- Лекари, но не повитухи, - решаю уточнить, и она согласно кивает.
- На всю Лаорию их от силы восемь, и о каждой знают в Великом совете, запрещая им покидать империю. Это дар Небесной матери, данный во благо. Увы, многие мечтают заработать на этом, используя невидимый глаз в корыстных целях.
Наверное, вопрос о невидимом глазе запечатлён на моём лице. А, может, Афа решает разжевать мне всё до конца.
- Так называют видение повитух. Ни глазами, ни руками, ни обонянием они не различат ребёнка, лишь чувством, дарованным немногим. Невидимым глазом.
- Они драконицы? – вопрос сам срывается с языка, и я вспоминаю девушку, которую видела в доме старухи. Она уверяла, что умеет видеть беременность. Что именно она сказала потом Кардиусу – неизвестно. Но, если повитух очень мало, являлась ли она одной из них? Говорила ли она правду?
- Удивительно, но среди повитух нет ни одной драконицы, - отвечает Афа. – Лишь маги, исключительно женщины. За всю историю Лаории не было ни одного мужчины.
Зачастую повитух зовут не только для того, чтобы рассмотреть дитя, но и на сами роды, потому что верят, будто она наградит родившегося не только добрым здоровьем, но и сделает его удачливым во всём. Через неё проходят потоки Небесной матери, переходя в младенца, и каждый, кто присутствовал на родах, которых принимала повитуха, говорил, что видел, как после прочитанной молитвы по всему телу ребёнка проходят золотые искры, устремляясь в сердце, и там соединяются в одно целое, становясь больше и ярче, и тут же вспышка, после которой повитуха передаёт ребёнка матери.
Афа замолкает, смотря на меня спокойно. Сидит на стуле передо мной с ровной спиной, а я словно читаю её слова через глаза. Дословно не знаю, но в общих чертах:» вы не леди Эйтлер, я убеждаюсь в этом с каждой минутой. Буду ждать момента, когда вы наберётесь отваги поведать мне, что произошло. А пока стану рассказывать обо всём, что потребуется».
- Если вы что-то ЗАБЫЛИ, - намеренно выделяет она последнее слово, - я могу напомнить вам. Если, конечно, буду знать. Служанки не получают образование.
И я понимаю, что миссия «Притворись леди Эйтлер» провалена.
Глава 31
Несмотря на то, что служанки не умеют даже читать, Афа довольно неплохо разбирается в истории.
- Ты другая, - говорю ей.
- Моя мать работала в доме, где жила гувернантка, - поясняет. - Она учила двух мальчиков, а мне зачастую удавалось подслушать их уроки. Она преподавала чтение, письмо, историю Лаории, манеры и этикет. Правда, с последними дисциплинами у мальчишек зачастую были проблемы, а что касается истории, они и вовсе путали даты и имена. Близнецы не отличались умом, но отец всячески пытался вложить в их головы хоть какие-то азы. Что касается оборотничества, то несколько магов бились над детьми, но чуда так и не произошло, - она внезапна усмехается, смотря куда-то в сторону. Явно вспомнила нечто смешное.
– Конечно, если не считать хвоста у одного из них, - говорит шёпотом, словно нас может кто-то подслушать. - К слову, отрастив хвост, Фальх не смог вернуть его обратно. И никто из целителей не знал, как поправить дело. Тогда семья выплатила приличное жалование прислуге и уехала в неизвестном направлении, потому как в столице стали поговаривать о недуге младшего Сейруса. Так закончилось моё образование. Но я искренне благодарна Жермине, что она, сама того не ведая, подарила мне частицу себя и своих знаний.
Вспоминаю своих школьников. Нашим детям всё на блюдечке с золотой каёмочкой, только им на это глубоко плевать. Потому что есть развлечения, на которые они готовы обменять всё на свете. А ведь совсем недавно деревенские ребятишки ходили в школу за 7-10 километров, только чтобы научиться чему-то! Вот это я понимаю сила воли. А сейчас плачут над примером или неправильно написанной в пятнадцатый раз буквой.
Нас прерывают, и в комнате снова тревожно, ведь Кардиус перед моими глазами собственной персоной.
- Я уезжаю, потому что в Эйтлинге меня ждут неотложные дела. Да и находиться здесь, - он оглядывает комнату с примесью презрения и скуки, - мало приятного. А ты наслаждайся свободой, дорогая. Ты же так желала оказаться в своём ужасном богом забытом поместье. Ума не приложу, что здесь делать, как не повеситься через пару дней от скуки на одной из яблонь. Но не забывай, что скоро я вернусь.
- Зачем? – вырывается у меня, и я слишком поздно спохватываюсь, что лучшим решением было бы молчать. Сама себя не узнаю, словно к моим страхам добавили чью-то отвагу. Проявление магии? Или же чужое тело?
- Зачем? – хмыкает он, смотря на служанку, и Афа тут же набирает воздуха в лёгкие, чтобы ему ответить. Но Кардиус поднимает руку в жесте, обозначающем, что велено молчать. И ощущаю себя учеником, который надеется, что кто-то знающий подскажет, но только учитель его уже заметил. – Кажется, тебе вместе с ребёнком стёрли мозги, - фыркает в мою сторону, и снова в груди неприятное щемящее чувство. Он так легко говорит об этом, словно рассказывает, как встретил друга на улице.
- Это от обруча, - вспоминаю давящие шипы на мою голову, когда я пришла в себя. Кажется, это не обычное приспособление, и, судя по изменившемуся лицу Эйтлера, я попала в точку. Он бросает осторожный взгляд на Афу, которая делает вид, что занята осматриванием шкафа, что стоит в углу комнаты. Но я уверена, что он прекрасно всё слышит.
- У тебя месяц, чтобы привести себя в порядок, - продолжает Эйтлер. - Как раз напитаешься деревенским воздухом, который обязательно пойдёт тебе на пользу. Перед тем, как я предстану в Совете, навещу тебя. И уж постарайся восполнить магический поток, это в твоих же интересах, - не прощаясь, как это обычно делают любящие мужья, он разворачивается на каблуках, делая несколько шагов в сторону выхода, но тут же останавливается, оборачиваясь.
- Даже не вздумай бежать, тебе это не поможет, - переходит к угрозам. - Как только ты покинешь Фрейтен Хилл, мне доложат. И поймать тебя будет делом времени. А уж наказание, которое постигнет беглянку, - он принимается цокать языком и качать голововой, будто журит меня. – Напомнить, куда отправляют беглых жён? – поднимает одну бровь. – Или твою память отшибло не до конца?
- Счастливой дороги, - выдавливаю из себя слова и улыбку, надеясь, что так он быстрее уйдёт. Нельзя провоцировать его на эмоции.
Недоверчиво смотрит. Ну, конечно, кто в здравом уме пожелает такому, как Эйтлер, что-то хорошее?
- Деньгами будет распоряжаться Мита, - меж тем продолжает. – На ближайшее время хватит, но не рассчитывай, что я расщедрился на изыски.
Радует, что хоть как-то продумал эту сторону моего пребывания, и мы не умрём с голода.
- А если леди понадобится лекарь? – вмешивается Афа, и на лице Кардиуса недовольство вперемешку с пониманием.
- Я добавлю немного сверху, - нехотя соглашается. – Но спрошу за каждый лур! – выставляет в мою сторону палец.
- Как будет угодно, - согласно киваю. Ну а что мне ещё сказать. Полагаю, он ждал от меня чего-то подобного.
Артефактор уходит, и ему кажется, что он наказывает меня. На самом же деле меня ждёт избавление от тирана и деспота, от того, кого боюсь не только я, но и его настоящая жена, в чьём теле я теперь заключена.
Глава 32
Моё состояние улучшается. Не знаю, что тому причина: отъезд Эйтлера, снадобья, что даёт Афа или же свежий воздух, который здесь невероятно хорош. Теперь фраза «Его бы есть ложками и закатывать в банки» воплотилась наяву.
Прогуливаясь по заросшему парку, осознаю, как здесь некогда было красиво, потому что даже сейчас могучие дубы и ясени, раскинувшие свои ветви в стороны, насколько это было возможно, стоят, крепко упершись в землю, и можно лишь догадываться, сколько зим и лет они здесь.
Порой попадаются небольшие беседки, требующие покраски. Куполообразные крыши опираются на четыре некогда белые колонны, создавая тень в солнечный день и открывая обзор на ближайшие холмы.
