Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

— Дядя товарищ босс! Иван Сергеевич! — девочка будто спохватилась: теребила краешек сарафана, смотрела немного исподлобья, но прямо в глаза. — Можно, я попрошу?

— Проси, — согласился я. — Исполнить — не обещаю, но проси.

— Можно мне имя такое, чтобы начиналось на букву «А»?

— Посмотрим, — сурово посулил я. — Ты беги пока. Матери помоги, что ли.

Девочка — не убежала, ушла. Спокойным таким шагом, уверенным…

Я подумал, что мне заранее жаль ее будущего мужа. Если наша Мелочь даже сейчас — в двенадцать-то лет — натурально, вьет веревки сразу из нескольких взрослых мужиков, то что будет, когда она войдет в возраст и силу…

— Погодите, — второй вопрос, не дававший мне покоя. — Когда это нашей мелкой атаманше стукнула дюжина лет?

— Так это, — Зая Зая воззрился на меня, будто архимаг Дроздов на неизвестную науке породу обезьян, и даже сполз обратно на уличный диалект. — Днюха — вотпрямщас!

Собрались быстро, пусть некоторые и ворчали. Дело ясное: Глава зовет, не просто так!

Я оглядел собравшуюся толпу… Реально, толпу! Человек двести людей и нелюдей, может, и больше — считать было лень.

Спрошу потом Дори, у него-то все записано.

Привычно — по той, старой жизни, поискал глазами трибуну. Не нашел, понятно — надо будет потом выстроить, удобная штука!

Вещать решил с крыльца сельсовета… Или правления? Не помните, что мы там в прошлый раз решили? С крыльца, короче.

Во-первых, высоко, и меня будет видно.

Во-вторых, не надо никуда идти, я и без того стою на верхней ступеньке…

— Слушайте меня, и не говорите, что не слышали! — начал я вечернее вещание.

Получилось громко, даже слишком: первые, скажем так, ряды, отчетливо морщились — глохнут?

— Потише можно? — попросил я нормальным голосом. Стукнул в бубен — для виду, мол, духи. Понятно же, что громкостью голоса я управляю сам, но зачем об этом знать непричастным?

— Сейчас попробуй, — предложил государь Гил-Гэлад, сгустившийся примерно там, куда я задал вопрос.

— Раз, раз, — послушался я. — Вроде нормально, спасибо.

— Обращайся, — кивнул призрак. — Я пока тут повишу.

— Короче, всем, кто собрался, — я решил быть проще — пусть тянутся. — Сегодня у нас праздник. Небольшой, но праздник.

Народ принялся волноваться: «все работа, работа, пора уже и отдохнуть» — вот что читалось на лицах большинства.

— Кто помнит Гартуга? — спросил я, ни на что особенно не надеясь.

Клан отозвался — неожиданно — одобрительным гулом. Черного урука помнили многие: наверное, не все сказали бы за орка хорошо, но что-то — точно.

В сервитуте могли не знать Ваню Йотунина. По малолетству могли, еще по каким-то причинам… Однако, такую колоритную личность, как покойный черный урук… Сами понимаете.

— В клане живет его дочь, — продолжил я.

— Знаем, — заорал кто-то из середины толпы. — Гартуговна жжот!

— Положняаааак! — отозвались хором несколько совсем юных голосов. Вспухла дискуссия.

Я поднял руку. Население шуметь продолжило, но — намного тише прежнего.

— Сегодня у дочери Гартуга день рождения! — продолжил я чуть громче. — Двенадцать лет!

— Дюжина! — заорали из середины толпы. Я присмотрелся — хотя мог этого и не делать. Глотки луженые, слитность — заслушаешься… Клановые черные уруки, все пять штук, не считая нулевого пациента — того, который не черный, а белый. Ну да, для этих-то особенная важность!

— Мелочь, иди сюда! — в этот раз толпу пришлось перекрикивать — я справился. Только передние ряды снова оглохли.

Девочка решительно протолкалась вперед и подошла к самому основанию крыльца. Встала, посмотрела на меня внимательно.

— Вот она я!

— Сегодня ты просила имя, — напомнил я уручке. — Помнишь? На букву «А»!

Девочка смутилась… Или сделала вид. Я ни на секунду не забывал давешний свой конфуз — «помогите» и «мама», когда в виду имелось прямо обратное… Черный урук, пусть и девочка!

— Значит, помнишь! — я постарался говорить так, чтобы меня было слышно, но не оглушить уже саму виновницу собрания.

— По праву главы клана нарекаю тебя — Альфия! — торжественно произнес Иван Сергеевич Йотунин.

— Спасибо, дядя товарищ босс! — просияла девочка под радостный мужицкий рев.

Как-то отпраздновали: народ расслабился, но не до конца, пусть назавтра предстояла суббота. Работали-то честно, слишком многое нужно было сделать. Одной только земли сколько расчистить, не поломав притом водяную систему — ту, которая трубы-щупальца Водокача!

И вообще, стоило обсудить нормальное, а не экстренное, водоснабжение: что-то мне подсказывало, что воду для такой толпы придется приводить откуда-то еще.

Почти семь сотен уже народу, включая баб и детей: ни скважин, ни колодцев нам просто не хватит, фильтровать же Казанку…

Водокач может, но он — хтоническая тварь, и он такой один. Случись с ним что — никто не обрадуется, начиная с него самого и заканчивая самим мной.

Это я закрылся внутри правления — не один.

Гном Дортенштейн (напомню, это фамилия нашего Зубилы), еще несколько молчаливых кхазадьих инженеров…

Так-то поговорить по воде, но хрена там болотного!

А все потому, что перед началом совещания я увидел, как кхазад Дори аккуратно, разборчивым почерком, вносит кое-что в толстенный гроссбух, украшенный надписью Perepis' naseleniya.

Раса: черный урук. Пол: женский. Дата рождения… Так, сегодняшнее число, но двенадцать лет назад. Имя же…

— Йотунина Альфия Ивановна? — не поверил я своим глазам. — Зубила, какого хрена?

— Так это, босс… — сути претензии гном явно не уловил. — Ты же сам…

— Я сам — что? — уточнил я. — Я сам прилюдно усыновил уручьего ребенка?

— Удочерил, — педантично поправил кхазад. — Девочка же!

— Да хоть… — почуял: зверею.

— Слушай, босс, — гном отложил авторучку. — Давай звать твоего друга. Который белый… Ему ты поверишь быстрее, чем мне. В конце концов, он орк, не я!

— Не, братан, Дори так-то прав, — Зая Зая в тему врубился сходу, но ёрничать — как я ожидал — не стал. — Ты дал ей имя.

— И? — я немного уже остыл, но все еще готов был рвать и метать.

— Сам посуди, — продолжил белый урук. — Бати у нее нет, погиб. Имя дал ты. Ты — Глава клана. Клан — это семья, только большая… Надсемейная, что ли?

— Пока все сходится, — согласился я, мрачнея: уже понял примерно, что к чему.

— В той, маленькой семье, мужика нет, — рассудил Зая Зая. — Только мать и две дочери. Да, это та самая Гартугова семья, которая не семья, и жена, которая не жена.

— Короче, — решился я. — Имя должен был дать отец. Вместо отца имя дал я. Поэтому теперь Альфия — как бы моя дочь?

— Вспомнил? — уточнил урук. — Реактивация?

— Логика, — я показал глазами: мол, не при посторонних же! — Мать, вторая девочка… по ним что?

— А это как ты сам захочешь, — улыбнулся наконец Зая Зая. — Никто не заставляет. Алька — отдельно, мать ее и сестра — наособицу.

— Алька? — я лихо перевел тему.

— Ну да, полное — Альфия, детское — Алька. Неплохо же! — порадовал меня белый урук. — Отчего, кстати, так? Ну, кроме первой буквы, — братан напомнил мне об Алькиной просьбе.

— Там полно всего, — решительно расслабился я.

Все гномы, включая Дори, неотрывно внимали. Эта тема мне была уже знакома: бородатых крепышей хлебом не корми, дай прислониться к делам начальства! Во всех смыслах и в любой ситуации.

В их, кхазадьей, парадигме бытия, личная крутость так и определяется: и собственным мастерством, и близостью к комиссарскому телу… Хотя нет, тело — это немного о другом. Смысл же вы уловили? Отлично.

Это я к чему про гномов? К тому, чтобы не было выкриков с мест. Мол, кхазады, которых в комнате больше, чем всех остальных, да чтобы не вмешались в чужой важный разговор… Не умеют!

Ну да, не умеют. Зато могут, когда надо — как сейчас.

— Сначала Альфа, потому, что главная и первая, — орк начал разгибать пальцы, — в этой своей тусовке. На перспективу, кстати! Потом алка, как символ отношения и власти…