Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина

Хороший вопрос. Если бы я ещё помнила. Эгрегор уже намекал на своём псевдокомпьютерном языке, что остальная память Вельты уже не откроется. Дескать, некоторые сектора безвозвратно повреждены. И ничего не исправишь. Но тут нужно, конечно, учитывать, что я попала в тело Вель не в самый удачный для него момент. Инсульт — это реально повреждение мозга. Боюсь, остальные воспоминания я буду восстанавливать по крупицам сама.

Это особенно касается моей семьи. Если в плане профессии я хоть немного, но продвинулась, то семейство Вельты — тёмный омут с чудовищами.

— Это сложный вопрос, — ответила я.

— Кто-то, возможно, позавидовал, — предположила Лотта Биттер. — У вас ведь всё просто, но уютно, мило. Комната у девочки такая славная, игрушки дорогие…Видно, что вы на нее средств не жалеете. А учитывая, что мама девочки запаздывает с переводами. Хотя нам, ничего личного, придётся поговорить с ребёнком. Не бойтесь. Всего пара вопросов.

Я вспомнила, как Молли несколько раз обвела меня вокруг пальца, с каким театральным рвением она роняла слёзы в лавке герна Птусса, и подумала, что с разговором как раз проблем не будет. Лишь бы мелкая поскорее вернулась.

— И советую взять справки в курьерской службе, о том, что в последнее время деньги не привозились.

— Спасибо за совет. Герн Моллер, вы ведь говорили, что жалоб было несколько, — осторожно уточнила я у представителя попечительского совета.

Герн Моллер расслабленно кивнул:

— Совершенно верно. Если я не ошибаюсь, одна из жалоб была направлена в Корпус стражей.

Капрал Кляйн подтвердил:

— Кляуза была. От кого — извините, сказать не могу. Проверка ещё не закончена.

Я лишь хмыкнула:

— Как будто я не поняла от кого. Вот только когда я ей дорогу перебежала, не пойму.

— Ещё одна жалоба была направлена в школу, в попечительский совет. А вот третья… — герн Моллер побарабанил пальцами по столу, — знаю только, что ушла она в Белый город. Майстерина Биттер?

Фрава Лотта пожала плечами:

— Мне ничего не объяснили. Предположу, что это просто была копия одной из двух. Магистрат иногда проводит проверки… выборочно.

Ой, вот тут простите, позвольте не поверить. Что-то подсказывало, что ябедничала жалобщица адресно. И это как-то было связано с одарёнными детьми. После тех слов, что принёс мне ветер на корабле викингов, когда Молли общалась с вайзом (разумной птицей Эйрина), я была почти уверена, что у мелкой есть Дар. То ли врождённый и инициированный, то ли вообще неожиданный подарок Высших сил.

Но жалобу явно написали раньше. Я ведь в курсе, сколько бюрократии бывает вовлечено в организацию таких вот «спонтанных» проверок. Кто-то наблюдал за потомком феи и эльфа. А ещё кто-то, несколькими годами раньше, хотел выкупить сына у семьи Бренц. А между этим у эльфийской четы украли дочь Ниэль, скорее всего ради её волшебных волос.

Молли, ну где же ты⁈ От волнения у меня начали дрожать руки, и я, уже равнодушно, выслушала вердикт комиссии: проверка не выявила нарушений прав опекаемой несовершеннолетней. Осталось лишь заслушать её саму.

Мне дали расписаться в одном из бланков, и я вспомнила, что забыла зарегистрировать новую роспись. Но и это отошло на второй план, потому что дверь открылась и в неё вошла булочница фрава Шмидт, которая вела за руку навзрыд ревущую Мольку.

Я забыла обо всём на свете и бросилась к мелкой. На первый взгляд та была не ранена, только… мокра и грязна. Косички повисли сосульками, на новые туфли налипла земля, платье было сплошь в пятнах.

— Что случилось, Молли? — взревела я так громко, что задрожали вазочки на полках. — Молли, что произошло? Тебя кто-то обидел?

— Да! — всхлипнула мелкая. — Тётушк-а-а-а…

Молька прижалась ко мне, продолжая горько рыдать:

— Ту-у-уфельки! П-п-латье! Сумочка! Книжки! Все промо-о-окло! Меня поругают! Тетрадки… задания…

Фрава Шмидт протянула мне сумку. К моему удивлению, в отличие от платья и самой Мольки, сумка была сухой. Из неё на пол высыпались пенал, тетради и учебники. Но мокрыми они не были. Вот это магия! Нет, я точно не переплатила.

— Тебя кто-то ударил? — продолжала спрашивать я. — Облил водой?

— Нет! Меня толкнули! М-мальчишки! В фонтан!

Брошенный мельком взгляд за спину подтвердил: комиссия слегка шокирована. А у некоторых её представителей вновь выросли крылья ликующего злорадства. Не вовремя это всё случилось с Молькой. Но ребёнок не виноват. Как я и думала, в школе уже сложился распространённый порядок, основанный на силе. Ну уж нет. Такого я не потерплю.

— А кто конкретно толкнул тебя в фонтан? — снова обратилась я к мелкой, которая уже не рыдала, но всхлипывала.

— Во-о-льф…

— Какой Вольф? Как его фамилия?

— Вольфганг, сынок нашего доктора, — просветила меня булочница. — Так вот же тётушка его стоит, госпожа Янна.

— Это ложь! — вспыхнула фравина Форфензее, когда я обратила к ней свой вопросительный и далеко не дружелюбный взгляд. — Девчонка лжёт.

— Нет, — к моему удивлению и удовольствию, Лотта Биттер встала из-за стола и успела включить артефакт правды. — Девочка не лжёт.

— Так и я говорю, — подхватила фрава Шмидт. — Я сама всё видела. Этот Вольфганг… чистый чертенок… давно детишек кошмарит. Собрал банду и командует. Хорошо, что я у фонтана оказалась, когда они там развлекались, Вольф и дружки его. Молька-то мимо проходила, а они как начни дразниться. Она им слово в ответ — а они ее в фонтан. Там не только Молька была. Ещё младший мальчишка Брюеров, колбасников. Его тоже в фонтан бросили, он себе лоб разбил. Его мамаша будет очень недовольна. Слышьте, фравина Форфензее?

— Да что мне недовольство какой-то там колбасницы? — желчно заметила Янна. — Нарожали отребье, которое день и ночь слоняется по городу без присмотра и творит всякие пакости! Мой племянник — хороший мальчик! Я уверена, что это на него напали, а он только защищался! Вы ещё ответите за клевету!

— За клевету⁈ — булочница возмущённо упёрла в бока крепкие руки, привыкшие таскать тяжёлые противни и поддоны. — Да моему малышу на следующий год в школу идти, а я уже боюсь, что ему не дадут жизни такие вот, как твой «хороший мальчик»! И все его терпят! Потому как докторский сынок! У нас ведь кроме твоего костолома и пойти не к кому! Но я этого так не оставлю! Эй, госпожа майстерина! У вас и впрямь артефакт истины имеется?

— Имеется, — кивнула Лотта.

Кажется, фрава Биттер не имела ничего против того, чтобы поучаствовать в скандале, и смотрела на это как на развлечение. В конце концов, Янна Форфензее никак не могла на неё повлиять в силу высокого статуса майстерины. А вот Цинна явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Сможете подтвердить, что я говорю правду? — спросила фрава Шмидт.

— Вы говорите правду, — снова кивнула фрава Биттер. — Это может стать свидетельством на любом официально запущенном разбирательстве.

Разумеется, я тоже не намеревалась молчать:

— То есть мало того, что вы оклеветали нашу семью, написали донос, так вы ещё науськиваете на моего ребёнка малолетнего бандита?

Наверное, я слегка преувеличила. Фрава Биттер поморщилась, но, как и все остальные, повернулась к Янне.

— Кто вы такая, чтобы меня обвинять? — прошипела госпожа Форфензее.

— Тетя мокрой, замерзшей, испуганной девочки — жертвы вашего племянника. И, со всем неуважением, заверяю вас, что чаша моего терпения переполнилась. Я намереваюсь расследовать проступки вашего семейства. В том числе вашего брата. В частности, его профессиональную пригодность.

От Янны повеяло неуверенностью. Она не совсем верила в происходящее. Как её, достопочтенную госпожу, могли обвинять какие-то простолюдины?

Всё-таки хорошая штука — этот бонус к ветряному слуху. Я почувствовала возмущение фравины Форфензее. Непонимание, удивление и, наконец, страх…

Все присутствующие, в том числе успокоившаяся Молька — я буквально читала в ней облегчение от того, что ей поверили, — глядели на сестру доктора с осуждением. Цинна на этот раз была на стороне большинства. Ей не нужны были проблемы в школе. А если выяснится, что всё это время в ней покрывались проделки юного гопстопника, то начнется такое «ой»…