Ну вот, даже он озвучил вслух то, в чём я боялась себе признаться. Я – умирающая. Женщина, которая может перестать существовать. И что меня ждёт? Куда именно я попаду? В место, которое верю, или же по местным предположениям?
- Адония! – звучит призыв из уст артефактора, только я больше не вижу её. Она прекрасно понимает, что станет делать наш общий муж. И у сестры появился новый шанс избавиться от меня. Руку сдавливает подобие жгута, и на предплечье ложится какой-то серебристый инструмент, напоминающий напильник. Целитель подводит его к пульсирующей ране, и мне кажется, что ощущаю жар и покалывание.
Сопротивляться бессмысленно, да и надо ли.
- Адония! - Эйтлер продолжает разыскивать сестру, выскакивая из комнаты, а я встречаюсь взглядом с Афой. Глупая бедная девочка, я вижу, как она страдает, и станет переживать, не стань меня, уложив на свои хрупкие плечи вину за мою дурость.
- Это случайность, Афа, - говорю настолько тихо, что с первого раза ей меня не слышно. Она наклоняется, и я повторяю на ухо ей только что произнесённые слова и добавляю. – Ты не виновата.
- Простите, леди Эйтлер, - куксится служанка. – Я не могла представить, что мои слова заставят вас причинить себе зло.
- Могу подтвердить, что больная сделала это нарочно, потому что невозможно порезаться настолько сильно в подобном месте, - замечает лекарь. Только бы он не стал этого повторять при Кардиусе. Хотя, если я умру, будет уже всё равно.
Афа быстро закатывает рукав, протягивая руку под нос целителю, что тот невольно отстраняется.
- Берите мою кровь! – уверенно говорит. – Только спасите Маорику.
- Я сделаю всё, что в моих силах, прекрасное создание. Вы настолько чисты и невинны, что это похвально. Но я уже говорил, что помочь леди Эйтлер способен только маг. Может, вы обладаете чем-то выдающимся?
И Афа быстро качает головой, шмыгая носом, а в комнату влетает Адония, делая несколько бегущих шагов, будто её толкнули, и следом входит Кардиус.
- Знакомьтесь, Парон – сестра Маорики, которая с радостью поможет всем нам.
- Так быстро? – округляет глаза целитель. – Неужели, вы использовали артефакт скорости? Но, насколько я знаю, баловство с подобным карается законом!
- Вы слишком болтливы для врача, - грубо отвечает Эйтлер. – Займитесь уже тем, что действительно умеете.
- Можете подойти ближе, - подзывает Адонию лекарь, и та, бросив негодующий взгляд на Кардиуса, неторопливо подходит ближе.
Глава 19
Если бы человек умел испепелять взглядом – я бы загорелась на месте, потому что меня прожигают карие глаза Адонии.
- Процесс займёт около получаса, я думаю, вы потерпите ради своей сестры, - звучит голос лекаря.
Она поворачивает голову в сторону Эйтлера.
- Не много ли спасения в один день, дорогой? Если мне не изменяет память, сегодня я уже оказала ей услугу.
Зубы Кардиуса сжимаются так, что выпирают желваки, и он буравит взглядом свою возлюбленную.
- Напоминаю, что мы теряем время, - подаёт голос лекарь, и я вижу, как недовольной линией вытягиваются губы Свион, Афа же подставляет ей удобное кресло, чтобы можно было расположиться.
- О, какая забота, - презрительно фыркает в её сторону Адония, усаживаясь напротив целителя. – Всё для моего блага. Может, ещё помассируешь мне плечи?
Афа молчит, смотря на хозяина, ожидая от него приказа, который так и не последует, а Парон бросает обеспокоенный взгляд на Кардиуса.
- Приступайте, она просто сегодня не выспалась, - наговаривает на невесту муж, пока она, кривя лицо, пытается поднять узкий рукав платья. Это неудобно, но Адония отстраняется, когда лекарь намерен ей помочь, и Эйтлер не выдерживает, срываясь с места. Как только оказывается рядом, ткань хрустит под натиском его силы, и рукав разъезжается в стороны, оголяя бледную почти фарфоровую кожу. – Ну же, Парон, быстрее, - торопит его хозяин замка, и лекарь, поднимает глаза на Адонию, чтобы снискать её расположения. Она отвернулась, перебарывая себя, показывая, что несогласна, но тем не менее не бежит скрываться в другой комнате, а держит руку так, чтобы с ней можно было работать.
Весь её облик кричит о ненависти ко мне, о желании мне скорейшей смерти, но разум заставляет делать то, что требует Эйтлер.
- Будет немного больно, - предупреждает лекарь.
- Разве у вас нет фартовой бумаги? – с апломбом спрашивает Адония, чем смущает его.
- Закончилась, а новая ещё не поступила в аптеку, - бурчит он себе под нос.
- На твоём месте, Кардиус, я бы озаботилась своим целителем. Кто знает, чего в следующий раз может не оказаться в его саквояже.
Афа промокает платком вспотевший лоб Парона, словно он на важной операции. Лекарь с благодарностью улыбается ей и делает надрез на запястье Адонии, а она рычит горлом, выказывая недовольство, пока мужчина делает свою работу. Он прикладывает небольшую белую ленту к порезу, и она тут же впитывает чужую кровь.
- Как это работает? – интересуется Эйтлер.
- Мы берем образец у одного мага, затем у другого. Если кровь совместима, лента останется целой.
- Если нет?
- Она истлеет на наших глазах.
- Пусть так и будет, - доносится до моих ушей голос Адонии.
- Думаете, она друг другу не родные? – озвучивает мысль вслух Эйтлер, не обращая внимания на реплики сестры.
- Я лишь должен убедиться, что наша помощь поможет вашей жене, а не добьёт её окончательно.
- Надеюсь, пока вы будете спасать жену, не убьёте невесту, - не может держать язык за зубами Адония. – А что до моей магии? – внезапно спохватывается. – Она останется у меня? Или она перетянет то, что принадлежит мне?!
Вот сейчас я слышу страх в её голосе. Не за меня, а за свою магию, которая ей просто необходима, чтобы удерживать моего мужа.
- Конечно, - спешит заверить её Парон. – Это абсолютно безопасная процедура.
- Хочется верить, - со скепсисом замечает Адония, а мне хочется лишь на секунду закрыть глаза.
Глава 20
- От кого цветы, шл.ха, - шлепок по лицу, но не чувствую боли, лишь страх и желание сбежать. Лёня наступает, а я вжимаюсь в стену, которая отчего-то не такая плотная как обычно, она поглощает меня, и вот стою у зеркала, смотря на отражение искажённого злобой лица Кардиуса.
- Где он? – требует ответа артефактор.
- Кто? – не понимаю, но страх нарастает. Прячу в кулаки большие пальцы – так делают люди, что не в силах постоять за себя. Такие, как я. Я одна из них. Смотрю, как приближается отражение мужчины, в руках которого длинный хлыст, и внутренне сжимаюсь, понимая, чем всё закончится.
- Не строй из себя идиотку, Мики! Ты отдала браслет Карфу?
Машинально касаюсь запястья рукой, бросая на него взгляд. Рука пустая, как и вторая.
- Отвечай!
«Плохо, когда не знаешь, а ещё и забыл», - ходит шутка среди моих учеников. Только сейчас она как нельзя кстати, но смеяться с неё никто не будет, потому что кнут чёрной змеёй взметается в воздух и, шипя, опускаясь на мою спину.
- А-а-а, - вскрикиваю по наитию, выгибаясь дугой, но боли нет. Что это может значить?
- Я не позволю делать из себя идиота! Где браслет?
- Не знаю, - отвечаю тихо, не сводя с него взгляда, ощущая небывалую безысходность, когда уже заведомо всё предопределено, и у тебя нет выбора. Искажённое злобой лицо Эйтлера рядом, и руки хватают ворот платья, раздирая его в разные стороны. Оно не поддаётся, и тогда неизвестно откуда он достаёт нож и режет шнуровку. А я?
Я здесь, не в силах двинуться с места, понимая, что наказание всё равно последует. Нити лопаются под острым носом кинжала, и кожа чувствует надвигающуюся бурю. Как только спинка разъезжается, снова хлыст.
Удар. Ещё удар. После седьмого сбиваюсь со счёта, держась за столик и смотря, как серое от гнева лицо мужа подрагивает от неприязни.
