Тысячи Осеней. Том 2 - Сиши Мэн

В борьбе за власть отцы и дети испокон веков шли друг против друга, в этом не было ничего удивительного. Но Юйвэнь Юнь носил титул наследного принца уже давно, трон рано или поздно все равно перешел бы к нему. И раз он оказался столь нетерпелив, что не остановился даже перед убийством родного отца, значит, вырос по-настоящему бесчестным злодеем.

– Юйвэнь Юнь знает, что вы все видели и слышали, потому и хочет схватить вас? – уточнил Шэнь Цяо у Доу Янь.

Глаза девочки покраснели от слез, но она кивнула и ответила:

– Я страшно боялась, что братец меня увидит, так что не смела даже пошевелиться, пока он находился в опочивальне. Потом он вышел и объявил, что его величество скончались, поднялась суматоха, и тогда я выбежала из комнаты. Но Юйвэнь Юнь заметил меня близ покоев его величества и заподозрил, что я видела, как он убивал государя. Он послал за мной и велел прийти во дворец, дабы «вместе с двоюродной сестрицей предаться воспоминаниям».

– Известно ли сие вашему отцу и старшей принцессе Сянъян? – спросил Су Вэй.

– Братец очень мнительный, – покачала головой Доу Янь. – Я не посмела ничего рассказывать батюшке с матушкой из опасений, что они ненароком выдадут себя в его присутствии, ежели узнают правду. Они думают, что я просто глубоко опечалена кончиной дядюшки. Едва объявили о завершении траура, как братец тут же послал за мной, а я, побоявшись, что батюшка с матушкой не смогут ему помешать, в одиночку сбежала из дома и отправилась к господину Бяню. Увы, его усадьба уже опустела.

Тут в дверь постучали. Су Вэй вышел и вскоре вернулся с миской горячей лапши.

– Вы наверняка проголодались, А-Янь. Поешьте, потом продолжим разговор.

Девочка давно не ела, и при виде лапши у нее слюнки потекли. Низко склонившись над миской, Доу Янь жадно принялась за еду. Она была так голодна, что от всей ее сдержанности и утонченного воспитания не осталось следа – в конце концов, несмотря на всю спокойность и рассудительность, она была лишь ребенком.

У Юйвэнь Сяня сердце разрывалось при виде исстрадавшейся девочки.

– Не спешите, – вырвалось у него. – А то можете поперхнуться.

– Неужто прежний государь не ведал, каков собой Юйвэнь Юнь? – проговорил Шэнь Цяо. Однажды ему довелось встречаться с Юйвэнь Юном, и тот не показался ему глупцом.

Су Вэй спохватился, что не представил Шэнь Цяо, и поспешил исправить оплошность:

– Ваше высочество, сей господин – монах Шэнь с горы Сюаньду.

Юйвэнь Сянь вздохнул:

– Монах Шэнь, вы, должно быть, не знаете, что покойный государь держал наследного принца в строгости. Зная, что тот пристрастился к выпивке, он велел, чтобы в Восточном дворце не было и капли вина. Наследный принц давно таил недовольство, но, пока государь здравствовал, ему приходилось молча сносить такое обращение.

Никаких иных пояснений Шэнь Цяо не требовалось. Ему тут же все стало ясно.

Юйвэнь Юня слишком долго ограничивали в его прихотях, и нрав его испортился: он сделался жестоким и кровожадным. Видя, что отец пребывает в расцвете сил, и не зная, сколько еще придется ждать трона, наследный принц потерял всякое терпение и решился действовать. Неизвестно, были у него сообщники или он действовал сам по себе. В любом случае, врагов у Юйвэнь Юна, запретившего буддизм и даосизм, покончившего с Северной Ци и готовившегося к войне с тюрками, хватало во всей Поднебесной, и желающих пособить Юйвэнь Юню даже и в императорском дворце нашлось бы предостаточно. Взять хотя бы императрицу Ашина: как терем над рекой, что первым встречает луну, она ближе всех была к государю, а потому ей было проще, чем кому-либо, навредить ему.

Шэнь Цяо вдруг вспомнились слова Янь Уши о наследном принце и рассуждения о судьбе Северной Чжоу. Все его предсказания сбывались одно за другим прямо на глазах.

Вспомнил он и о том, что произошло в заброшенном храме. Сердце даоса сжалось, он тяжело вздохнул и лишь усилием воли взял себя в руки.

– В дороге я слышал, будто бы Юйвэнь Юнь пожелал обновить дворец и развернул большое строительство, – заговорил он. – Слышал и о том, что он будто бы выслал немало сановников, посмевших ему прекословить. Правда ли сие?

Монах не был подданным Северной Чжоу, к тому же и сам Юйвэнь Юнь не пользовался народной любовью, а потому никто не счел упоминание нынешнего государя по имени неподобающим.

– В двух словах и не расскажешь, – начал Су Вэй. – Согласно обычаю, траур по почившему государю надобно держать больше месяца, однако минуло лишь десять дней, и его величество велели всем прекратить скорбеть. Тогда многие придворные сановники принялись возражать и взывали к сыновней почтительности нового государя, но тот ответил лишь, что предки его были сяньбийцами, потому ему незачем следовать ханьским обычаям, а сановникам нечего нести всякий вздор и лезть в дела правящей семьи. Он заявил, что впредь любой, кто посмеет во всеуслышание поучать государя, будет объявлен смутьяном, наказан палками, а потом со всей семьей выслан из столицы.

– Государь досадовал, что нынешний дворец слишком мал и недостаточно пышен для хозяина Поднебесной, – продолжил Юйвэнь Сянь, – а потому распорядился обновить его, а у дворцовых стен разбить большой сад, дабы императорская семья могла там отдыхать и охотиться. Война предыдущего государя с империей Ци потребовала много людей и денег, но император не хотел поднимать налоги для простого народа и велел все богатства Северной Ци передать в государственную казну. Никто не ожидал, что новый государь, едва взойдя на трон, одним росчерком кисти вернет эти богатства в дворцовую сокровищницу… – Он горько улыбнулся. – Многие сановники подавали прошения с возражениями и поплатились за это.

– Отец был подобен отважному тигру, а сын оказался хуже шелудивого пса! – сердито нахмурившись, заметил Шэнь Цяо. – Поистине достойно сожаления!

Солнце Северной Чжоу до сих пор поднималось все выше и выше – неужто по вине какого-то взбалмошного юнца ему суждено закатиться?

Юйвэнь Сянь покачал головой:

– Монах Шэнь, вы посвятили себя боевым искусствам и оттого не особенно сведущи в дворцовых интригах. На первый взгляд кажется, будто император просто захотел присвоить богатства и потратить их на личные нужды, но на самом деле то лишь предлог, дабы выявить несогласных, устранить недовольных и посмотреть, кто по-настоящему ему предан. Те, кто всецело поддерживал предыдущего государя, ему не нужны, как и те, кто не захочет слепо следовать за новым, вот он и хочет нанести удар первым, дабы избавить себя от лишних хлопот в будущем. Его величество, как-никак, много лет пробыл наследным принцем и в совершенстве овладел всеми уловками, свойственными правителю.

– Это уж точно, – мрачно согласился Су Вэй. – В управлении государством он ничего не смыслит, сколько его ни учили, но, чтобы расправляться с неугодными, ему наставник не нужен – эту премудрость он и сам освоил. Так хорошо освоил, что вы, циский князь, аж ко мне примчались в поисках убежища!

Юйвэнь Сянь лишь печально усмехнулся.

Некогда Янь Уши говорил, что хочет поддержать циского князя, и, памятуя о его словах, Шэнь Цяо заговорил:

– Простите сего ничтожного даоса за прямоту, но с давних времен говорят: «Больше содействия получает тот, кто обретает путь к истине, а кто теряет этот путь, тому меньше оказывают помощи» [16]. Юйвэнь Юнь готов попрать здравый смысл, лишь бы поступить наперекор покойному отцу. Если так пойдет и дальше, боюсь, все достижения прошлого государя пропадут втуне – их все равно что водой смоет. От нынешнего благополучия империи Чжоу не останется и камня на камне: земли Ци к ней присоединили совсем недавно, обстановка в стране неспокойная, к тому же у границы тиграми ходят тюрки, бросая на нас алчные взоры и поджидая лишь удачного случая. Ваше высочество, вы всегда пользовались большим уважением и обладали огромным влиянием…

Юйвэнь Сянь жестом остановил его. Вид у него был удрученный, в лице отразился испуг: