Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Сэр, – Кард не отозвался, и я дернула его за рукав, – металлический звук… примерно с той стороны. Что может его издавать.

Полковник развернулся в указанном направлении, некоторое время непонимающе всматривался в беспорядочное нагромождение около-портовых строений… звук раздался снова, и я увидела, как полковник становится бледнее бумаги.

– Тайлер!

– Здесь, сэр!

– Сигнал на корабль! Фонарь, ракета, хоть руками маши… срочно набрать высоту!

– Но, сэр, мы уже пытались установить с ними связь и капитан ответил, что не собир….

Огонь и дым. Мне показалось, что перекосившаяся в эллинге жертва пожара теперь еще и взорвалась. Но из оранжево-сизой тучи стремительно вырвались крохотные черные точки…

…направленные точно в борт «Собора Святителей». Уже почти зависший над площадью корабль содрогнулся, брызнув фонтанами белого пара, сменившегося на темный дым. Медленно пополз вперед, одновременно пытаясь набрать высоту. А затем снова вздрогнул, плюясь во все стороны пламенем – и преломился в середине. Полыхающий остов кормы рухнул сразу, разметав дома как песочные куличи. Носовая часть, медленно теряя высоту, оставляя за собой жирный дымный след и роняя горящие обломки, пролетела еще почти милю, прежде чем врезалась в склон под нами.

Глава 23

В которой Фейри Грин попадает в темный подвал

Крик родился высоко в небе. Отчаянный, пронизывающий до костей… и очень быстро приближающийся вопль. Оборвавшийся с отвратительно-влажным звуком удара, уже ставшим привычным. Но все равно – болезненным, как противная, ноющая боль в плече. Всего-то пятнадцать выстрелов подряд, люди заряжали, а я стреляла по возникающим из дыма темным силуэтам, пока расчет многостволки не сменил, наконец, застрявший зарядный блок.

– Да пребудет душа сего бедолаги в миру, – булочник в том самом миру, а на войне со вчерашнего утра ставший капралом ополчения Мэтью Пудль очертил «святой круг» и, приподнявшись, выглянул из-за баррикады. Из домов напротив громыхнули выстрелы, одна пуля свистнула над головами, еще две выбили каменную крошку из булыжников.

– Стреляют плохо, – как ни в чем не бывало заметил Пудль, – но много. Мистер лейтенант, откуда у них столько зарядов?

– Во-первых, Пудль, обращаясь к офицеру, не забывайте добавлять «сэр». Во-вторых, «зеленушки» забыли подать мне рапорт, – лейтенант стащил с ноги ботинок и озадаченно уставился на дыру в шерстяном носке. – Но могу предположить, что изрядно добра они смогли накрабить в форте Правой Клешни. К береговым «бамфордам» положено иметь полсотни зарядов на ствол, а стволы у этих пушек большие. У вас вроде тут стоят пятнадцатидюймовки, верно?

– Понятия не имею, сэр, в форте я бывал один раз, в День Коронации. Но если вы про те пушки, что стояли за бруствером, стволами в сторону моря, они вправду огроменные.

– Вот-вот. Кроме «бамфордов» наверняка имелись и несколько батарей калибром поменьше, противодесантные и все такое. А теперь с порохом у «зеленушек» все хорошо. На пули сгодиться переплавленная картечь. Туда идет более твердый сплав, чем положено для ружейных пуль, но вряд ли орков и гоблинов скорость износа нарезов беспокоит в той же мере, что и чиновников Казначейства. К слову, – чуть повысил голос Аллан, – что-то наши приятели расшумелись. Опять готовятся к атаке?

– Готовятся, сэр! – Пудль еще раз выглянул из-за баррикады, на этот раз – из-под прислоненного к ней дивана. Снова громыхнули выстрелы, на землю посыпалась набивка: конский волос, ошметки ткани, вата и стружка…

– Но не прямо сейчас. Минут через… – булочник вытащил из кармана часы, открыл крышку… с очень озадаченным видом приложил к уху и потряс.

– Поделка овражных гномов? Должно быть, остановились от сотрясения, – участливо прокомментировал эту пантомиму лейтенант. – Вот я свой «астрономический» хронометр вообще не стал брать, как чувствовал.

– Есть и другой способ, сэр, – капрал, запрокинув голову, посмотрел на затянутое низкими серыми облаками небо. Слева к серости примешивалась широкая черная полоса, подожжённый еще вчера вечером удачным выстрелом штабель бочек с какой-то маслянистой жижей еще горел.

– Пушка или замковая катапульта? – догадался Аллан. – Фейри, зафиксируй.

– Ага.

– Ставлю шелл на катапульту, – лейтенант не стал доставать кошелек, ограничившись похлопываньем по карману, – сегодня они бахают реже. Должно быть, наконец сообразили, насколько бессмысленно стрелять по этим домишкам бронебойными снарядами с донным взрывателем.

– Только сегодня сообразили? – удивился один из ополченцев слева от меня.

– Там же орки, не забывай. К тому же им наверняка просто нравится бахать из такой большой дакки. Слышал шутку: «а представь, как долбануло в Арании!». Уверен… о, летит.

На этот раз никто не кричал. Просто продолговатая фигурка, смешно растопырив палочки ручек и ножек, вылетела из-за стен замка и по широкой дуге устремилась вниз. Точка падения пришлась на крышу рядом с нашей позицией, причем по касательной – тело даже не пробило черепицу, а скатилось вниз, на улицу. Женщина, судя по длинным светлым волосам… сказать большее по упавшему лицом вниз голому трупу сложно.

– Сейчас пойдут, – лейтенант привстал. – Эй, парни, приготовились!

Из-за баррикады донесся вой, хлопнуло несколько выстрелов и, – я тоже решилась приподняться – вся улица заполнилась зеленошкурыми. Топоры, копья, кривые мечи, утыканные гвоздями дубинки, оскаленные пасти в красно-белой боевой раскраске. Дикарям требовалось пробежать не больше сотни ярдов и, конечно же, нестройный винтовочный залп не мог их остановить.

– И-и-и, взяли!

Снятая с носовой части разбившегося «Сборища несуразностей» многостволка помнила, по словам возившегося над импровизированным лафетом Тайлера, еще дедушку нынешней королевы.Для её подъема к специально выложенной «амбразуре» требовалось шестеро, для разворота во время стрельбы – трое, не считая крутящего ручку. Зато вылетавшие из пучка стволов снопы огня и дыма отлично гасили атакующий порыв. Тех, кого не разрывало пулями.

В этот раз из дымной тучи к баррикаде выбежал всего лишь один орк. Рубанув зачем-то афишную тумбу – повалить её мы так и не смогли, хоть и долго пытались – он оглянулся, оценил степень одиночества и, опустив дубину, озадаченно поскреб затылок. Наверное, было бы забавно дождаться окончания мыслительного процесса, но кто из ополченцев оказался слишком нетерпелив и прострелил орку голову.

Больше из дымного тумана никто не вышел.

– Чего стали, мухи навозные?! – рявкнул Аллан. – Забыли, что делать?! Многостволку в укрытие! Пустой зарядный блок снять! Стволы пробанить! Шевелитесь! Я сказал, шевелитесь, а не суетитесь, дурни бестолковые!

– Не стоит с ними так сурово, сэр, – посоветовал Аллану «старина Чойзи». Командир полувзвода ополченцев числился отставным сержантом, но, судя по дорогим ботинкам и шелковому жилету под старой армейской курткой, в мирной жизни сумел повысить свой социальный статус. Видимо, поэтому и счел, что может позволить себе некоторые вольности даже в отношении офицера.

– Парни впервые увидели эту штуку только вчера днем. Откуда бы им взять сноровку тренированного расчета?

– Или найдут, где взять, – пожал плечами лейтенант, – или умрут. Быстро. А так переживут еще пару атак. И еще… эй, скажите, что я сплю! Это ведь не может быть наяву?!

Восьмёрка матросов, пригибаясь, тащивших за петли два деревянных ящика в самом деле выглядели слишком… чистыми для окружающей нас действительности. А вприпрыжку бегущий за ними юный – заметно моложе Аллана – офицер, придерживающий саблю, чтобы не путалась в ногах и вовсе выглядел гостем из иного мира. От него даже пахло чем-то вроде розовой воды на мандариновых корках.

– Лейтенант О’Шиннах? – офицерик попытался откозырять, но Аллан ударом по плечу заставил его пригнуться. Вовремя, поскольку пороховой дым уже начал рассеиваться и неосторожно показавшегося «людишку» попытались подстрелить сразу двое.