Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

Туров моментально оживился и бросился к прилавку, где разжился писчей бумагой и пером. Он тщательно записал каждое слово, после чего забрал сам свиток и умчался к себе.

Пробыл он наверху около получаса, после чего собрался и ушел, пригрозив напоследок, чтобы не вздумала тут ничего брать в его отсутствие.

На прилавке лежал список товаров, а напротив каждого выставлена цена. Если кто-то захочет купить — тот купит, все равно клиенты здесь — редкие гости. И я, кажется, догадывалась, почему.

Мне работы на целый день хватило. Следом за лавкой пришлось еще кухню отмывать, а на ужин пустую похлебку из крупы и пары картофелин варить. Вернулся Туров поздно вечером, когда я домывала посуду.

Старик пребывал в приподнятом настроении, насвистывал под нос веселую мелодию, а от самого веяло хмельными парами. Я бросила на дядю осуждающий взгляд, ожидая объяснений, но он отмахнулся от меня, мол, не твое дело, племянница. И ужинать не стал.

Утром я проснулась от стука в дверь флигеля. Накинув домашнее платье поверх сорочки, я открыла, обнаружив на пороге Савелия Кузьмича.

— Держи племянница! — сунул мне в руки мешочек, звякнувший монетами. — Это тебе на булавки. Сходи, что ли, прогуляйся, купи себе обнову.

Я машинально кивнула, не понимая, в чем причина подобной щедрости.

Где подвох? Не похоже на жадного старикашку. Неужели дело в том свитке, который я перевела? Задобрить меня решил?

В мешочке я насчитала двадцать монет серебром — даже больше, чем мне выделил Ермаков. Что ж, наверное, стоило послушать умного совета и прогуляться на местный рынок. А то второй день на свободе, а, кроме уборки, ничего не видела.

Приодевшись, я вышла из лавки, намереваясь позавтракать в городе. Запах свежей выпечки из кофейни манил и будоражил аппетит. Не удержалась и заглянула туда. Познакомилась с хозяйкой — Еленой Кругловой, миловидной вдовой с приятной улыбкой и теплыми глазами.

Я выбрала дальний столик, чтобы в следующий раз Елена не удивилась переменам. Женщина оказалась сердобольной и разговорчивой. Выслушав мою историю, она пожалела бедную сироту и рассказала собственную трагичную историю.

Ее муж умер несколько лет назад. С тех пор она взяла дело в свои руки, и младшие дети помогали ей. Расстались мы на хорошей ноте. Госпожа Круглова взяла с меня обещание, что я буду заглядывать к ней почаще.

Я и сама не была против — каждое утро пить свежесваренный кофе вприкуску с потрясающе вкусными пирогами. А фиалки действительно занимали все подоконники и цвели, радуя глаз.

Из кофейни я вышла в приподнятом настроении: улица оживилась и бурлила собственной жизнью. Дорогие экипажи скользили по мостовой, грохотали телеги, сновали мальчишки‑зазывалы и разносчики газет.

Я прикупила экземпляр газеты, чтобы познакомиться с тем, чем дышит столица. На улице толпилось множество людей разного достатка и социального положения.

Госпожа Круглова посоветовала мне держать кошелек крепче, чтобы его не украли воришки. Вот я и вцепилась в него крепко, понимая, что не смогу за ним уследить, потому что только и успевала поворачивать голову, глазея по сторонам.

Наметанный глаз невольно подмечал каждую деталь, рассказывающую о незнакомой эпохе: витиеватую резьбу на ставнях, искусную мозаику на фасадах, магические фонари и архитектуру, сочетающую различные стили.

Среди множества торговых лавок мне на глаза попалась еще одна антикварная. Похоже, я наткнулась на прямого конкурента моего дяди — и весьма успешного.

Витрина небольшого магазинчика была заставлена диковинными предметами, а внутри горел тусклый свет. Я заглянула внутрь, чтобы осмотреться и понять, как устроена работа в подобных заведениях.

На прилавке сразу же наткнулась на гору свитков, похожих на те, которые разбирал у дяди: та же пожелтевшая бумага и непонятные каракули.

Почему бы не поинтересоваться, в чем их ценность?

— Добрый день, — улыбнулась я пожилому мужчине в круглых очках и рабочем фартуке поверх повседневной одежды. — Подскажите, пожалуйста, что это за свиток?

— Ах, это?.. — хозяин бережно взял свиток в руки, осторожно развернул его и показал непонятные письмена. — Настоящая древность! Ему не одна тысяча лет, возможно, и больше. Написан на мертвом языке, который никто не знает. Однако солидный возраст прибавляет ему цену. Такие вещи покупают коллекционеры и ценители древностей.

— Да что вы говорите? И что же, никто не может прочитать, что там написано? — я невинно захлопала глазками, чувствуя, как внутри поднимается буря.

— Неизвестно, милая барышня. Возможно, это заклинание, способное разрушить полгорода. Или же список покупок — и этого тоже нельзя исключать.

— Позвольте узнать, сколько же стоит подобная редкость? — спросила я, закипая от злости.

Туров меня обманул: воспользовался моей доверчивостью и незнанием реалий. А я терпеть не могла, когда меня использовали.

Цена в десять золотых оказалась значительно выше той жалкой подачки, которую мне дал дядя. Он продал свиток за большие деньги, а мне выделил пару жалких монет на обновку.

Вот старый прохиндей! Ну уж нет — я больше не позволю себя использовать. Пора мне узнать о своих способностях, чтобы впредь не попадать в подобные ситуации.

По дороге мне на глаза попалась букинистическая лавка. Я направилась туда и потратила почти всю наличность на книгу по магии.

Знания Александры касались витрамагии — довольно узкой специальности, которая не давала представления о других направлениях. А мне хотелось разобраться, какими способностями я владею и как ими управлять.

Отныне я буду играть по собственным правилам, и ни Туровы, ни Ушаковы меня не остановят.

У них совсем иные цели, не связанные с моими интересами. Они вынуждены их соблюдать, пока я делаю что‑то полезное, но что будет потом?

Пожизненная служба в Тайной канцелярии? Зависимость от их подачек? Нет, необходимо искать свое место и ни от кого не зависеть.

Помимо книги я приобрела овощи, зелень, яйца, масло и молоко — чтобы хватило на приличный ужин и завтрак. Сложив покупки на кухне, я собиралась отнести книгу к себе в комнату, когда ее заметил дядя.

— Что это? Книга по магии? Зачем она тебе? Твое дело — метла да кастрюля! Нечего тут умничать! — хотел отобрать мое добро, но кто ж ему позволит?

— Заплатите за книгу пятнадцать серебряных монет — и она ваша. А это — моя! У меня есть расписка от продавца, — я подстраховалась на такой случай. — В интересе к магии нет ничего противозаконного. К работе приступлю, как только отнесу книгу к себе.

Странно, что Туров не разозлился на такой отпор, только махнул рукой: мол, делай, что хочешь. Спрятав покупку в сундук, я вернулась в лавку и по дороге прихватила ведро и тряпки, чтобы закончить двухдневную работу.

Дядя крутился поблизости, наблюдая, как я протираю статуэтки и смахиваю пыль.

— Ну что, племянница? — перегородил мне путь, когда я закончила и собиралась отнести инвентарь в подсобку. — Вижу, что без дела ты не сидишь. Это похвально. Но для тебя есть задачка поважнее, чем собирать пыль по углам.

Старик выудил из кармана сюртука свиток, свернутый в тугой рулон. Ломкая желтая бумага была испещрена рядами мелких символов, совсем не похожих на те, что были раньше.

— Вот, посмотри на это, — протянул он мне. — Принесли вчера вечером. Говорят, ему полторы тысячи лет. Ценность несметная, если ты сумеешь перевести.

Ага, одного раза ему оказалось мало — Туров решил наживаться на мне постоянно.

— Ой, дядя, что это? — я изобразила полную растерянность; это было недалеко от моих настоящих чувств. С кольцом на пальце мои способности к чтению незнакомых языков замирали. — Какие‑то крючочки и палочки. Я такого никогда не видела. И язык этот незнаком. Дядя, вы так добры ко мне… Хочу признаться: вчера я выдумала про перевод. Мне так хотелось вам понравиться, вот и приврала немного. Хотела вас удивить и порадовать. Но дальше обманывать не могу — я не понимаю этот язык.