Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

— Раскатали, значит, эти наших в очень тонкий блин, — невесело пошутил я.

— Исчезающе тонкий, — сострил в ответ эльф.

— Короче, я понял, — дошло до гнома Дори. — Склад ничей, имущество — тоже… Мы его уже посчитали, если что.

— Мы? — не понял я.

— Если кто-то мне подчинен, это ведь считается за «мы»? — Как-то нервно уточнил кхазад. — Куян. Он посчитал. Так… — Зубила потащил из-за пазухи рулон свитка. Я прикинул на глаз толщину, представил длину, если размотать… Встряхнулся.

— Давай, — предложил, — без подробностей. Не «сколько чего», а в целом. И вывод.

— Ботинки, — начал кхазад. — С высоким голенищем и нет. Сапоги, кожаные и резиновые. Штаны, куртки, плащ-палатки…

— Белье, — пошутил я. — Мужское, женское…

— Постельное, — нимало не смутился управделами. — Посуда алюминиевая. Сумки санитарные, рюкзаки рейдовые…

— Короче, — остановил я поток трофейного красноречия. — В целом…

— В целом — куча одежды, обуви и утвари, — кхазад свернул обратно свиток и шпарил как по писанному, но по памяти. — Никакой электроники, ни следа запрещенки… Даже обидно.

— Или просто не нашли, — согласился я. — Ищите лучше. Тайники, сейфы — только осторожно! Кадры, кадры бережем!

— Так я все? — уточнил гном, явно собираясь вставать с места.

— Куда? — не понял я. — А количество?

— Клану всего этого лет на тридцать, даже если считать вместе с троллями, — и, наткнувшись на нехороший мой взгляд, — или на четыреста тысяч денег, если сдать все оптом в одни руки. Или на миллион, если продавать понемногу и самим.

— Качество?

— Высшее возможное. Заказ — если верить клейму — частный, но на государевых заводах, — радостно дополнил кхазад: любит подгорный народ качество, и народ лесной с ним в том солидарен. — Мне бы, босс, туда, на место. Куян — свой пацан, но он же гоблин!

— Резонно, — согласился я. — Можешь быть свободен. Мы пока тут посидим, есть еще что обсудить.

Гном ушел.

— Ну что, — спросил я. — Как считаем, дружина — выдать детям положняк?

— Да, — согласился главный наставник юных. — Детишки — молодцы. Отработали на двадцать из десяти. Не, но какое везение!

— И планирование. И командные навыки. И вы все понимаете, о ком это я!

— Мы, уруки, не тупые, — весомо сообщил Зая Зая. — Нам просто учиться не дают. Развиваться. Проявлять себя! Вот и выходит…

— Да нормально всё, — я вдруг представил себе батальон черных уруков: все поголовно с дипломами, развитые, проявленные… Содрогнулся. — Такое явление не может быть массовым. Ты вот, девочка еще… Хватит. Кстати! — вдруг собразил я. — Зовут-то ее как?

— То есть, — не понял белый урук. Кажется, он только сейчас догадался о том, что мелкую орчанку должны хоть как-то, но называть — не только «эй, ты!», но и…

— Имя, братан! Имя!

Глава 27

Теперь я видел чуть более всё, чем до этого момента.

«Черный (белый) урук, которому стыдно (или нет)».

— А нет у нее имени, — ответил Зая Зая, чуть подумав. — И не было никогда.

— Чего так? — удивился Глава клана в моем лице.

В самом деле, непорядок же! Ребенок — да не просто, но юная атаманша, держащая в мелком кулачке всю детско-юношескую вольницу клана… И нет своего имени! Так нельзя, мало того — прямо не положено.

— Могу пояснить, — предложил эльф. — Педагогика. Мой профиль.

— Будь любезен, — согласился я.

— Едва двенадцать, — кивнул нолдо. — Вернее, точно двенадцать, но очень недавно. Отец ее… Вы ведь были знакомы?

— Ну да, — не стал я спорить. — Гартуг. Погиб он — недавно, еще до твоего появления в клане.

— Тогда все еще проще, — да что за привычка такая, все время кивать? — Я-то думал, просто безотцовщина, ну, или непризнанщина. Бастард, то есть, — догадался до чего-то эльф.

— Имя дает отец, — пояснил будто проснувшийся Зая Зая. — После того, как ребенку стукнет двенадцать. День несовершеннолетия! Гартуг просто не успел.

— И как вы все детство, без имен-то? — поразился я. Нет, что-то такое я предполагал и раньше, но чтобы прямо знать…

— Этническая специфика, — пожал плечами белый урук. — Власть традиции, сила привычки, норма де-факто. Технически, имя есть, даже несколько — но это все детские прозвища, почти клички.

Я уже говорил, что таким — умным, рассудительным, образованным — Зая Зая мне нравится куда больше, чем он же, но в амплуа уличного пацана. Хорошо, что все собравшиеся уже знают орка с лучшей стороны, и тому можно не придуриваться!

Еще я понял, что во всей этой истории с девочкой и именем мне не дают покоя два вопроса, только я пока не знал, каких именно.

— Предлагаю вызвать ребенка, — предложил педагог, — и расспросить. Может, отец упоминал имя? Просто не успел наречь?

— Здрасьте, — поздоровалась уручка. — Дядя товарищ босс, другие товарищи!

— Подойди, — потребовал я. — Сядь. Вот стул.

Ребенок взобралась на стул целиком: ноги до пола доставали с трудом.

— Дело есть, — продолжил Глава в моем лице. — Догадайся, какое!

— Полож… Мороженое? — сверкнула глазами девочка. — Как договаривались?

— Ага, — согласился я. — По сорок пять порций на брата… И сестру. Хранится в отдельном морозильнике при столовой, выдается по одной порции в день — каждому, после ужина. По списку.

— Всего получается восемь сотен мороженого, — важно кивнула мелкая добытчица. — Все верно!

— Не сходится, — вскинулся гном Дори, — твоя арифметика! Двадцать четыре на тридцать — это сколько будет?

— Разница, — девочка посмотрела на кхазада взглядом, исполненным ледяного какого-то спокойствия, — это пожертвование в фонд клана. Вверенная мне группа…

— Так, мелочь, — перебил я. — Нормально говори. Канцелярщина вся эта… Рано тебе еще. Успеешь.

— Не, а чо, — сразу послушалась уручка. — Мы же не без понятия! Это босяцкий подгон, в натуре! Клан к нам с уважением, и мы к клану — тоже. Положняк!

— Подозреваю, — мягко, но решительно вклинился эльфийский педагог, — что наша юная соратница считает возможным иногда угощать мороженным тех, кто отличился. Лишних порций нет, есть особый фонд!

— А я чо сказала? — девочка приняла независимый вид. — Фонд, в натуре!

— Хорошо, решил я. — От лица клана — спасибо. Но у нас есть еще один нерешенный вопрос.

Видели, как некоторые дети умеют быстро менять выражение лица? Вот эта — так же: сначала обрадовалась, потом напряглась — и все это одним мимическим движением.

Орки, так-то, отличные актеры. Всесоюзная премия «Роль года» — знаете? Хотя откуда вам…

Так вот, главный режиссер Союза, Оскар Луисович Майер, каждый год вручает по десятку премий «за лучшую актерскую игру». Три или четыре — стабильно, орочьи! Взять, к примеру, Куяным Тычканову… Эх, где она теперь?

В этом мире, как оказалось, орки не сильно уступают своим прототипам в версии, мне привычной.

— Вопрос такой. Как тебя — чаще всего — называл отец?

— Имя, да? — догадалась уручка. — Время пришло? Прощай, детство?

— Вроде того, — я не стал спорить. — Итак?

— Мелочь, — ответила девочка. — Тля, в смысле, насекомое такое, мелкое. Эй, ты — но это редко, когда не слушалась.

— Мда, — я понял, что с этой стороны зайти не получится. — А мать?

— А что мать? — удивилась Мелочь, она же Эй, ты. — Гартуговна, это если в хорошем настроении. Бестолочь. Двойка — это потому, что вторая дочь.

— Блин! — спохватился я. Вот же он, первый вопрос! — А мать? Мама твоя где?

— А вон она, — ткнул вовне детский палец. — За окном. Хавчик же привезли!

— Продукты, — машинально поправил я. — Так она что, повариха?

— Главная повариха! — сурово насупилась девочка. — Или старшая. Основная, короче.

— Давайте не будем отвлекать уважаемую Ахтар Бурзумовну от работы, — предложил эльф. — Все равно она тут ничего не решает. Только отец, или какой-то мужчина, чтобы вместо отца.

Я вдруг подумал: полезно знать имя такой уважаемой женщины. Так-то она представлялась, конечно. Клятва… Это я стал многое забывать.