Лекарь из другого мира (СИ) - Абрамова Маргарита

— Будет выплачено. Полностью.

Главный старейшина кивает. Поворачивается к отцу Джаади.

Отец стоит, как каменное изваяние. Лицо его ничего не выражает, но я вижу, как ходят желваки. Он проиграл. Его план рухнул. Но он слишком умён, чтобы спорить с древним законом.

— Тогда Джаади теперь твоя жена… — смотрит на меня, не помня моего имени. Голос его глух, лишён эмоций. Он недоволен, но не противится. Боится сделать хуже. И так уже эту свадьбу будут обсуждать все. Уверен, что историю о том, как чужак победил нурджана и увёл его невесту, будут передавать из уст в уста десятилетиями.

— Александр Грач, — называю я своё имя громко, чтобы слышали все.

Главный старейшина поднимает руку, призывая к тишине. Зал затихает.

— По древнему обычаю наших предков, — говорит он торжественно, — победитель в поединке за невесту получает все права жениха. Выкуп переходит к нему. Договор с прежним женихом расторгается.

Он делает паузу. Смотрит на меня, на Джаади, на её отца.

— Подойдите.

Я беру Джаади за руку. Мы делаем несколько шагов вперёд, к возвышению, где сидят старейшины. Она идёт сама. Тихо, неуверенно, но сама. Я чувствую, как дрожит её ладонь в моей, и сжимаю крепче.

Старейшина берёт длинную шёлковую ленту — алую, расшитую золотом. Обматывает ею наши соединённые руки, туго, в несколько оборотов.

— Кровь к крови, — произносит он. — Плоть к плоти. Душа к душе.

Он достаёт небольшой нож — ритуальный, с изогнутым лезвием. Быстро касается моего запястья, потом её. Выступает кровь. Он соединяет наши порезы, смешивая её с моей.

— Отныне вы — одно целое. Перед богами, перед предками, перед всеми, кто здесь собрался. Никто не властен разлучить вас, кроме смерти.

Он поднимает наши связанные руки вверх. Зал взрывается криками — на этот раз одобрительными. Традиция есть традиция. Даже если жених — чужак, обряд совершён.

Я смотрю на Джаади. На её заплаканное, счастливое лицо.

— Ну что, жена, — шепчу я. — Пойдём отсюда?

Она улыбается сквозь слёзы. Кивает.

Я развязываю ленту и подхватываю ее на руки, унося прочь из храма.

К свободе. К новой жизни. Друг к другу.

— Это точно не сон? — спрашивает она тихо, когда мы оказываемся вдали от всех, укрываясь в тени какого-то дерева. Ее голос дрожит. Пальцы касаются моего лица, будто проверяя, настоящий ли я.

— Я столько раз видела тебя во сне после того, как меня увезли... Я боюсь проснуться и снова оказаться там.

Я беру её руку, подношу к губам, целую каждый палец.

— Не знаю. Возможно. Но тогда нам снится одно и то же. Я улыбаюсь. — И если это сон — я не хочу просыпаться.

Я наклоняюсь к ней. Ужасно хочу почувствовать ее вкус снова.

— Почему вы приехали?

— Потому что не смог иначе… — накрываю ее губы и целую. Сам.

Я никого не целовал после Олеси. И сейчас я не сравниваю. Я не забыл. Но разрешаю себе эту новую любовь.

Отрываюсь от Джаади на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Она смотрит на меня затуманенным взглядом, губы припухли, щёки горят румянцем. Такая искренняя и прекрасная.

— Потому что влюбился в тебя с первого взгляда, — шепчу ей.

И снова вбираю в себя её вкус. Вкус спелых ягод, сладкий, пьянящий, такой живой. Будто целую солнце, горячее и ласкающее одновременно, обжигающее и дарящее жизнь. Я не могу насытиться, не могу оторваться, не могу поверить, что это реальность.

Сам ещё не веря, что можно полюбить за такой короткий срок.

Один взгляд — и всё перевернулось.

Я столько лет был один.

Я привык к одиночеству, сроднился с ним, сделал его своим панцирем. Работа, пациенты, лечебница — вот и вся моя жизнь. Я не позволял себе даже думать о женщинах, о тепле, о близости. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком похоже на предательство памяти.

А теперь...

Я смотрю на неё. На эту удивительную девушку, которая за несколько дней разрушила все мои стены, все запреты, все страхи. Которая заставила меня бросить всё и мчаться, чтобы спасти её.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал тебя, — касаясь губами её виска, — Сам не знал, что жду. А ты пришла.

Она прижимается ко мне ещё крепче.

Я закрываю глаза и просто держу её в объятиях. Чувствую, как бьётся её сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. Вдыхаю запах её волос.

— Я никогда не думал, что смогу снова... — голос срывается, — полюбить…

— Я не боюсь твоей прошлой любви, Александр. Я знаю, она всегда будет с тобой. И это правильно. Ты бы не был собой без неё. Но я хочу быть твоим настоящим. И будущим.

Я целую её снова. В этот раз нежно, благодарно, обещая всё, что только можно обещать. И чувствую, как оттаивает последний лёд в груди. Как оживает то, что я считал мёртвым навсегда.

ЭПИЛОГ

ДЖААДИ

Я учусь, работаю в лечебнице. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что сегодня узнаю что-то новое.

Я подружилась с Александрой и Элоди.

Сандра — мягкая, понимающая, всегда готовая выслушать и поддержать. Элоди — острая на язык, деятельная, но с огромным сердцем. Мы сидим вечерами на кухне, пьём травяной чай, смеёмся, спорим.

Торан иногда приезжает, но, мне кажется, не ко мне, а к ней. Теперь я вижу. Его взгляд, когда он смотрит на Элоди, говорит больше любых слов. Он теряется рядом с ней, его привычная суровость куда-то исчезает, остаётся только растерянный мужчина, который не знает, что делать с этим новым чувством.

Но Элоди непреклонна. Она не из тех, кто согласится на роль второй жены. Не из тех, кто будет терпеть унижения и делить мужа с другими. Она не намерена становиться второй женой, роль которой с трудом может предложить мой брат. Она прямо сказала ему об этом при мне, когда я случайно стала свидетельницей их разговора.

— Ты хочешь меня? — спросила она прямо, — Тогда будь готов дать мне всё. Не часть. Не иногда. Не на вторых ролях. Всё.

Торан молчал. А что он мог ответить? Он — наследник рода, связанный традициями, обязательствами, долгом.

Я вижу в его взгляде сомнения. Вижу борьбу, которая идёт в нём. Он никогда не был плохим, но теперь, думаю, он лучше меня понимает.

И только от него будет зависеть захочет ли он заплатить цену любви или страх возьмёт своё. Ему труднее. Я всего лишь дочь, а он — наследник…

Я молюсь, чтобы у него хватило сил.

А ещё мы сыграли ещё одну свадьбу.

По традициям Александра.

Это было прекрасно.

Элоди и Сандра украсили всё за несколько часов. Цветочная арка из белых и желтых цветов. Дорожка из лепестков к самому прибою. И небо — такое синее, будто специально для нас.

Я в белоснежном приталенном платье, которое Сандра сшила для меня. Оно было лёгким, струящимся, совсем не похожим на тяжёлые свадебные одежды моего народа. С распущенными волосами. Впервые в жизни я позволила себе выйти на люди с непокрытой головой, с волосами, которые трепал ветер.

Я чувствовала себя такой свободной и счастливой. Босая, с открытыми плечами, я шла по тёплому песку к нему. Ветер играл моими локонами, море шумело в такт сердцу, а главное — глаза смотрели на мужчину напротив, который надевал на безымянный палец обручальное кольцо.

Он ждал меня у арки. В простой белой рубашке, с распахнутым воротом, с той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени. Голубые глаза сияли ярче неба.

На свадьбе были Лоренцо со своей семьёй. Его жена, такая элегантная, улыбалась мне. Их дочка, та самая, которую когда-то спас Саша, — подросшая, серьёзная девочка с огромными глазами, — держала букет невесты, пока мы обменивались клятвами.

Александра с дочкой Викторией и мужем Фредериком. Виктория, маленькая копия отца, всё пыталась поймать лепестки, которые ветер сдувал с арки. Фредерик, молчаливый и надёжный, обнимал беременную жену за плечи.

Элоди в красивом голубом платье, которое так шло к её глазам, и я видела, как она украдкой поглядывает на Торана, который стоял в стороне. Приехал. Значит, не всё потеряно.