Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

— А мне казалось, что это моя позиция по праву рода, — съязвил я. — Учитывая, что я наследник.

Отец лишь пожал плечами, не став отрицать очевидное.

— Сути дела не меняет, пап. Я польщен, правда, я подпишу бумаги, но не сейчас. Я скажу, когда мы сможем вернуться к этому разговору. Мне нужно время.

Старик Громов засопел, недовольно ковыряя вилкой круассан. Он не любил, когда ему перечили, но за последние дни, кажется, начал привыкать, что с этим «новым» Виктором старые методы давления не работают.

— Тогда… в четверг отбываешь? — буркнул он наконец.

— Все так. Я брал билет в две стороны.

— Хорошо, — он вздохнул, словно смиряясь с неизбежным. — Не хочешь прогуляться по Москве, пока осталось время? Свою компанию тебе предлагать не буду, у меня дел по горло, тем более что сегодня понедельник, и мне выезжать через час в офис. Но ты хоть вещей себе купи новых. Парфюм там, обувь… Ну, сам знаешь, что тебе надо. Вряд ли в Феодосии можно купить достойные вещи. Там же, небось, до сих пор мода пятилетней давности.

Я не сдержал улыбки.

— У тебя слишком заскорузлое мышление о периферии, отец, — хмыкнул я. — У нас есть почти все то же самое, что в Москве, пускай и не в таких объемах. Интернет и службы доставки стерли границы, если ты не заметил. Да и не тряпочник я, чтобы по бутикам целыми днями ходить. Того, что есть, мне вполне достаточно.

Отец что-то пробурчал невнятное в свою чашку, допивая кофе. Видно было, что в его голове крутятся какие-то мысли, шестеренки скрипят, вырабатывая новый план.

Он отставил чашку, вытер губы салфеткой и вдруг посмотрел на меня с каким-то шальным блеском в глазах.

— А знаешь что?

— Что же? — спросил я, отпивая кофе и поднимая брови в удивлении. Интуиция подсказывала: сейчас будет что-то экстраординарное.

— Вот возьму и поеду с тобой!

Кофе пошел не в то горло. Я закашлялся, едва удержавшись, чтобы не повторить всем известный жест, когда герой, пьющий что-то из чашки, мгновенно превращается в разбрызгиватель и окатывает стоящих вокруг людей содержимым. Григорий Палыч, стоявший у буфета, уронил серебряную ложечку, звон которой, казалось, долетел до дальних уголков поместья.

— Что, прости? — просипел я, вытирая рот. — Куда ты поедешь?

— С тобой! В Феодосию! — радостно объявил отец, словно придумал лекарство от всех болезней. — Раз ты так нахваливаешь город, то, стало быть, надо мне на него посмотреть! Проинспектировать, так сказать, где мой сын обитает, в каких условиях работает. Да и давно я в отпуске не был. Врачи говорят — морской воздух полезен. А сейчас сентябрь, как раз обещали бархатный сезон!

У меня похолодело внутри. Отец в Феодосии. Это была катастрофа.

Нет, это был Армагеддон локального масштаба.

Там Лидия и Алиса, связанные со мной магией, что ошиваются в моем доме как в собственном. Там у меня работа, которая крайне далека от представления столичного аристократа.

— Нет в этом году бархатного сезона, — быстро сказал я, стараясь звучать убедительно. — Сырость, промозглость и дожди. Сезон гроз. Шторма такие, что дома смывает. Тебе с твоим здоровьем только там и не хватало оказаться. Влажность, ветер…

— Ай! — он беспечно отмахнулся, пропуская мои аргументы мимо ушей. — Я же Громов! Мне ли гроз бояться? Гриша! Григорий Палыч, ты где?

— Тут, ваше сиятельство! — отозвался дворецкий. Вид у него был такой, словно он только что узнал, что Зимний дворец перекрасили в розовый цвет.

— Пометь себе, пожалуйста, и закажи мне билет на четверг в поезд… — по мере того, как отец рассказывал, лицо Григория Павловича вытягивалось все больше, становясь похожим на маску трагического актера.

Он никак не мог понять, с какого лешего знатный дворянин, владелец одного из крупнейших заводов в империи, вдруг решил ехать на поезде, да еще и в такую даль.

— Поезд? — переспросил Григорий Палыч, и в его голосе звучала надежда, что он ослышался. — Может быть, частный борт? Или хотя бы регулярный рейс бизнес-классом?

— Верно. Поезд! — отрезал отец. — Тот же поезд, которым поедет мой сын обратно в Крым. Я хочу провести время с сыном в дороге, поговорить, посмотреть на страну. Из окна самолета ничего не видно, кроме облаков.

Григорий Палыч скосил на меня взгляд, полный панической мольбы: «Сделайте что-нибудь!».

Я пожал плечами, показывая, что я тут бессилен. Становилось понятно, что когда Громову-старшему попадала вожжа под хвост, остановить его мог разве что прямой удар молнии, да и то не факт.

— Господин, вы думаете это хорошая идея? — робко попытался возразить дворецкий. — Трое суток в пути… Тряска, стук колес, соседи… Может лучше на машине, как цивилизованные люди? Я распоряжусь. Подготовят кортеж, с охраной, с комфортом… Прошу прощения, молодой господин, — он тут же поклонился мне, извиняясь за намек на нецивилизованность моего выбора.

— Все в порядке, — успокоил я его. — Я обычный гражданин империи, который привык к общественному транспорту. С меня не убудет.

— Нет, Гриша, — упрямо мотнул головой отец. — Знаешь, как говорят? Надо быть ближе к народу. Вспомню молодость, как мы ездили в плацкартах. Романтика! Чай в подстаканниках, курица в фольге, разговоры за жизнь с попутчиками…

— Но вы никогда не ездили в плацкарте, господин… — осторожно напомнил Палыч. — Ваша молодость прошла в закрытых лицеях и… кхм… несколько иных условиях.

Отец на секунду завис, моргнул, но ничуть не смутился.

— Да? — искренне удивился он. — Значит, пора! Никогда не поздно начинать. Так вот, закажи мне билет и вели собрать чемоданы. Поеду к сыну домой, посмотрю на эту его Феодосию. И не спорь со мной, Григорий! Это мое окончательное решение.

Отдав поручение, отец поднялся из-за стола, поправил жилет и, что-то весело насвистывая, бодрым шагом направился к выходу из столовой, оставив нас переваривать эту новость.

В столовой повисла тишина. Слышно было только как тикают напольные часы, отсчитывая время до катастрофы.

Я тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонью.

— Это будет ад, — пробормотал я. — Просто ад.

Григорий Палыч тяжело вздохнул в унисон со мной. Он подошел к столу и начал механически собирать посуду, но движения его были заторможенными.

— Вы же не на плацкарте ехали, верно, молодой господин? — спросил он с тихой надеждой.

— Верно. Выкупил купе, — ответил я. — Целиком, чтобы никто не мешал.

Дворецкий облегченно выдохнул и закивал.

— Ваш билет с собой? — спросил он деловито, доставая из кармана блокнот.

— В паспорте, в комнате в ящике стола.

— Могу взять?

— Пожалуйста.

— Благодарю, — кивнул дворецкий, делая пометку карандашом. — Если вы выкупили его целиком, просто переоформим одно место на Андрея Ивановича.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

— Держитесь, Виктор Андреевич. Трое суток в замкнутом пространстве с вашим батюшкой, когда он в таком энтузиазме… Это испытание для сильных духом.

— Это я уже осознал, — мрачно отозвался я, допивая остывший кофе.

В голове уже начал формироваться план действий. Нужно будет предупредить Лидию и Алису. Благо, у нас есть возможность оставаться теперь на удалении друг от друга на две недели. Но проблема в том, что я приеду фактически в упор по времени, и нам однозначно надо будет сутки находиться рядом.

Надеюсь, старику не взбредет задерживаться у меня подольше, ибо в таком случае возможны проблемы.

Я усмехнулся.

Скучно мне точно не будет.

В конце концов, если будет поджимать время, нужно будет попросить девушек нарядиться в горничных. Я представил их внешний вид и, скрывать не буду, мне понравилось.

Да, кажется, это был хороший план. Надежный как швейцарские часы.

* * *

— Горничная⁈ — голос Алисы взвился до ультразвука, заставив пару прохожих обернуться в мою сторону. — Ты с ума сошел, Громов⁈

Я поморщился, слегка убавив громкость.

— А что такого? — спросил я с искренним недоумением, продолжая шагать мимо памятника какому-то генералу на коне. — Вполне легальная профессия. И почему ты так орешь на рабочем месте? Вы там одни, что ли? Докучаев не прибежит с проверкой, услышав твой визг?