Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

Выглядел он до отвращения бодро и безупречно. Строгий черный сюртук подчеркивал мощную фигуру и перекатывающиеся под тканью мышцы. На шейном платке поблескивал небольшой магический камень, который, как я теперь понимала, служил магическим фокусом, усиливающим ментальное воздействие.

Клеймор с порога впился в меня пытливым взглядом, наверняка проверяя, как глубоко проросла метка. Иначе почему кулон на груди нагрелся, обжигая кожу?

— Ты готова, Александра? — голос чудовища снова наполнился бархатистыми нотками.

— Мы идем в банк? — уточнила я, также не здороваясь и игнорируя правила приличий.

— Разумеется. Я ценю твое рвение к финансовой независимости, — он иронично повел бровью и указал тростью на выход. — Карета ждет. Поспешим!

Мы вышли на улицу, и я сразу почувствовала на себе десятки невидимых взглядов. В Торговом квартале жизнь только начиналась, но мне в каждом прохожем и разносчике газет мерещились агенты Ермакова.

Я спиной чувствовала чужое присутствие. Отчего-то их профессиональная слежка не успокаивала, а только добавляла липкого страха.

Карета, обитая внутри темно-красным бархатом, пахла дорогим табаком и каким-то едким магическим составом, от которого кружилась голова. Пока мы ехали к банку, Клеймор молчал, задумчиво постукивая пальцами по набалдашнику трости, и это молчание давило сильнее любых угроз.

В банке царила атмосфера застывшего величия и роскоши. Мраморные колонны подпирали высокий свод, а клерки в накрахмаленных воротничках сновали между конторками с такой важностью, будто вершили судьбы мира.

Клеймор двигался здесь как хозяин. Не успели мы подняться на помпезное крыльцо, как навстречу нам выбежал управляющий, расплываясь в подобострастной улыбке.

Нас провели в отдельный кабинет, где на массивном дубовом столе уже лежали бумаги, ждущие моей подписи. Я внимательно изучила документы, в которых значилось, что на имя Александры Ивановны Савельевой открывался счет с суммой в разы превышающей мои ожидания. На сто золотых я могла бы безбедно прожить в провинции несколько лет.

— Подписывай, — Клеймор протянул мне золоченое перо.

Я поставила размашистую закорючку, которая подтверждала мое право на обладание солидной суммой, и пододвинула договор к мужчине.

— Теперь ваша очередь.

Сразу после того, как он щедрым росчерком подтвердил передачу денег, я протянула ему свернутый в трубку перевод свитка.

Клеймор с жадностью схватил документ, а я в этот момент «случайно» коснулась его руки. Образы хлынули в меня раскаленным потоком, вырывая из сознания преступника мысли, занимающие его в данную минуту.

Он жаждал божественного могущества, мечтая использовать заклинания крови, чтобы возвыситься над всеми. В глубине его памяти мелькнула фигура, окутанная ослепительным золотистым сиянием, перед которой Клеймор лебезил, но втайне ненавидел. Магическая иллюзия надежно скрывала лицо покровителя, но я почувствовала, что Клеймор мечтает поработить его, превратив в свою марионетку.

Видение оборвалось так же резко, как и началось, оставив после себя привкус горечи во рту.

— Прекрасно, — прошептал Клеймор, лихорадочно просматривая мои записи. — Текст кажется полным. Если это действительно то, что я ищу, ты получишь еще столько же через неделю. Но если ты попыталась меня обмануть, я тебя из-под земли достану.

— Я сделала, что могла, господин Клеймор. Более точного перевода вам никто не предоставит, будьте уверены, — ответила ровным тоном, выдыхая, что все получилось именно так, как задумала.

На выходе из банка меня поджидал Туров. Он нервно теребил край засаленного сюртука, переводя взгляд с меня на Клеймора и обратно, словно пытаясь угадать, останется ли в живых после этой сделки.

Клеймор лишь пренебрежительно кивнул ему, садясь в карету, и та мгновенно сорвалась с места. Я осталась стоять на тротуаре, сжимая в руке копию банковского договора.

— Ну что? Сделала дело? — прохрипел Туров, подходя ближе.

— Да, Савелий Кузьмич. Все прошло удачно. Теперь мы можем спокойно вернуться в лавку и заняться работой.

— Идем скорее, нечего тут торчать, — старик опасливо огляделся по сторонам. — Здесь слишком много лишних ушей.

Мы направились в сторону Торгового квартала, стараясь держаться людных улиц. Я погрузилась в мысли о таинственном аристократе из видения, когда путь нам преградила группа молодых людей в дорогих форменных мундирах разных академий.

Они громко смеялись, обсуждая вчерашний бал, и я не сразу поняла, почему мое сердце внезапно пропустило удар. В центре группы находился Виктор Соколов — бывший сокурсник и поклонник Александры, которые ухаживал за ней с первого курса.

Виктор остановился, заметив меня. Его взгляд, полный высокомерия и брезгливости, скользнул по простому платью и запыленным сапогам.

— Посмотрите-ка, господа, — ядовито произнес он, скривившись в гадкой усмешке. — Неужели это та самая заговорщица Витте?

Я замерла, чувствуя, как краска стыда заливает лицо, а затем сменяется ледяным спокойствием.

— Вы ошиблись, сударь, — возразила я, подмечая всех, кто насмехался надо мной. — Меня зовут Александра Савельева.

— Савельева? — Виктор расхохотался, и его друзья подхватили этот издевательский смех. — Да как ни назовись, ты теперь жалкая нищебродка! Пойдемте, господа, здесь дурно пахнет. Не стоит пачкать наши мундиры общением с этой грязной девкой.

Он прошел мимо, нарочно толкнув меня плечом так, что я едва удержалась на ногах.

Слова Виктора задели бы самолюбие Александры, но не меня. И все же на душе сделалось гадко и больно из-за того, что приходилось терпеть такое пренебрежительное отношение. Глядя им в спину, я чувствовала, как внутри меня крепнет желание отомстить тем, кто извалял имя Александры в грязи и доказать им всем, как они ошибались.

Но, кто меня удивил, так это Туров, от которого я ожидала вопросов и очередную порцию упреков. Он положил свою мозолистую ладонь мне на плечо. В его обычно недовольных глаза я вдруг увидела проблеск странной отеческой мудрости, которую прежде не замечала у старого ворчуна.

— Не слушай его, девка. Чего только спьяну не померещиться.

— Он прав, Савелий Кузьмич. Я никто для них. И хмель тут абсолютно не при чем.

— Ошибаешься, — старик покачал головой. — Тот павлин видит только тряпки и титулы, потому что сам внутри пуст, как дырявый горшок. А в нашем мире важно только то, что у тебя в голове и как умело ты пользуешься этим богатством. Идем, у нас в лавке есть дела поважнее, чем слушать лай недоучек.

Слова Турова странным образом придали мне сил. Кем бы меня ни считали бывшие друзья Александры, но именно я, Саша Савельева, совершила невозможное. Клеймор получил свой свиток, Ермаков — приманку, а у меня появились средства, которые обеспечат мое будущее.

Мы с дядей уже свернули на улицу, ведущую к Торговому кварталу, как из узкого прохода между домами навстречу вышел высокий мужчина. Его щегольской вид и небрежно накинутый сюртук резко контрастировали с серыми стенами переулка. На его лице играла радостная улыбка, которая совершенно не вязалась с тем хищным взглядом, который я запомнила по нашей последней встрече. Ермаков решил устроить очередное представление.

— Какая неожиданная и приятная встреча, Александра Ивановна! — воскликнул он, картинно приподнимая шляпу. — Я уж было отчаялся найти повод, чтобы вновь увидеть вас.

Туров недовольно засопел, остановившись так резко, что я чуть не врезалась в его сутулую спину. Старик окинул Ермакова придирчивым взглядом, в котором читалось явное недоверие к подобным «поклонникам».

— Ишь, расфуфырился, — проворчал дядя, демонстративно сплевывая на мостовую. — Нечего тут хвостом крутить, сударь. У нас дела, лавка сама себя не приберет. Девке работать надо, а не лясы точить с господами.

— Помилуйте, почтенный, — Ермаков лучезарно улыбнулся, не сводя с меня глаз. — Я лишь на мгновение украду вашу племянницу. Нам необходимо обсудить один искусствоведческий вопрос, касающийся «Атласа северных губерний».