Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Батискаф!

— Что? Я просто констатирую факты. Но раз тебе так спокойнее, пожалуйста. Нет никакой помолвки. Есть просто «величайшая честь» и «доверительные отношения». С фениксом, ага. Который хотел сжечь твой мир. И который теперь ждёт нас на обед. Интересно, он нас кормить будет? Или нас жрать будет?

— Если продолжишь язвить, я тебя не возьму с собой, — проворчала я, разминая затёкшую шею.

Батискаф посмотрел на меня с выражением морды, которое я расшифровала как «ты безнадёжна, но я всё равно тебя люблю».

Отдельной головной болью был вопрос подарка.

— Он ведь бессмертный, — говорила я, расхаживая по гостиной. — У него есть всё. Нет, у него буквально есть всё. Он видел рождение и смерть галактик. Что я могу ему подарить?

— Золото? — предложила Марта.

— Смешно.

— Драгоценные камни? — спросил Акакий.

— Он живёт в мире, где пепел стоит дороже любых бриллиантов, — развеселилась Эмма.

— Оружие?

— Он сам ходячее оружие массового поражения, — фыркнул кот.

— Книгу?

— Банальщина, — вздохнула Эмма.

— Носки? — робко спросила Марта. — Тёплые, шерстяные? Я как раз на днях связала.

Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня.

— Ладно, — вздохнула она. — Носки отпадают.

Батискаф почесал лапой за ухом.

— А что, если… — начал он.

— Что?

— Нет, это глупо.

— Батискаф, говори.

— Он всё видел, всё пробовал, всё знает. Но он не человек. Он никогда не был человеком. Он никогда не жил человеческой жизнью. Может, ему будет интересно что-то… обычное? Не магическое. Не бессмертное. Просто… земное?

Я замерла.

— Например?

— Ну… — кот замялся. — Например, еда из супермаркета, которую едят смертные. Что-то такое, что даже у бессмертного вызовет спазм желудка. Или музыка. Или…

— Или? — подтолкнула я, пока не впечатлённая предложениями кота.

— Или… фотография? — неуверенно закончил Батискаф. — Ну, застывшее мгновение. У него же всё вечное, всё течёт, всё меняется и не меняется одновременно. А на фотографии застывший момент, который никогда не повторится. Это для бессмертного… экзотика, наверное.

Я смотрела на него.

— Батискаф, — сказала я. — Ты — гений.

— Пф! Я это знаю, — ответил кот. — Ты просто иногда забываешь об этом из-за моей непреодолимой скромности и природного обаяния.

Мы съездили в город.

Снова потратили безумное количество денег.

Я купила новое платье. Платье глубокого синего цвета, с вышивкой серебряными нитями, напоминающими падающие звёзды.

К нему, конечно же, туфли, которые были невыносимо красивы, и сумочку, в который не помещалось ничего, кроме губной помады.

Батискаф запросил купить ему новый кулон. Не взамен старого, а в дополнение. С бриллиантом.

— Это чтобы все знали, — объяснил кот, примеряя украшение перед зеркалом, — что я не просто фамильяр. Я фамильяр с положением. Я фамильяр, который может себе позволить бриллианты. И если кто-то из мира феникса посмеет обидеть мою Василису, я натравлю на него своих юристов.

— У тебя нет юристов.

— Будут.

А ещё мы купили Эррану подарок.

Небольшая, изящная шкатулка из тёмного дерева.

Внутри неё лежали… фотографии.

Нет, не просто фотографии.

Это были снимки природы.

Один, сделанный на рассвете, когда солнце только начинает подниматься над горизонтом, окрашивая небо в акварельные оттенки розового и золотого.

На другом снимке обычное поле с высокой травой и васильками. И берёзы, тонкие, белые, с трепетными листьями.

На третьем маяк и бушующее море в ночи.

Были и другие фото — горы, реки, города, животные, случайные люди…

И каждый снимок был красиво подписан.

Это была моя Земля.

Я смотрела на эти фотографии и думала: он видел рождение звёзд, но никогда не видел, как роса блестит на паутине. Он видел, как умирают вселенные, но никогда не видел, как цветёт яблоня. Он никогда не слышал, как шумят берёзы на ветру. Наверное. А может, он всё видел.

Я завернула шкатулку в красивую подарочную бумагу.

— Он оценит, — уверенно сказал Батискаф. — Или я ничего не понимаю в бессмертных эгоистах с комплексом бога.

— Ты в них разбираешься лучше всех, — улыбнулась я.

— Знаю. Я вообще во всём разбираюсь лучше всех.

Наутро третьего дня я ждала, когда за нами придут.

Мы все находились в гостиной.

Дом замер.

Марта нервно комкала фартук, сидя на плече Акакия.

Акакий застыл истуканом самому себе.

Эмма парила у окна.

Гаспар висел на люстре вниз головой и тихо бормотал что-то о тщёте ожидания.

Батискаф сидел у моих ног.

— Не дрейфь, — сказал он. — Прорвёмся.

Пространство в центре гостиной дрогнуло.

Я ожидала чего угодно.

Демонов в доспехах, разъярённых мантикор, огненных драконов.

Я даже мысленно готовилась к той самой кошке-крокодилу.

Реальность, как всегда, превзошла все мои ожидания.

Из огненной арки проявились два силуэта в белых балахонах.

Они парили в десяти сантиметрах над полом.

Лиц не было, только пустота, в которой плескалась ночь, на которой иногда, на мгновение, вспыхивали и гасли крошечные созвездия.

— Госпожа Хозяйка межмирового узла Василиса, — произнесли они хором. Голос шёл отовсюду и ниоткуда, как эхо в горах, как шум моря, принесённый ветром. — Повелитель огня и вечности ожидает вас. Следуйте за нами. Ваш фамильяр может присоединиться.

Батискаф дёрнул ухом.

— Повели-и-итель! — воскликнул он насмешливо. — Слышала? Он реально выпендривается! Скажи им, что мы пойдём, но только после того, как они скажут «пожалуйста»! Нет, лучше «преклоняем колени» пред вами и вашим несравненным фамильяром!'

— Батискаф, — сказала я мрачным тоном. — Замолчи.

Кот фыркнул, но заткнулся.

Я взяла подарочный пакет с самим подарком. Поправила платье. Глубоко вздохнула.

— Мы готовы, — сказала я.

Безликие кивнули.

— Идёшь? — спросила я кота. На всякий случай, а то вдруг он передумал.

— А у меня есть выбор? — буркнул Батискаф.

— Нет.

Я шагнула в портал вслед за безликими существами.

Переход был быстрым и незаметным. Одно мгновение, и я уже стояла в другом месте.

Я ожидала огненных рек, лавовых водопадов, неба, полного копоти и пепла. Я ожидала запаха серы и ощущения, что мы в аду, и что подошвы моих новых туфель вот-вот расплавятся.

А тут тишина.

Золотой, ровный, рассеянный свет, льющийся отовсюду и ниоткуда. Он не слепил, не обжигал, он просто был, наполняя пространство теплом.

Пол. Чёрный камень, отполированный до зеркального блеска. По нему бежали огненные узоры, не хаотично, а плавно, ритмично, как дыхание. Они то вспыхивали ярче, то затухали, переливаясь от золота к багрянцу и обратно.

Были колонны.

Их было бесконечное множество.

Беломраморные, уходящие ввысь, теряющиеся в темноте.

Или не в темноте.

Я подняла голову.

Там не было потолка.

Там был космос.

Звёзды. Тысячи, миллионы, миллиарды звёзд, вращающиеся в медленном, величественном танце.

Галактики, похожие на светящиеся водовороты.

Туманности, переливающиеся розовым и синим.

И где-то там, в самой глубине, пульсировало сердце всего этого великолепия — огромное, золотое, живое.

— Очуметь, — выдохнула я.

— Согласен, — неожиданно тихо сказал Батискаф. — Обычно я не одобряю пафос и показуху, но тут… Что ж, я в шоке.

Я перевела взгляд в центр зала.

Трон.

Чёрный обсидиан. Не огромный, не давящий, а просто… присутствующий. Как центр вселенной, вокруг которого всё вращается.

И на троне сидел он.

Эрран.

На нём была простая белая рубашка с золотым шитьём по вороту. Кожаные брюки. Высокие сапоги. Волосы были распущены и падали на плечи мягкими тёмными волнами.

Он выглядел… расслабленным.