Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина

— Я никого не науськивала! — взвизгнула фравина Форфензее. — Вы ничего не докажете! Мой брат — уважаемый человек! Я напишу на вас жалобу!

— Нет, это мы напишем на вас жалобу, — холодно парировала я. — Я лично соберу все свидетельские показания и отнесу их в попечительский совет. И заодно в Корпус стражей! Сколько лет вашему племяннику?

— Не ваше дело!

— Тринадцать, — сказала булочница. — Он с моим старшим — одногодки.

— Вполне себе взрослый парень, — усмехнулась я, — который должен отвечать за свои поступки. А если там ещё организованная преступность…

— Он не преступник! — Янна окончательно потеряла самообладание, ее глаза бегали из стороны в сторону. — Он просто… дитя! Дети шалят!

— Бросить ребёнка в фонтан и разбить ему голову, — капрал Кляйн нехорошо прищурился, — это не шалость. Если факт подтвердится, вашему племяннику грозит исправительное наказание.

— Мой брат…!

— Ваш брат — уважаемый, но, видимо, очень занятой человек, — капрала было трудно сбить с мысли, — возможно, он проявил недостаточно старания в воспитании сына…

— Он очень любит Вольфганга! Вольфи рос без матери, он… он…

— Тем более, — повысил голос Кляйн. — Поэтому если факт нарушения городских правил, школьной дисциплины и преследования сверстников будет доказан, город, вполне вероятно, будет настаивать на принудительном перевоспитании несовершеннолетнего.

Янна побледнела. Она стояла, хлопая глазами и раскрыв рот. В другой ситуации она, скорее всего, просто облила бы нас презрением и отвергла все «гнусные» обвинения. Но здесь присутствовала майстерина Биттер с её артефактом правды. Более того, особый пергамент на ее планшетке, по моим наблюдениям, зафиксировал всё сказанное с момента появления Мольки. Такой подставы Янна Форфензее не ожидала.

И естественно, она тут же определила главного виноватого:

— Ты! — заголосила она, тыкая в меня пальцем. — Я всего лишь хотела уберечь брата от ошибки! С тех пор как он стал вдовцом, за ним хвостом вьются всякие шлю… девки!

Ай-яй-яй, а ведь чуть не вырвалось. Жаль, что не вырвалось. Я бы такой оговорочкой воспользовалась.

— И чего он в тебе нашёл⁈ — продолжала бесноваться Янна, рванув в мою сторону. Капрал Кляйн поймал её за талию, но она пыталась вырваться. — Чем ты его поймала, толстая дура⁈

Дура — это слабенько, но я учту.

— В то время как он мог выбрать любую! Девицу с приданым! Вдову с деньгами! Я поняла! — вдруг ахнула Янна. — Это чёрная магия! Эта женщина воспользовалась чёрной магией!

— А вот это уж очень серьёзное обвинение, — нахмурился капрал Кляйн. — Подумайте, фравина Форфензее, поскольку Инквизиция…

— Она ведьма! — все больше распалялась носатая жалобщица. — Как иначе она могла бы приворожить моего брата⁈ С таким-то рылом! С такой-то жо…

— Вы всё записали? — поинтересовалась я у Лотты Биттер таким тоном, что фрава Шмидт взяла за руку Мольку и задвинула ребёнка за себя.

— А ты⁈ — заметив движение, хищно повернулась к ней Янна. — Булочница! Ты же тоже подписывала мою жалобу! А теперь переметнулась на её сторону? Тебя она тоже околдовала!

— Прости, Вельта, — хмуро обратилась ко мне фрава Шмидт. — Мы её все подписали. Просто ты себя вела… ну, по-другому. Мы боялись за Мольку. А потом ты вдруг изменилась. Мне стыдно, правда. Ты хорошая женщина, Вельта Брандт, теперь я это вижу. И лавка твоя… просто не узнать.

— Проехали, — выдохнула я.

— Будем считать, что я этого не слышал, — пробормотал герн Моллер.

— Ты толстая, старая, глупая корова! — с наслаждением сообщила мне Янна Форфензее.

— Вы не могли бы выключить артефакт записи? — снова вежливо обратилась я к майстерине Лотте.

— Пожалуйста, — не скрывая любопытства, девушка провела пальцам по пластине справа налево.

Я быстро подошла к фраве Форфензее и влепила ей пощёчину. Вполсилы. Нет, скорее в одну сотую физических сил. Возможно, это было неправильным поступком и я ещё о нём пожалею. Но, честное слово, накипело. Янна охнула и прижала ладонь к щеке. Зато заткнулась.

— Это тебе за толстую дуру, глупую корову и так далее, — сообщила я ей. — А также в качестве ответа твоему брату за то, что он меня лапал. Я не собиралась никуда его приглашать и не соберусь. Я никогда не попрошу у него помощи и буду советовать другим отказываться от его услуг. Если ваш мальчишка ещё раз приблизится к Мольке и другим детям, которых он третирует, я соберу все свои связи, потрачу все свои деньги, но добьюсь для него наказания. Более того, если кто-то из его дружков совершит хотя бы один двусмысленный жест в сторону Молли или других детей, я сочту это за агрессию. Добьюсь комиссии и медицинского расследования в отношении доктора Форфензее. Уверена, если не с первого раза, то со второго или третьего я достучусь до соответствующих инстанций, хоть здесь, хоть в Белом городе. Я очень настойчивая, особенно если это касается моей семьи. И семей моих друзей, с которых твой братец брал деньги, но не являлся на приём. Думаю, найдутся и другие пострадавшие от его методов лечения. А если еще выясниться, что твоя жалоба имеет какое-то отношение к… особенностям моей племянницы, то последствия будут ужасными и для тебя, и для твоих кураторов.

Янна Форфензее сравнилась по цвету с кипенно-белым потолком. Ну что ж, я намекнула. Дальше твой ход, кем бы ты ни был, тот, кто пытался забрать у меня Мольку.

— Фрава Биттер, ваш артефакт подтвердил мои слова?

— Вы говорите правду, — едва сдерживая улыбку, сказала Лотта.

— Поняла? А теперь вон отсюда, — велела я грозно.

Янна Форфензее заторможенно кивнула. Опомнившись, она бросилась к выходу, едва не сбив с ног фраву Шмидт.

— Вы еще пожалеете, — кинула она с порога и метнулась наружу — только юбки взлетели.

Я снова повернулась к майстерине Биттер:

— Можно получить копию нашей беседы с фравиной Форфензее и свидетельства госпожи Шмидт?

— Я непременно её вам выдам! — торжественно пообещала Лотта.

Герн Моллер махнул рукой и налил себе ещё чаю со словами «Думаю, ребенку и так досталось. Сделаем вид, что она ответила на все наши вопросы». Фравина Цинна помолчала, поджав губы, но тоже уселась на кушетку. Капрал Кляйн внезапно мне… подмигнул.

— Если хочешь, — пряча глаза, предложила фрава Шмидт, — я помогу искупать и переодеть Молли.

— Буду очень признательна, — улыбнулась я. — Горячая вода на плите. А корыто…

— Я всё помню, — лицо булочницы (как же её зовут? вспомнила! Анита!) посветлело. — Мы ведь дружили… когда-то.

— Молли, — я положила руки на плечи племянницы, — ни о чём не переживай. Платье постираем, туфли вычистим, а книги с тетрадками вообще не пострадали! Этого… нехорошего мальчика накажем. Главное, не расстраивайся. Такое со всеми случается.

— И с тобой? — недоверчиво спросила мелкая, всё ещё куксясь.

— Знаешь, какой у нас в классе был хулиган? Всем хулиганам хулиган. Но однажды мы все собрались и дали ему сдачи. До десятого класса по углам ходил.

— С такими, как у тебя, кулаками… верю… — вздохнула Молька. — А платье точно выстирается?

— Обязательно. Ты проголодалась?

— Немножко.

— Тогда беги купаться, покажи тёте Аните, чем сушить волосы, а потом я тебя покормлю.

— Ага, — Молька бросила настороженный взгляд на членов комиссии, собравшихся за чайным столиком, и побежала за Анитой.

Как же странно всё повернулось. Люди, которые пришли сюда меня наказать, уходить не спешили, явно рассчитывая на угощение. Я вздохнула и отправилась на кухню — ставить в духовку пирог с капустой. Не то чтобы я предполагала такой поворот событий, но горельные камни разогрела заранее. Пока поболтаем — и пирог готов будет.

Странно, но никто не ушёл. Никто не спешил обвинять меня в причинении тяжких… хм… телесных. Даже Цинна осталась. Она постепенно «размораживалась». Пусть и с некоторой неохотой рассказала пару историй о проделках Вольфи Форфензее.

Оказалось, что после смерти первой жены доктора мальчишка остался предоставленным самому себе. Янна больше заботилась о благополучии брата, мечтая, чтобы тот снова женился на денежном мешке. А господин лекарь вопреки её надеждам старательно увивался за всеми подряд, прилагая всё меньше и меньше усилий в области профессии.