Зов. Сладкая кровь (СИ) - Барматти Татьяна

Я не мог оторвать от нее взгляда. Хотелось говорить и говорить, рассказывать ей, как я горжусь, как люблю, как преклоняюсь перед ней.

— Девочка — человек, — вдруг произнёс Маэль.

Мы все замерли.

— Человек? — переспросила удивленно Кира.

— Да, — подтвердил он. — Скорее всего, ей досталась магия Процветания. Это очень редкое явление.

— А Дилан?

— Вампир. Сильный. Серьёзный потенциал.

Тишина снова накрыла комнату — теперь напряжённая, будто натянутая струна.

Девочка — человек. Это значит, что любой свободный вампир сможет претендовать на союз с ней. И хотя это было ещё слишком рано… от самой мысли внутри всё закипело.

Нет. Не позволим.

— Лаилин сможет нормально расти среди вампиров? — тихо спросила Кира.

— Конечно, — спокойно ответил Маэль. — Ни один вампир не нападёт на младенца.

— Мы будем её защищать, — сказал Андриан. — Никто не посмеет даже приблизиться.

— Никогда, — подтвердил я.

— Тронет кто — сначала с нами пусть попробует справиться, — холодно бросил Люциус.

Кира улыбнулась.

— Это хорошо. Тем более, Лаилин будет расти рядом с Диланом, а он точно не даст сестру в обиду, — уверенно выдохнула она, словно уже видела перед собой светлое будущее наших детей.

Маэль, заметив нашу решимость, сказал лишь пару слов о том, как ухаживать за детьми и Кирой, и тихо удалился. А мы наконец смогли выдохнуть — и просто побыть вместе.

Я первым взял на руки Дилана — маленького, тёплого, удивительно родного. Он был похож на каждого из нас понемногу, как будто вобрал в себя всё лучшее. Потом нежно прижал к себе Лаилин — крошку, которая показалась мне точной копией Киры.

Конечно, пока они слишком малы, чтобы разглядеть черты лица. Но ощущения, которые пришли в тот момент, невозможно было описать. Они рождались где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов. Там, где слова уже не нужны.

Пока я отвлекался на детей, Люциус и Андриан успели поцеловать и поблагодарить нашу жену за самый бесценный дар. Судя по их взглядам, они чувствовали то же, что и я.

Безмерную любовь. К детям. К Кире.

Они уже стали центром нашей Вселенной. Нашим смыслом, нашей опорой, нашей движущей силой.

— Я немного посплю, — прошептала Кира устало. — А вы…

Договорить она не успела — уснула прямо на последних словах. Но и не нужно было — мы знали, что она хотела сказать. С этого момента начинался наш новый путь — путь родителей. Теперь мы отвечали не только за себя, но и за них.

— Нужно дать раствор Дилану, — серьёзно проговорил Андриан.

— И Лаилин покормить, — добавил я вполголоса. — А… что вообще едят человеческие младенцы?

— Разве их не кормят грудью? — задумчиво уточнил Люциус.

Мы замерли на секунду, а потом синхронно перевели взгляд на Киру.

Наши малыши, по традиции, сначала получали специальный раствор, а затем — кровь матери или купленную, если нужно. Но сама мысль о том, что мы сможем увидеть, как Кира кормит Лаилин грудью…. Это будило внутри что-то странное, нежное и трепетное.

— Я попрошу Себастьяна найти справочник, — хрипло сказал Андриан.

— Я найду Маэля. Пусть объяснит всё как следует, — добавил Люциус.

— А я пока покормлю Дилана, — кивнул я, чувствуя всем существом: жизнь только начинается.

И это было по-настоящему невероятное чувство.

Эпилог

Прошло десять лет.

Дом стал больше. Уютнее. Живее. Всё в нём было пронизано жизнью, смехом, лёгким хаосом и бесконечной любовью. Дети подросли — уже не те крошки, которые только-только учились ходить. Но всё равно оставались шумными, неугомонными, вечно спорящими, бегущими, падающими, смеющимися.

Дилан вырос крепким мальчишкой с серьёзным взглядом и врождённой тягой к защите. Он часто брал на себя больше, чем должен был по возрасту, и уже начал вести себя как маленький взрослый. Даже по делам с папами частенько ходил, демонстрируя свой «авторитет». А насколько он опекал Лаилин… даже говорить не стоит. Казалось, он родился с мыслью, что его главная задача — быть рядом с сестрой и оберегать её от всего на свете.

Лаилин же была полной противоположностью брата — яркая, подвижная, непредсказуемая. Могла в один миг притихнуть, как мышка, но за её спиной уже зреет идея, способная удивить даже самых стойких. Мужчины в ней души не чаяли, и хоть не хотели ругать, порой смотрели строго — от страха, что с ней может что-то случиться. Потому и предостерегали на каждом шагу: «осторожнее», «не лезь», «не делай так». Но знали: всё равно сделает.

С раннего детства у детей проявилась магия, что, разумеется, добавило нам нервозности. У Дилана — врождённая вампирская. А у Лаилин — магия Процветания.

Маэль оказался прав: наша девочка действительно была особенной. Настолько, что иногда мне становилось по-настоящему страшно — не навлечёт ли это беду?

— Снова стоишь у окна и смотришь на детей? — раздался за спиной голос Дариуса. Он обнял меня, положив ладони на уже довольно округлый живот.

На этот раз без сюрпризов — у нас двойня. Не знаю, откуда такая впечатляющая плодовитость, но, видимо, это неотъемлемая часть нашей судьбы. Или мои мужчины просто… чрезмерно инициативные. Во всяком случае, слава небесам, не три сразу!

— Ты же знаешь, Лаилин…

— Мы всегда будем рядом, — уверенно перебил он, не давая мне договорить и тем самым вовремя останавливая внутреннюю панику.

Я кивнула и больше ничего не сказала. Просто позволила воспоминаниям нахлынуть. О тех днях, когда наши малыши только появились на свет. С их рождением всё изменилось — наступила новая эра. Тень проклятия, висевшая над вампирами, развеялась. Природа ожила. Земля словно выдохнула. Всё вокруг стало ярче, живее, по-настоящему благословенным. Вампиры снова могли просто жить.

Хотя без моей помощи женщинам по-прежнему было сложно забеременеть. Даже без проклятия это оказалось не так просто, как всем хотелось бы верить.

А потом… потом Лаилин впервые пришла на посиделки с нами. И всё изменилось. Там она встретила наяду — Энию. Я всегда чувствовала себя неловко рядом с ней. Не могла помочь. Ничем. Потому и держалась чуть поодаль, когда Эния впервые заглянула к нам. Но малышка… Малышка просто подошла, постояла рядом, потом взяла её за руку и прищурилась.

И случилось чудо. Магия Процветания вспыхнула едва ощутимо, но все это почувствовали.

Через неделю Эния забеременела.

Мы тогда сидели в тишине. Никто не знал, что сказать. Маэль, единственный, кто нашёл в себе силы говорить, громко заявил, что Лаилин — счастливая звезда вампиров. А малышка только рассмеялась и снова унеслась по дому, как ветер. Её невозможно было остановить. Да и не хотелось.

После этого она стала настоящим оберегом для всех женщин. Её появление вселяло надежду, поднимало настроение, зажигало внутри что-то светлое. Но я знала, она действительно особенная. Она чувствовала то, что другие не могли. Видела то, что другим было недоступно. И светилась так, что к её свету тянулись все — от мала до велика.

Именно этот свет привёл к нам ведьму Меланью. Раньше она не появлялась, но пришла тогда, когда Лаилин впервые применила свою магию. Ей была нужна помощь — та, которую могла дать только наша девочка. Это и стало той самой расплатой за услугу, которую Меланья когда-то оказала нам.

Конечно, после её слов я была готова взорваться. Ребёнок не должен участвовать в соглашениях взрослых, тем более — без нашего ведома! Мы ведь не договаривались о вмешательстве Лаилин. Единственное, что тогда спасло ведьму — она не просила ничего невозможного. Малышка должна была сделать лишь то, что подсказывало сердце — дать Меланье шанс стать матерью.

И Лаилин помогла. Без просьб, без давления — подошла к ней сама. Просто почувствовала и сделала.

— Как ты себя чувствуешь? Поясница не болит? — тихо спросил Дариус, не размыкая объятий.

— Всё хорошо. Эта беременность куда спокойнее.

— Ну конечно. Теперь уж точно никаких сюрпризов, — кивнул он, с силой прижимая меня к себе.