Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

Удовлетворение от проделанной работы немного притупило страх, вернув мне чувство контроля над реальностью. Я аккуратно поставила восстановленную фигурку на полку, когда в дверь лавки неистово забарабанили, заставив колокольчик захлебнуться звоном. Я поспешила к выходу и распахнула дверь.

— Тетенька, вам записка! — громко выкрикнул мальчишка-газетчик, сунув мне в руку клочок бумаги. — Сказали, дело срочное, ждать нельзя!

Не успела я слова сказать, как паренек помчался дальше, выкрикивая заголовки газет и привлекая внимание прохожих. Я развернула послание:

«Набережная. У старого причала через двадцать минут. Е.».

Ермаков? — сердце тревожно екнуло. — Откуда такая срочность? Канцелярия решила действовать незамедлительно?

Этот факт напугал меня больше, чем угрозы Клеймора. Накинув плащ и убедившись, что Туров не следит за мной из окна, я выскользнула на улицу, растворяясь в толпе.

Пришлось спросить дорогу у прохожих, потому что город я знала плохо, а в памяти Александры не нашлось случая, когда ей понадобилось пойти на старый причал.

Ермаков ожидал меня в тени старых складов, кутаясь в длинное черное пальто. Его фигура на фоне свинцовых волн казалась вырезанной из темного камня, а взгляд полон скрытой тревоги.

Он сразу перешел к делу, не размениваясь на формальности и приветствия.

— Рад, что ты пришла так быстро, — подошел ко мне поближе. — У нас мало времени, поэтому слушай внимательно. Клеймор — мастер манипуляций, его метка уже начала менять твое восприятие, даже если ты этого не замечаешь. Возьми это, — протянул амулет на серебряной цепочке.

Я робко коснулась тусклого камня, оправленного в черненую сталь. Украшние выглядело древним и тяжелым, от него исходила ощутимая прохлада, которая странным образом резонировала с моим кольцом.

— Для чего он нужен? — взяла амулет из рук Константина, на мгновение соприкоснувшись с его пальцами. Даже через перчатки я ощутила исходящее от его руки тепло.

— Это блокиратор, — пояснил Ермаков, сжимая мою ладонь вместе с амулетом. — Он не даст Клеймору напрямую управлять твоими действиями. Надень его под одежду и носи постоянно, не снимая.

Я кивнула и хотела сразу надеть подвеску, но Константин меня остановил.

— Слушай меня внимательно: ты должна узнать, зачем Клеймору эти свитки. Мы должны понять, зачем он ищет путь к запретным знаниям древних. Нам нужен текст целиком, Александра. Ты должна передать его мне прежде, чем отдашь ему. На случай, если придется его подкорректировать.

— Вы понимаете, чем я рискую? — посмотрела в глаза Ермакову. — Клеймор убьет меня, если поймет, что я исказила перевод. Эти знания стоят целого состояния, а вы предлагаете мне отдать их вам за «спасибо»? Моя безопасность заключена в этих свитках.

— Твоя безопасность — это я, — жестко ответил Ермаков. — Канцелярия обеспечит тебе легальный статус и защиту, как только Клеймор будет взят. Но сейчас ты — наше единственное связующее звено. Используй дар, считай память со свитков и узнай все, что сможешь. Пойми, Александра, такие как он, не оставляют свидетелей. Клеймор уничтожит тебя, как только получит желаемое.

Я замолчала, стиснув амулет в ладони и глядя на темную воду. Профессиональный цинизм боролся во мне с желанием довериться этому человеку. С одной стороны — опасный бандит, с другой — безжалостная государственная машина, а между ними — я, словно хрупкое стекло под прессом.

Но у меня не было выбора. Канцелярия хотя бы обещала защиту, в то время как Клеймор предлагал лишь рабство. Я кивнула, пряча амулет в складках платья, чувствуя, как его тяжесть придает мне сил.

— Я сделаю это, — произнесла, выпрямив спину. — Но помните о нашем договоре: мне нужна свобода и возможность заниматься любимым делом. Иначе вы ничего не получите.

Ермаков коротко кивнул, смягчившись на долю секунды, прежде чем он снова стал непроницаемым дознавателем. Я развернулась и поспешила обратно, в тесные улочки Торгового квартала, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Возвращалась я в лавку с тяжелым ощущением надвигающейся бури. Туров поджидал меня на пороге, дергаясь от нервного тика и беспокойства.

— Где ты шлялась, девка? — набросился на меня, едва я переступила порог. — Лавка нараспашку, а ты гуляешь неизвестно где! Ты хоть понимаешь, что нас порешат из-за твоей беспечности? Ты подготовила оставшуюся часть перевода? Если Клеймор придет и увидит этот обрубок, нам конец!

— Перевод в процессе, Савелий Кузьмич, — буркнула я, просачиваясь внутрь. — Древние тексты не терпят суеты. Если вы продолжите на меня кричать, я допущу ошибку, и тогда разгневанный Клеймор придет именно за вами. Успокойтесь и займитесь делом, мне нужно сосредоточиться.

Старик позеленел от злости, но промолчал, прошаркав к себе на второй этаж и громко хлопнув дверью. Напряжение между нами росло с каждым днем, он боялся за собственную шкуру и за то, что моя «жадность» нас погубит.

Вечер неумолимо надвигался, приближая опасную встречу. Я устроилась за прилавком, положив перед собой свиток, и сняла кольцо, готовясь к главному противостоянию в этой жизни.

Колокольчик на двери жалобно всхлипнул, когда порог переступил Филипп Клеймор. На этот раз бандит явился без своих громил, одетый в безупречный черный сюртук, который сидел на нем как вторая кожа. В руках он держал трость с набалдашником в виде черепа ворона, а в глазах светилась уверенность хозяина положения.

— Ну что, Александра, — пропел он своим бархатным голосом, останавливаясь перед прилавком. — Порадуешь ли ты меня сегодня? Ты ведь хочешь угодить мне? Ты же сделаешь все, что я прикажу?

Мужчина по-хозяйски протянул руку к моей шее. Его пальцы застыли в миллиметре от моей кожи, когда я почувствовала, как амулет Ермакова накалился, обжигая грудь.

Хищная улыбка на губах Клеймора дрогнула, сменившись выражением легкого недоумения. Он ожидал увидеть во мне покорную овечку со стеклянной мутью в глазах, которая появляется у его жертв после активации метки. Но амулет Ермакова надежно блокировал подчиняющее воздействие, оставляя мое сознание чистым.

Клеймор медленно отстранился, так и не дотронувшись до меня. Его глаза превратились в две узкие щелки, желваки заходили ходуном на скулах.

— Странно, — прошептал он грубым голосом, лишенным прежней бархатистости. — Что в тебе не так, Александра? Ты либо слишком глупа, чтобы осознать опасность, либо в тебе скрыто нечто более ценное, чем просто умение читать древние каракули.

Подняв голову, я посмотрела в глаза чудовищу, ощущая, как сердце в груди колотится пойманной птицей.

— Я просто ценю честность в делах, господин Клеймор.

Положив ладонь на исписанный лист с переводом, я пододвинула его на край прилавка. Ощущение опасности витало в воздухе, и я как никогда осознавала, что хожу по натянутому канату над бездной. Один неверный шаг, и этот человек сотрет меня в порошок. Но одну смерть я уже пережила, а вот предательства не могла простить до сих пор. Я больше никому не позволю использовать себя.

— Вы обещали подтверждение, — напомнила об условиях сделки.

— Ты о счете в банке? — Клеймор криво усмехнулся.

Он отступил, решив прогуляться по разгромленной лавке. Каждый его шаг сопровождался ударом трости об пол. Клеймор рассматривал обломки фарфора, сломанные стеллажи и забившегося в угол Турова с таким видом, будто изучал колонию насекомых, которую в любой момент мог раздавить подошвой сапога.

— Считаешь, что заслужила его? — он резко обернулся, полоснув меня хищным взглядом.

— Я выполнила свою часть уговора, господин Клеймор.

Он подошел к прилавку и небрежно подцепил пальцами листок с моими записями. Его глаза жадно пробежали по строчкам, как будто выискивали что-то конкретное, способное утолить его жажду власти. Но я нарочно оставила только общие фразы и философские рассуждения о природе теней, надежно скрывающие истинную суть ритуала.

— Здесь нет и половины того, что мне нужно, — прорычал он, скомкав бумагу в кулаке.