Мейт и остальные врачи лечебницы. Все, кто стал мне семьёй за эти месяцы.
А потом был праздник на берегу. Костер, песни, танцы.
Александр танцевал со мной, неуклюже, но так искренне, что я смеялась от счастья. Лоренцо произносил тосты. Сандра плакала от умиления.
В ту ночь я станцевала для него свой танец.
Тот самый, который обычно девушки дарят мужу в первую брачную ночь. В моём народе это древний обычай: жена танцует для мужа, когда они остаются одни. Танец любви, который я бы не за что не станцевала для Карьяна.
Александр смотрел на меня, не дыша. В его глазах горел огонь, от которого у меня плавилось сердце.
Я танцевала для него. Всё, что не могла сказать словами, я говорила движением. Свою благодарность. Свою любовь. Своё обещание быть с ним всегда.
Когда танец закончился, я замерла напротив него, тяжело дыша. Грудь вздымалась, волосы разметались по плечам, в глазах стояли слёзы.
— Я люблю тебя, — сказала открыто, отдавая ему всю себя.
***
Одна встреча. Один поцелуй. Могут изменить твою жизнь.
Могла ли я подумать что так произойдёт? Конечно, нет. Я и надеяться боялась.
Я выросла в мире, где всё решалось без меня. Где моё мнение ничего не значило, а моя жизнь была расписана на годы вперёд. Замужество. Дети. Покорность. Тишина. Я не смела мечтать о другом, потому что мечты только делают больнее.
Я уже почти смирилась.
Смирилась с тем, что стану второй женой Карьяна. С тем, что моё тело больше мне не принадлежит.
Отец, сам того не ведая, привел меня к моей судьбе. Он думал, что отправляет меня к целителю, чтобы починить сломанный товар. А отправил — к любви всей моей жизни.
Мужчина оказался чужаком, но в действительности самым близким и родным.
Первые дни я боялась отводить от него взгляд. Всё казалось сном, который вот-вот развеется. Наверное, выглядела сумасшедшей и немного одержимой. Сидела и смотрела, как он спит, как дышит, как хмурится во сне. Считала удары его сердца, прижавшись ухом к груди. Боялась закрыть глаза, заснуть, а когда проснусь — не увидеть его. Быть женой Карьяна. Снова оказаться в той золотой клетке, из которой он меня вырвал.
Но дни шли, и я училась жить счастливой.
Училась просыпаться с улыбкой. Училась просто быть — без страха, без оглядки, без вечного ожидания наказания.
Возможность ходить сама вернулась ко мне.
Отец обвинил меня в обмане, что я специально все разыграла. Выставил меня хитрой, и что я специально обольстила чужака.
На свадьбе он ничего не сказал. Но потом, когда требовал за меня деньги, он наговорил много гадостей.
Говорил что я предательница. Что я позор рода. Что он проклинает день, когда я родилась.
Я слушала и молчала. Что я могла ответить? Что он сам привёз меня к моему счастью? Что его жестокость и стала причиной моего побега? Он бы не понял.
Сумма моего выкупа была огромной. Я слышала эту цифру в храме и ужаснулась. Столько денег у простого лекаря быть не могло. Я сильно переживала, откуда у Александра она.
Но он просил не переживать, довериться. Смотрел своими голубыми глазами и говорил: «Всё будет хорошо, Джаади. Я всё улажу».
Ему помог его друг Лоренцо ван Дейк. И не только с деньгами, которые как я подслушала, Александр у него одолжил. Он помог с другим. С тем, чего я боялась больше всего.
Карьяном.
Того, что он будет мстить. Карьян — человек обеспеченный и обладающий властью. Унижение, которое он пережил в храме, не могло пройти бесследно. Такие люди не прощают. Да, дотянуться до чужаков сложно, но не невозможно. У него хватило бы денег нанять убийц, поджечь лечебницу, отравить воду.
Я ужасно боялась, что навредит моему мужу… Подумать только… мужу… Я всё ещё не могла привыкнуть к этому слову. Оно звучало так странно и так правильно одновременно.
Но и тут друг Саши помог. Лоренцо ван Дейк — человек не менее влиятельный, чем Карьян. У него свои корабли, свои люди, своя власть. Этот человек предупредил, что если подобное произойдёт, то и он будет мстить — и мало им не покажется.
Карьян отступил. Не смирился, не простил, а просто понял, что цена мести слишком высока. И это знание принесло мне покой.
Саша сказал, что благодаря ему у него есть лечебница, да и он до сих пор жив.
Я безмерно благодарна этому мужчине. И не раз ему об этом сказала.
Он с легкой улыбкой принимал мои слова и говорил, что мой муж всего этого заслуживает. Что Александр — лучший врач, которого он знает, и что его лечебница — гордость всего города.
С этим я была полностью согласна.
В отличие от моей семьи.
Отец не общается с нами. Для него я перестала существовать.
Он не приезжает сам и нам запретил. Не пишет. И я не пишу ему. Только Алише.
Мне ужасно хочется посмотреть на братика. На маленького, которого она родила месяц назад. Алиша пишет, что он похож на неё. И я рада, что у неё родился сын, а не дочь. Потому что вдруг бы она родилась такой же свободолюбивой, как я… И пришлось бы ей пройти через то же, через что прошла я.
Я не хочу, чтобы какая-либо девочка проходила через это.
Я не презираю обычаи своего народа, просто они словно не мои… не знаю, это трудно описать словами… Как одежда, которая тебе велика. Как обувь, которая жмёт. Вроде и красиво, вроде и правильно, а носить невозможно.
Как и то, что однажды мне поведал Александр.
О своём мире. О своём прошлом. О другой жизни… О другом мире…
Хотя я отчего-то сразу ему поверила, даже не усомнилась ни на секунду. Потому что он сам — доказательство.
Таких, как он, больше нет. Он один. И я не знаю, чем обязана судьбе, что мы встретились.
Он прошел тяжелый путь. Потерял свою жену, верю в любовь, в будущее…
И я хочу быть достойной этого дара. Хочу каждый день доказывать, что его выбор был правильным. Хочу стать для него тем же, чем он стал для меня — светом в темноте, надеждой, домом.
Я сижу на веранде лечебницы, глядя на море. Оно всё так же шумит, всё так же бесконечно, всё так же свободно. Рядом, обняв меня за плечи, сидит Александр. Мой муж. Моя судьба. Моя любовь.
— О чём думаешь? — спрашивает он тихо.
Я поворачиваюсь к нему. Смотрю в эти голубые глаза, которые согревают лучше любого солнца.
— О том, что если бы мне дали выбрать заново, то я бы прошла через всё это снова. Через боль, через страх, через отчаяние. Только чтобы оказаться здесь. С тобой.
Он улыбается. Наклоняется и целует меня.
— Я тоже, Джаади. Я тоже.
И море шумит. И чайки кричат. И жизнь продолжается. Самая прекрасная жизнь, которую я только могла себе представить.
КОНЕЦ
