Зов. Сладкая кровь (СИ) - Барматти Татьяна

Осталось совсем немного.

Глава 39

Малыш

Андриан Сарен

Я сидел под дверью комнаты, где была Кира. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди, а мысли метались, как безумные стрекозы в разгар лета. Кира внезапно сжалась, схватившись за живот — и сразу стало ясно: началось.

Её тихие, хриплые, сдержанные стоны будто проникали сквозь стены, пронзая моё сознание и вызывая дрожь. Я не мог думать ни о чём другом. Внутри всё сжималось от страха. Рядом с ней был Маэль и два его ученика. Нас он внутрь не пустил. Наверное, опасался, что мы, в попытке защитить её, только всё испортим. И я его понимал.

Мысли о том, как тяжело Кире, не давали покоя. Ей больно. Но мы не могли ей помочь. Никак. И от этого хотелось рвать и метать, разбить стены, сделать хоть что-то — лишь бы забрать у Киры её боль и страдание, хоть ненадолго, хоть немного.

Я поднял взгляд. Братья нервно метались по коридору. Люциус старался держать себя в руках, только изредка сжимал кулаки, вздрагивал, выдавая напряжение. Дариус ходил взад-вперёд, не сводя взгляда с двери, будто пытался в ней что-то разглядеть.

Я тоже не находил себе места. Внутри всё застряло между страхом и надеждой. Как будто свет, который Кира принесла в нашу жизнь, мог погаснуть в одно мгновение — вместе с жизнью нашего ребёнка. Я боялся потерять их. Обоих. Потому что именно они стали моим смыслом, моей опорой… и самой уязвимой частью души.

Я хотел быть сильным. Казаться собранным, уверенным. Но внутри всё кричало. Я знал: если что-то пойдёт не так, я не справлюсь. Не вынесу.

И, впервые, моё положение главы рода, старшего, не играло никакой роли. Сила здесь не имела значения. Всё зависело только от Киры. Она должна быть сильной за нас всех.

Каждый её вздох отзывался в моей груди. Каждый стон будто пронзал насквозь. Время растягивалось, путая ощущения. Я будто оказался в ловушке между прошлым и будущим, застыв в этом моменте страха. Будто кто-то сжимал моё сердце ледяными когтями, пытаясь вырвать из него тепло, подаренное её любовью, и вновь превратить его в холодный, нечувствительный к миру камень.

Минуты тянулись, как вечность.

И вдруг — крик.

Громкий. Живой. Первый плач нашего малыша.

Моё сердце сжалось, а потом — резко отпустило. Я даже не осознал, как вскочил на ноги. Мы с братьями переглянулись. В глазах — облегчение, почти эйфория. Всё внутри наполнилось красками, звуками, жизнью.

Мы выжили. Мы справились. Она справилась.

Я уже готов был распахнуть дверь и ворваться внутрь. Сейчас мы хотели только одного — увидеть Киру. Убедиться, что с ней всё в порядке, что ей ничто не угрожает.

Но вслед за плачем донёсся ещё один болезненный всхлип — такой, от которого всё внутри оборвалось. Как будто ничего не закончилось, а наоборот, начинается заново, по новому кругу.

Сердце сжалось. Неужели случилось что-то ещё?

— Что происходит? — напряжённо выдохнул Люциус, сверля дверь безумным взглядом.

— Возможно… — начал Дариус, но так и не договорил, лишь покачал головой.

Я напрягся, ловя обрывки фраз за дверью. Маэль давал указания — тужиться, ещё немного. Это ещё не конец.

В голове шумело. Вариантов было множество. Но каждый следующий — страшнее предыдущего.

— Подождём десять минут, — прошептал я, хотя сам себе не верил.

О том, что будем делать, я особо не думал — инстинкты полностью взяли верх, отключив разум. Просто быть рядом с нашей девочкой в этот трудный момент казалось важнее всего на свете.

Но и десяти минут не прошло, как мы услышали второй плач. Совсем другой — тонкий, слабый, почти жалобный, как писк котёнка. Незнакомый. Неожиданный.

Он ворвался в нашу радость, как второе дыхание — чужой, непривычный.

Мы не ждали этого звука. Никто из нас.

Мы переглянулись. Молчание повисло, как плотная пелена. Я не знал, что думать. Волнение вернулось с удвоенной силой вместе с тревогой. Страх пробрал до костей. Маэль ведь говорил, что будет один ребёнок…

Неужели что-то случилось? Или наш малыш…?

Мысли сменяли друг друга, в голове гудело от догадок и страха. Терпение было на исходе. Я больше не мог контролировать свои действия — просто стоял и смотрел на дверь, пристально, одержимо, будто взглядом мог заставить её открыться.

— Я больше так не могу! — отрезал Дариус и шагнул к двери.

— И куда ты собрался? — тут же возник Маэль, открыв дверь и преградив путь. — Я же сказал: вы не можете войти. Или мои слова уже ничего не значат? Я больше…

— Что с Кирой? — не выдержал я.

— Пропусти, Маэль, — подлетел Люциус. — Мы имеем право знать!

Маэль закатил глаза, словно устал от нашей паники.

— Всё в порядке. Мама и… дети чувствуют себя хорошо.

— Дети? — переспросил я, едва слышно.

— Да, — вздохнул он. — А я всё думал, почему понять не могу — мальчик это или девочка. А у вас, оказывается, двойняшки! Мальчик всё время прятал сестрёнку, защищал её, не давая мне разглядеть малышку.

Я пошатнулся — радость накрыла, как приливная волна, с головой. Земля будто ушла из-под ног. Перед глазами замелькали разноцветные круги. Кира подарила нам сразу двоих детей!

Это… настоящее чудо.

Она сама — наше сокровище. Чудо! Лучший дар небес, какой мы только могли получить. Она — наш свет, наш смысл, наша вечная любовь.

Дариус Сарен

Маэль, наконец, разрешил нам войти. Я оказался в комнате первым — и замер. На руках у учеников лежали два свёртка. Два.

Все эмоции, бушевавшие во мне до этого — тревога, страх, злость, беспомощность — растворились в один миг. Будто их и не было. Как будто не я метался, как зверь, по коридору, не я срывался на каждом шагу от бессилия. Не я сходил с ума от того, что Кира была за дверью одна, без нас. Что страдала — и я не мог даже обнять её.

Мир резко изменился.

Сердце сжалось — но теперь от переполняющей любви. От света, ворвавшегося в душу. От чуда, которому я не знал, как соответствовать.

Двое. Наши дети. Мальчик и девочка.

Кира подарила нам два новых мира. И я… до сих пор не понимаю, чем заслужил это.

— Можете подойти, посмотреть, — с улыбкой предложил один из учеников, нежно покачивая тот сверток, что поменьше.

В глазах на секунду мелькнула тень. Жажда крови. Я хотел оторвать ему руки, которыми он держал нашу… дочь. Но, разумеется, не сделал ничего. Разозлить Маэля — не лучшая идея. И не то чтобы я жаждал повторения этого кошмара с родами, но жизнь непредсказуема, а с лекарями лучше не портить отношения.

— Отдай её мне, — тихо, но твёрдо сказал Андриан, подойдя и осторожно приняв малышку на руки.

Он сразу напрягся, словно превратился в статую. Держал крошку так бережно, как будто боялся сделать лишнее необдуманное движение. Я выдохнул — теперь она в безопасности. Теперь всё правильно.

А второй свёрток — мальчик. Наш сын. Настоящий защитник. Даже в утробе он прятал сестру. Мое сердце дрогнуло, когда я посмотрел на него. Пульсировало от переполняющих меня чувств.

Но прежде чем подойти, я посмотрел на Киру. На нашу жену.

Несмотря на усталость и бледность, она всё ещё улыбалась — ярко, тепло, по-настоящему. И внутри меня вспыхнул огонь. Наша нежная девочка, совершившая невозможное. Наша сильная, нежная, любимая Кира.

Увидев, как Люциус бережно взял нашего сына на руки, я подошёл к Кире. Опустился на колени рядом с кроватью. Осторожно взял её за руку, прижал к губам. Поцеловал пальцы, щёку, лоб… Сердце сжималось от нежности.

Хотелось бросить к ее ногам весь мир. Показать, насколько она важна для нас. Она — Наше солнце и свет.

— Я люблю тебя, Кира, — прошептал я. — Ты прошла через такое… Спасибо тебе.

Она посмотрела на меня и тихо улыбнулась.

— Они… такие крошечные, — едва слышно проговорила. — Идеальные.

— Идеальные, — согласился я. — Дилан и Лаилин.

— Две наши надежды, — кивнула Кира, с трудом сдерживая слёзы.