— Поэтому он ненавидел меня, — сказал я медленно, и горечь этих слов обожгла язык. — Я отбирал у него очки и это замедляло его рост. Я стоял между ним и его целью.
— Он считал, что ты — препятствие, — Эмили кивнула. — Каждый раз, когда ты забирал добычу, которую он считал своей, он думал: ещё один день. Но он так думал обо всех сильных воинах.
Я закрыл глаза.
Вспомнил все наши стычки. Все оскорбления, которыми мы обменивались. Все драки. И каждый раз, каждый чёртов раз я видел перед собой врага — соперника и бездушную тварь, для которой не существует ничего ценного.
А он видел человека, который отнимает у него шанс спасти сестру.
— Но при этом… — Эмили вдруг улыбнулась сквозь слёзы. — Он уважал тебя, Женя. Правда. Говорил, что ты — единственный, кто сражается за своих людей по-настоящему.
— Он говорил это? — Катя удивлённо посмотрела на девушку.
— Часто. Особенно в последнее время. Говорил: «Этот русский идиот… он бесит меня до чёртиков. Но если бы мне пришлось доверить тебя кому-то — это был бы он».
— В общем, — продолжила Эмили, — когда началось вторжение… он сразу бросился ко мне. Не думал о себе и о своей безопасности.
Она закрыла глаза.
— Я была в поместье Коула. Он… он запер меня там год назад. Сказал, что так безопаснее. Что будет рядом, когда мне исполнится восемнадцать.
Её голос упал до шёпота.
— Мне исполняется восемнадцать через три недели. А теперь этот титан мёртв, погиб от рук демонов. Так всё как-то… Глупо.
Олеся не выдержала — встала, подошла к Эмили и обняла её. Девушка уткнулась ей в плечо и зарыдала — громко, отчаянно, как ребёнок, который наконец-то позволил себе выплакать боль.
Я сидел и смотрел на них.
Столько времени Дэвид сражался в одиночку. Копил силу и ярость, мечтая о дне, когда сможет вернуться и забрать свою сестру.
— Он был настоящим героем, — сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Где-то может и глупцом, но точно человеком невероятной силы воли, Эмили. Ты можешь гордиться им.
Катя положила руку мне на плечо.
— Никто не мог знать его истинных целей.
— Так и есть, — кивнул Юки.
Эмили подняла голову от плеча Олеси. Её лицо было мокрым от слёз, глаза покраснели.
— Он не хотел, чтобы кто-то знал, — сказала она.
— Мне чертовски жаль, — сказал я.
* * *
Похороны состоялись на рассвете.
Ночь я не спал. Просто сидел у окна и смотрел на небо, которое медленно светлело на востоке. Думал о Дэвиде и о его сестре. О том, сколько ещё таких историй скрывается за лицами людей, которых мы встречаем каждый день.
Мы выбрали холм в километре от усадьбы — место, которое я заприметил ещё когда впервые оказался в усадьбе Демидовых. Там росли старые сосны. Открывался вид на лес, уходящий к горизонту — бесконечное море зелени, припорошенное снегом.
Тихое место и спокойное. Место, где можно было бы отдохнуть после долгой битвы.
Я вырыл могилу лично.
Олеся нашла где-то чистую льняную ткань, и сама обернула парня. Его секиру положили рядом.
Воин должен уйти в последний путь со своим оружием.
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Красиво, подумал я. Несправедливо красиво для такого дня.
Пришли все.
Моя команда стояла полукругом у могилы.
Куколка сидела у моих ног, её фасеточные глаза неподвижно смотрели на могилу. Через нашу связь я чувствовал её… грусть или понимание? Не знаю. Но она тоже прощалась.
Демидов стоял чуть поодаль со своими людьми — Романом и несколькими бойцами клана.
К моему удивлению — Волков тоже был здесь.
Титан России стоял в тени деревьев, чуть в стороне от остальных. Его лицо было нечитаемым, руки скрещены на груди. Я не знал, зачем он пришёл. Может, хотел увидеть, как хоронят другого сильного человека. Может, думал о собственной смертности. А может в нём ещё оставалось что-то человеческое.
Эмили стояла у края могилы.
Она больше не плакала — кажется, слёзы просто закончились. Её лицо было бледным, почти прозрачным в утреннем свете. Она смотрела вниз и её губы беззвучно шевелились.
— Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать? — спросил я.
Тишина.
Потом вперёд вышел Димон.
Его лицо было серьёзным — я редко видел лучника таким. Никаких шуток, никакого сарказма. Просто человек, который хочет сказать правду.
— Я ненавидел этого парня, — начал он, его голос был хриплым. — Все мы его ненавидели, давайте будем честными. Он был той ещё скотиной. Вёл себя так, словно весь мир ему должен.
Он помолчал, глядя на могилу.
— Но теперь… теперь я понимаю, почему. И мне, честно сказать, немного стыдно, что я не попытался узнать его историю. Не чувствую за собой вины, просто… Жаль, что ли. Что всё так вот вышло.
Он сглотнул.
— Прощай, Дэвид.
Лучник отступил назад.
Его место занял Юки. Азиат стоял прямо, как всегда, но голос был мягче обычного.
— Он умер как воин, — сказал Юки коротко. — Защищая того, кого любил. Его дух будет жить вечно.
Азиат поклонился и отступил.
Олеся всхлипнула.
— Он был храбрым, — прошептала она.
Лиандра кивнула.
— Всегда уважала тех, кто сражается за свою семью.
Милена промолчала.
Я посмотрел на Эмили. Она кивнула — давай.
Я достал камень, который нашёл у подножия холма вчера вечером.
Медленно и старательно вывел клинком буквы.
ДЭВИД СМИТ.
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ планеты Земля.
Истинный герой Авалона.
ЛЮБЯЩИЙ БРАТ.
Простые слова, но правдивые.
Эмили опустилась на колени перед камнем. Её тонкие пальцы коснулись выбитых букв, обвели каждую, словно запоминая на ощупь.
— Спасибо, — прошептала она.
Я положил руку ей на плечо.
Мы засыпали могилу землёй.
Когда всё было кончено, Олеся положила на свежий холмик веточку сосны. Димон воткнул в землю стрелу — острием вниз, как символ окончания битвы.
Команда начала расходиться. Волков исчез так же тихо, как появился — я даже не заметил, когда он ушёл.
Остались только мы — моя команда, Эмили и тишина.
В этот момент я почувствовал его приближение.
Тяжёлые шаги.
Геракл.
Гигант вышел из-за деревьев, его огромная фигура заслонила восходящее солнце. Призрачный лев на его плече приподнял голову, его глаза смотрели на могилу.
Герой не сказал ни слова.
Просто подошёл к нам и положил свои огромные руки нам на плечи — мне и Эмили. Его ладонь была тёплой, почти горячей.
— Смерть — не конец, — его голос был низким, мягким, совсем не похожим на тот привычный рокот. — Смерть — это дверь. Переход. Твой брат прошёл через неё с честью, с оружием в руках, защищая того, кого любил. Это… это хорошая смерть.
Эмили подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах была хрупкая и робкая надежда.
— Вы правда в это верите? Что он где-то есть?
— Я знаю это, — Геракл улыбнулся. — Я видел залы, где пируют павшие герои. Я сидел за их столами, пил их вино, слушал их истории. Смерть — не конец, девочка. Просто другая дорога.
Эмили уткнулась лицом в ладони и заплакала, но это были другие слёзы.
И в этот момент произошло ещё кое-что, чего никто из нас не мог ожидать…
Вспышка!
Просто далёкая вспышка на горизонте.
Далеко, очень далеко, за тысячи километров. Там, где небо встречается с землёй, где-то на юге.
Потом — багровый луч.
Он ударил в небо как копьё бога, пробивая облака, разрывая саму ткань мироздания.
Мои внутренности скрутило.
ЭТО — СМЕРТЬ. БЕГИ. ПРЯЧЬСЯ. УМРИ.
— Что… — начала Катя, и её голос дрогнул.
— Нет, — прошептал я. — Нет, нет, нет, нет…
Геракл замер. Его лицо окаменело, превратившись в маску. Лев на плече взревел.
— Призыв, — голос Геракла был мёртвым, лишённым всяких эмоций. — Моррайя призывает Принца.
Глава 22
Мир замер.
