Тем временем Мальтрезе прошептал несколько заклинаний, остановил кровь, вправил нос и уставился на Элио – но почему-то не злобно, а с плохо скрытым охотничьим азартом. Юноше стало не по себе, он отступил еще дальше к окну и вдруг наткнулся на какую-то раму или большую подставку.
- Motus, – сказал Карло и указал на что-то позади Элио. Прямо за его спиной раздался громкий колокольный звон.
От этого звука так близко голову юноши чуть не разорвало от боли. Он с криком сжал руками виски, заткнул уши, но звон и вибрация колоколов все равно проникали в его тело до самых костей. Романте упал на колени.
“Предайся мне! – вдруг зашипела в его голове Магелот, хотя он едва различил ее голос. – Впусти меня, и они будут тебе не страшны!”
- Н-нет... – выдавил Элио. Сеть Намиры снова стала нагреваться и обволакивать его, отгоняя боль, но тут рядом внезапно оказался Мальтрезе.
- А ну-ка, ну-ка, – ласково проворковал он, подхватил Элио, который от этого дернулся, словно подстреленный, и перенес на кровать. В глазах секретаря все еще было темно от боли, и он не различил, откуда в руке Карло появился кинжал. Лезвие просто мелькнуло перед юношей, как тусклая вспышка в черном тумане, который заволакивал ему зрение, а затем разделся треск ткани, и Элио ощутил, что его груди касается жаркий воздух.
- О! – воскликнул Карло. – Так вот как оно работает?!
На руке и груди слева сквозь туман сияли знаки Намиры. Мальтрезе прижал к ним ладонь и наверняка ощутил тепло, которое разливалось по телу Элио и мягко окутывало его разум.
- Откуда это у вас? Это часть кольца или вам их сделали заранее? Джилахи? Кардинал? Миледи?
Элио на миг прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что боль наконец стихла. Карло встряхнул его за плечо:
- Отвечайте!
Это прикосновение вызвало у Элио такую вспышку ярости, что он рявкнул:
- Химат шкрир [60]! – и отшвырнул бартолемита. Он уже забыл, что Магелот поделилась с ним силой, и потому от одного толчка Карло пролетел через комнату и врезался в стойку с колоколами, будь они прокляты! Заполнивший спальню дикий перезвон взорвался в голове Романте, как тысяча снарядов. Юноша взвыл и закрыл голову руками, зажимая уши.
“Предайся мне! Ну же! – крикнула Королева. – Просто впусти меня, глупый смертный!”
Воздух вокруг дрожал от звона, звук хаотично метался, отражаясь от стен и потолка, так что Элио ощущал каждую вибрацию всем телом. Сеть согревала его, но даже она не могла погасить боль от звона мгновенно, тем более, что пока Мальтрезе пытался подняться, он то и дело задевал колокола, и они все звонили, звонили, звонили...
Когда этот звон наконец утих, и сеть уняла боль, Элио в полуобмороке свернулся на кровати в клубок. Он с трудом понимал на каком свете находится, и даже голос Магелот, что-то требующий, еле различимо звучал в глубине разума. И тем более он не сразу осознал, что кто-то шарит руками по его телу и тычется колючими поцелуями ему в шею и щеку.
Только через несколько секунд сознание юноши прояснилось настолько, что он понял – поцелуи колючие из-за усов и бородки, руки, жадно ощупывающие его тело под разрезанной рубашкой принадлежат Карло, а ухо щекочет жаркий шепот:
- О, как же вы хороши! Вы даже не знаете, насколько! Как вы восхитительны...
Лицо и шею Элио залила краска от стыда, отвращения и ярости. Глухо вскрикнув, он рванулся из этих омерзительных объятий и ударил Мальтрезе одновременно локтем под ребра и головой – в нос, как когда-то давно его учил брат Паоло, но попал в подбородок.
Вопль бартолемита послужил слабым утешением для Элио, тем более, что от удара затылком в подбородок у него снова загудела голова, и потемнело в глазах. Карло схватил его за руку, дернул к себе и выхватил что-то блестящее из кармана, а затем затряс эту штуку прямо над ухом Романте. Звон колокольчика ввинтился ему в уши, и Элио со стоном повалился на кровать.
- Вот так, – прошептал Карло, сжал его волосы и придавил коленом к постели. – Ведите себя хорошо!
Он звонил колокольчиком до тех пор, пока юноша не перестал вырываться и не обмяк, как тряпичная кукла. Его била мелкая дрожь, и перед глазами все плыло. Тепло от знаков Намиры постепенно оплетало его, но сколько еще они так продержатся...
- Похоже, вам нужны некоторые ограничения, – сказал Мальтрезе и прошептал заклинание. Со страхом, который быстро перерос в настоящий ужас, юноша ощутил, как его опутывают чары паралича – дрожь прекратилась, но вместе с тем он потерял возможность шевелиться. Разве что шея и рот еще двигались.
“Ну что, дожшшшшшшдался?! – зашипела в его голове Магелот, от чего снова вспыхнула боль в висках. – Теперь мы оба сссскованы! Но если ты впустишшшшшь меня, я смогу разорвать цепь! Давай, ну жшшшшшше, предайся мне!”
Карло поднял джилаха, перевернул на спину и уложил на подушки. Элио закрыл глаза. Руки Мальтрезе снова прошлись по его телу от плеч к талии.
- Надо же, – прошептал он, – эти знаки гладкие, как кожа! Как будто они прямо в ней...
Вдруг Карло навалился на него всем телом и прижался губами к губами. Элио затошнило, и он попытался укусить его в ответ. Мальтрезе отпрянул, схватил колокольчик и зазвонил.
- Не надо! – вырвалось у юноши; но тут же стыд заставил его замолчать. Ави Левша не умолял о пощаде, когда с него сдирали кожу, значит, и сейчас нечего...
“Но с ним не делали этого!” – Элио зажмурился. Карло перестал трезвонить, но в голове все еще плыл туман, и она раскалывалась от боли, и может поэтому юноше казалось, что он как будто не здесь. Как будто он смотрит со стороны, и ощущения от жадных поцелуев и прикосновений доходили до него замедленно. Мальтрезе стягивал с него одежду и что-то бормотал, но Элио не мог разобрать что.
- Магелот... – беззвучно позвал он.
“Ну?” – с раздражением отозвалась Королева.
- Забери его... как тех, других...
“Я не могу. Я привязана к тебе, бесполезный ты щенок, и раз он опутал тебя чарами, то ограничил и меня. Никчемная тварь! Вместо того, чтобы поймать добычу, сам стал добычей!”
- Как же вы хороши, – выдохнул Карло; Элио дернул головой от этого шепота, раздавшегося у самого уха. – Жаль, что приходится держать вас связанным, но что ж... вам понравится, вот увидите!
Он поднял джилаха и перевернул его на живот.
- Магелот...
“Чего опять?”
- Забери меня, – прошептал юноша. – Я предаюсь тебе.
Его захлестнуло ликование Королевы; реальность отдалилась, словно между ней и джилахом выросла толстая ледяная стена. Магелот потянулась к Романте, и ее сознание – невероятное, огромное, головокружительное, полное клубящихся образов, как бездна – коснулось разума юноши, собираясь его поглотить. Знаки Намиры вдруг нагрелись, и Элио ощутил, как его кружит и качает в водовороте золотых символов. Они вспыхивали в густеющем вокруг мраке, как зарницы в грозовых тучах – а потом наступила тьма.
Глава 8
25 июля 1866 года, Арбелла, порт и столица эмирата Таназар
Стража вокруг покоев эмира все еще несла караул, хотя вид у солдат был порядком ошалевший. Бреннон их не винил – мало кто может сохранить невозмутимость и душевное спокойствие, впервые в жизни увидев драку между чародеями. Да еще и в таком количестве...
Когда Натан уже собирался покинуть покои эмира Аль-Мунзира, дядя правителя, шейх Уссем поймал шефа Бюро за рукав и сиплым шепотом спросил:
- Так вас таких что, много что ли?
- Достаточно, – ответил Бреннон, хотя не стал уточнять, для чего именно достаточно; судя по лицу, шейх и так с трудом мог собрать обратно треснувшую картину мира.
За хлопотами незаметно наступил новый день: Натан проследил за тем, чтобы агенты установили вокруг апартаментов эмира защитный контур, раздал страже амулеты, объяснил, как ими пользоваться, и проконтролировал, чтобы все раненые агенты поступили в лазарет, а все задержанные бартолемиты – в тюремные камеры. Энео Скальци все еще не вернулся, и это Бреннона беспокоило – уж не угодил ли бывший коллега в ловушку? С бартолемитов сталось бы использовать Аль-Сухрана в качестве приманки. Но, с другой стороны, прошло еще менее суток, а погоня вполне может занять несколько дней, так что волноваться пока рано.
