Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина

— Ага, — подхватила Анита, — сначала обклевали, потом обгадили Юргена Весса с головы до ног.

— А Вольфи ещё больше испугался! — продолжила ликовать племянница.

— Какие такие голуби? — напряглась я.

— Из чаши. Там же столб и чаша с водой. Из неё вода вниз льётся. Голуби там пьют, — как непонятливому ребёнку объяснила мне Молли. — Им, наверное, Юрген не понравился. Он большой и шумный, спугнул их, но они потом вернулись.

— Понятно, — сказала я. — Значит, он своё получил, вот и хорошо.

Сначала белый кречет, потом голуби. Но голуби не вайзы. Разве можно им приказать? Впрочем, что я знаю об одарённости?

Решив отложить разбирательство с голубями на потом, я спросила:

— Голодная?

— Да, — выдохнула мелкая. — Анита дала две булки, с маком. Но я их не ела. Они же сладкие, аппетит перебьют.

— Умница моя, — я погладила Молли по голове. — Поужинаешь с нами, Анита?

Соседка помотала головой:

— Нет, меня мои заждались. Ложками по столу стучат. Да и лавку нужно сворачивать. Вот платье, вот чулочки и туфельки. Ленточки мокрые ещё, а остальное сухое.

— Да как же ты умудрилась всё вычистить? — вытаращилась я на чистые и как будто отглаженные вещи.

— Ты артефакт же, — напомнила Анита. — Твой подарок. Полезнейшая в хозяйстве штука. Все пятна с ним уходят, будто не было. А если водой напитать, то паром обдаёт, и гладить не нужно.

— А, артефакт, — сделав вид, что помню, протянула я. — Так это же когда было.

— Да давненько, — Анита отвела взгляд. — Ещё до того, как ты… В общем, труда мне это не составило.

— И эта штука до сих пор работает? Или ты её у кого-нибудь заряжала?

Соседка фыркнула:

— Кто бы мне её зарядил? Герн Целлер? Так к нему пойдёшь — и разоришься. я Экономила очистительную силу, вот и все. Когда-никогда только и применяла. Фридрих вечно яйца всмятку ест, обязательно желток на рубашку уронит. Ну и дети, сама понимаешь. Но только если парадное что-то. Эх, Вельта, когда же ты вернёшься к работе? Оклемалась ты, я вижу. За ум взялась. Помолодела, посвежела. Я ведь думала, ты так и сгинешь, утонешь в своей наливке.

В памяти промелькнуло: Анита орёт на пьяную Вельту, пытаясь пробудить в ней рассудок, рядом плачет перепуганная Молли. Анита не сдавалась долго: отбирала у Вельты выпивку, призывала в свидетели богов, но всё было напрасно.

— Вот когда поняла, что действительно сгину, — тихо проговорила я, чтобы не услышала Молька, — меня и встряхнуло. Но всё равно спасибо тебе. Я знаю, ты пыталась помочь.

— Рада, что всё у нас по-прежнему, — улыбнулась Анита. — А ты молодец. Хорошо держалась перед этими… проверяющими. Лучше бы проверяли, чем занят бургомистр. Опять что-то мутит с копями. Сколько раз ему говорили: нет там больше ничего. Ни простых кристаллов, ни накопительных. Люди давным-давно за магию кровью и собственной силой расплачиваются. Пойду я, Вельта. Спокойной ночи.

Молька ужинала, а я, подперев рукой подбородок, с умилением на неё смотрела.

— Что? — подняла голову мелкая, оторвавшись от тефтелек.

— Ничего, кушай. Любуюсь твоим отличным аппетитом. Ты ела в школе?

— Чуть-чуть. Некогда было. Госпожа Томаз приходила на диктант. Ох и страшно было. Но я думаю, что написала хорошо. В одном слове только сомневаюсь.

— Это в каком?

— Аромамагия. Через о или через а?

— Полагаю, через а, — наугад предположила я.

— Я так и написала. Пойду проверю по словарю.

— А потом почисть зубы, умойся и сразу ложись спать, — велела я.

Когда я поднялась наверх, Молли уже спала. У меня было лишь одно желание: чтобы у этого отважного ребёнка всё было хорошо.

Убрав на кухне, вымывшись и протерев лицо розовой водой, я тоже устроилась в постели. Даже немного поспала. Однако неясная тревога, ставшая в последние дни моим постоянным спутником, разбудила меня, когда часы на ратуше пробили два часа ночи. Повозившись, поняла, что больше не засну. Накинула необъятный халат, который, кстати, с каждым днём становился все просторнее и длиннее, и спустилась в мастерскую.

В голову пришла неожиданная мысль. Усевшись за стол и опустив лампу, яркость которой снизилась ещё больше, я обратилась к ветру:

— Не знаю, слышишь ли ты меня. У меня необычная просьба. На этот раз я прошу тебя принести… голоса из прошлого. Девушка, которой раньше принадлежало это тело, когда-то училась в Академии. Но её знания для меня утеряны. Если бы ты мог…

Сквозняк (или нечто другое) с громким скрипом распахнул старое окно. В комнату ворвался холодный порыв, брызнул на пол мелким дождём. Я бросилась закрывать ставни. Но ветер никуда не делся. Он остался в мастерской, затаился. Позволил мне усесться обратно за стол. А потом начал кружить вокруг всё быстрее и быстрее.

«Прошлое всегда холодно… — услышала я шёпот в голове. — Туда не попасть. Никто не пройдёт через лунный свет… Будущее не предопределено. Им управляет солнце. Не стоит о нём думать — сгоришь».

— Учту, — я с трудом шевельнула губами.

Действительно холодно. И этот холод необычный, он пробирает до самых костей, до самой души. И этот голос… Чей он?

Эгрегор подключен на 25 %. До полного подключения — 75%. Полное подключение позволит напрямую обращаться к Хранилищу Знаний, корням и ветвям.

Значит, я слышу в голове шепот Священного Древа.

И в этот момент в голове взорвался вихрь воспоминаний. Я почувствовала всё: от запаха мела и разогретого дерева подоконника до скрипа пера по бумаге. Академия. Молоденькая Вельта за партой. Урок артефакторики.

— … знает каждый маг, — негромко проговаривал учитель Варга, вышагивая между рядов с партами, — глина — элемент Земли, вода, на которой она замешивается, — вот вам второй элемент. Обжиг происходит за счёт элемента огня. Вот три составляющих простого, но эффективного артефакта.

— А ещё два элемента? — спрашивает кто-то.

— Правильный вопрос. Воздух и эфир. Эфир — это информация. Это ваше желание, механизм, способ работы артефакта, его цель — всё, что вы закладываете в пластину или «бублик». Магов, владеющих даром эфира или воздуха, крайне мало. Некоторые народности к Северу от Гольдгау практикуют определенные аспекты этого элемента, но ограниченно. При этом, воздух часто идет в связке с четырьмя остальными элементами, редко проявляясь как единственная стихия. А те, кто владеет всеми пятью элементами, называются… Студентка Вельта, вам слово.

— Эрцмагами, — с благоговением отвечаю я, одновременно в прошлом и в настоящем.

Глава 28

Глава 28

У большой потери вита крайне неприятные симптомы. Ощущение, как будто в пищевод вставили кол. Тахикардия. Сердце то и дело куда-то проваливается.

Эгрегор молчит. Ветер начинает затихать, картинки в голове немного меркнут. Я словно ощущаю сочувствие стихии, но прошу продолжать. Будто меня что-то торопит. Какое-то предчувствие.

Ветер подчиняется. В голове снова раздаются слова майстера Варга:

— … лучшим примером использования всех пяти стихий в истории является артефакт, хорошо знакомый вам по сказкам. Попробуйте его угадать.

Группа строит различные предположения. Не угадывает никто. Вельта тоже старается из-за всех сил. Земля, вода, огонь, воздух и эфир. Глина? Возможно. С её размачиванием и обжигом тоже всё понятно. Воздух. Дуть. Эфир. Переносить информацию.

— Дудочка крысолова, — вырывается у Вельты.

— Фравина Брандт, — улыбается Варга. — Вы сегодня в ударе. Всё именно так. Пересказывать печальную историю не стану, вы и так её помните с детства. Эрцмаг, который создал дудочку, использовал пять элементов. С помощью земли, воды и огня был создан корпус инструмента. Эфир создал послание, которое передавалось с помощью воздуха. В результате дудочка подчинила всех, кому послание было адресовано.

— Детям, — шепчет кто-то в классе.

По лицу профессора скользит тень:

— Дети наиболее уязвимы, беззащитны перед сильной магией. Но это так же касается и взрослых, когда дело идёт об использовании всех стихий. Ещё один пример: орочий золотой, волшебная монета, которая дарит обладателю удачу и дар предприимчивости. Орки, как и некоторые племена троллей, имеют разрешение на выпуск собственных денег. Обычно их монеты ничем особым не выделяются. Однако вождь Гаи’зул, по прозвищу Копьё, живший четыреста лет назад и любивший ковать золотые собственными руками и любимым молотом, ко всему прочему, очевидно, был ещё и сильным эрцмагом. В качестве элемента Земли использовалось собственно само золото. Огонь раскалял заготовку, Вода охлаждала. Ветер не только наполнял кузнечные меха, но и внедрял несколько уровней защиты. Такую монету нельзя было «общипать» по краям, срезав золото. Рискнувшему сделать это грозило проклятие. Также монетой невозможно было, к примеру, расплатиться за покупку раба и подкупить чиновника. Её нельзя было поставить на кон в азартной игре. Не назову на память все пункты, но их было более десятка.