Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

От этого замутило ещё сильнее. Я подошла к окну, залезла на подоконник и поднесла край пакета ко рту. Я должна была пить. Через силу. Чтобы в очередной раз выкарабкаться.

Адам обработал раны и наложил новые швы. После рома, смешанного с кровью, я сумела проглотить яичницу. И глупо хихикала, пока сосед прилеплял повязки.

— Я могу остаться и лечь на диване, — предложил он, когда мыл руки.

— Это совсем не обязательно. После такого количества крови я через пару часов буду, как огурчик.

Соскользнув с подоконника, я побрела в спальню под тихий смех соседа. Я могла бы его выставить, но не захотела. Возможно, мне тоже нужно было ощущать чьё-то присутствие, чтобы окончательно не расклеиться.

Всё, о чем могла сейчас думать — укутаться в одеяло, свернуться под ним, как маленькая девочка, которая боится темноты.

— Слегка вяленький огурчик-то, — скривившись, сказал сосед и поглядел мне в спину. — И мне лень тащиться домой.

Я остановилась в проёме и покосилась на него.

— Тебе только через дверь выйти! Хочешь, такси вызову?

— На тебя смотреть больно. Я не усну после такого зрелища.

— Так и скажи, что хочешь спать на моём диване, потому что на твоём это делать небезопасно. Стоит иногда наводить порядок, Адам. Не удивлюсь, если ты вывел новые виды микробов, а то и чего-то пострашнее. — Тяжело вздохнув, я пожала плечами. — Делай, что хочешь, только не храпи.

Я уже заползла на кровать, когда Адам вошёл в спальню. Сбросив подушки на пол, одну я запустила в него. Поймав, сосед покрутил её в руках и прижал к животу.

— Свою любимую отдала, — он выдал коронную ухмылку.

— Я готова почти на всё, чтобы уснуть и забыться хоть на какое-то время.

Он поглядел на меня с ничего не выражающим видом, комкая в руках подушку. Я закатила глаза и залезла под одеяло.

— Брысь на диван, пока не передумала.

Мне снился сон. Ночь пахла жасмином и дождем. Ветер гладил кроны деревьев, шелестя листвой. Огни фонарей таяли в лужах на асфальте.

Будто со стороны я слышала свои торопливые шаги, учащённое дыхание. И внезапно наступила тишина — я будто оглохла, и сердце пропустило удар.

За секунду до нападения мир застыл, почуяв зло. Нахлынуло чувство тревоги. Я ощущала всем телом, как убийца летит на меня…. Но вдруг сон разлетелся — зазвонил телефон.

Я распахнула глаза. Мобильник ползал по полу, вибрируя и издавая истошные визги. Это я его швырнула? Не важно.

Подняла его, свесившись с постели, и поднесла к уху.

— Спасибо тебе, дружище, — сказала, услышав в динамике голос Джеймса.

На заднем плане смешались звуки полицейских сирен и посторонних голосов.

— За что? — опешил детектив.

— Ты разбудил меня на самом интересном месте.

— Рад стараться, — невесело усмехнулся он. — Я, кажется, тысячу раз говорил — пей снотворное, и никакие сны тебя истязать не будут.

Эх, Джеймс. Кому, как ни ему знать, что такое не забыть…. Это ведь он был тем копом, что обнаружил моё тело в парке.

Туго ему пришлось. Поблизости не оказалось ни одной камеры наблюдения, и Джеймсу не удалось подтвердить то, что он тогда увидел. Осталась лишь моя кровь на асфальте, но анализ ДНК ничего не дал.

Никто не подавал в розыск — меня не искали. Я просто исчезла в один момент, как будто и не было той улыбающейся девушки в голубом пальто. Убийца тщательно спланировал нападение.

Та ночь оставила неизгладимый след в душе Джеймса. Он настаивал на открытии дела об убийстве, но над парнем только смеялись. Собственное расследование не увенчалось успехом.

Тогда он сдал экзамен на детектива и попал прямиком в экспериментальную группу по раскрытию преступлений, в которых замешана нежить.

Наша вторая встреча состоялась на месте убийства — Джеймс прибыл на осмотр, а я появилась в качестве представителя совета вампиров. Казалось, его удар хватит!

Но Джеймс — крепкий орешек. Он не тыкал в меня пальцем и не закатывал истерик — сохранил стальное коповское самообладание и подошёл узнать моё мнение о произошедшем.

Помню, как он смотрел на меня — с облегчением и злостью одновременно. Моя смерть и исчезновение не давали ему покоя последние несколько лет.

Джеймс прилип намертво и сделал всё, чтобы заставить говорить. Нет, он меня не пытал, но был настойчив и обаятелен. Я открылась, отмерила ровно столько информации, сколько потребовалось и не угрожало его безопасности.

Хоть он и уверял, будто коп способен сам о себе позаботиться. Нет, он не самонадеянный. Джеймс свято верил в букву закона и в то, что вампиры его тоже чтут.

Я не стала рушить его призрачные идеалы.

Мы продолжали общаться — я значила для него не меньше, чем он для меня. И снова терять из виду почти мифическую девушку он не собирался.

Джеймс был частью моей истории — ниточкой, связующей с той роковой ночью. Духу не хватило его вычеркнуть. Не до конца очерствела, наверное.

По той же причине, очевидно, я замолвила словечко перед старейшиной совета. И теперь… мы работали вместе. Я могла смело назвать его другом, но он — коп. А с копами нельзя быть до конца искренними.

Джеймсу Эдисону недавно исполнилось тридцать четыре. Он уже год служил в экспериментальном отделе. И ровно столько же времени я оставалась на связи круглосуточно.

Если он нуждался в моей помощи, значит, в деле замешаны вампиры. Ну, или прочая нежить — тоже бывает.

— Я пробовала…. Не получается. Ты ведь знаешь — я возвращаюсь туда, чтобы разглядеть то, что прежде не заметила, — открыв глаза, я вздохнула. Перевернулась на другой бок и спросила: — Что случилось, Джеймс?

— Я волнуюсь за тебя, Кира.

— Знаю, но это ничего не меняет.

— Прекращай мучить себя. Не зацикливайся на том, что причиняет боль — так можно умом тронуться. Жизнь продолжается, и ты не останавливайся.

— Спасибо за душеспасительные наставления, Джеймс. Я подумаю над твоими словами, — я попыталась закрыть тему. Сон как рукой сняло — я села, охватив колени одной рукой. — Так теперь ты скажешь, что стряслось?

— Считаешь, я не способен позвонить просто так? Обязательно необходим повод? — нейтральным тоном спросил он, но в голосе проскользнула нетерпеливая нотка.

Ещё я уловила шаги и шорох травы на заднем плане — Джеймс удалялся от шума, чтобы никто не подслушал наш разговор.

Я улыбнулась. Понимая, что детектив этого не видит, сказала:

— Не убедил. Но я окончательно проснулась и способна ясно мыслить. Так что давай выкладывай, зачем я тебе понадобилась?

— Ночь выдалась тяжёлая?

— Мог бы не спрашивать.

Выдержав паузу, Джеймс тяжело вздохнул.

— Ладно, твоя взяла, — наконец, сдался он. — Я по уши увяз в работе. Это меня не оправдывает, но не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя.

— Я все понимаю, Джеймс. Не стоит, серьёзно. Тем более, если Хилари снуёт поблизости. А ведь она снуёт, не так ли? — я усмехнулась и откинулась на подушку спиной.

Джеймс чуть слышно хохотнул.

— Дышит мне в спину, — понизив голос, сказал Джеймс.

— Передавай ей привет, — язвительно бросила я и откинула одеяло.

Спустив ноги на пол, взглянула на часы. Четверть двенадцатого. Мне удалось поспать четыре часа, что можно было считать сказочным везением.

Я подошла к окну и раздвинула шторы. Дневной свет ворвался в спальню. Поверх спинки дивана появилась взлохмаченная макушка Адама. Затем глаза — он смотрел на меня, хмуря брови.

— И так? — сдерживая улыбку, протянула я и тут же зашипела.

Ногу пронзило резким импульсом боли. Чертыхнувшись, я побрела на кухню.

— Жертва вампира. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. — Секунду помедлив, Джеймс все же спросил: — Что с тобой?

— Всё как обычно, — отрезала я, цепляясь рукой за стену, чтобы не упасть. — Что значит «кажется»? — включив электрочайник, пошла в ванную комнату.

— Эксперты огласили предварительное заключение, но они ждут твоего мнения, чтобы сделать окончательный вывод. — Вздохнув, он добавил: — Кира, ты сможешь сама добраться? Травма серьёзная? Могу прислать патрульную машину.