Сестра моя (СИ) - Тару Иви

Водяник в рогозе булькнул снова, что она расценила, как разрешение. Впрочем, водяник к ней всегда хорошо относился, не безобразил.

Рада сняла лук, откинула крышку тула, поднесла руки ко рту, сложила особым образом и крякнула раз, другой. Призыв утицы вскоре не оставил равнодушным крупного селезня, он медленно поплыл к берегу. Выманить его на берег Рада и не надеялась, но бить лучше ближе к берегу, чтоб потом в воду не лезть. Рядом с ней уже лежал камень, и когда селезень подплыл совсем близко, вертя головой, в поисках подружки, Рада швырнула камень в воду, попала как раз позади селезня. Как и было задумано, птица взмахнула крыльями и взлетела, стрела вжикнула, селезень на миг завис в воздухе, потом сложил крылья и полетел вниз камнем. Упал, как и рассчитывалось, не воду, а в заросли рогоза шагах в пятидесяти. Остальные птицы встрепенулись, пошумели, но быстро успокоились и занялись привычным делом.

Рада закинула лук за спину и поспешила к месту падения птицы, но притормозила, услышав сперва мужские голоса, а после разглядев и головы. Парней было двое, один чуть помладше ее, второй, наверное, ровесник. Он и плечами был шире, и на подбородке у него уже кудрявилась темная поросль.

Младший, с волосами, закрывшими пол-лица, держал за шею мертвого селезня. У второго волосы придерживал наголовень, он тянул на себя стрелу, засевшую в тушке птицы.

‒ Вельша, давай быстрей, ‒ гнусавил первый.

Вельша выдернул стрелу, осмотрел двурогий наконечник, хмыкнул немного разочарованно:

‒ Костяной… Ладно, сгодится и такой. Все, уходим.

‒ Вот бы еще водяного чеснока накопать, с ним даже лягушка хороша, а уж…

‒ Хороши вы, чужую добычу делить, ‒ не выдержала Рада, выходя из кустов.

Оба развернулись к ней, но не сильно удивились.

‒ Чо, чужую-то? ‒ набычился тот, что с повязкой. ‒ Наша добыча.

‒ Ага, а стрелу ты чем пустил ‒ дунул-плюнул? Что-то не вижу при тебе лука, ‒ Рада сняла лук с плеча и быстро наложила стрелу на тетиву. ‒ Смотри, как бы тебе в гости сестра этой не прилетела. ‒ Она кивнула на стрелу, которую парень держал в руках. ‒ Кидай сюда птицу. ‒ Рада прицелилась в того, кто держал селезня за шею.

Младший нахмурился ‒ получить стрелу в грудь или еще куда-нибудь, не хотелось.

‒ Да не выстрелит он, ‒ старший сплюнул на землю, ‒ клади утицу в мешок и пойдем.

Быстрый взгляд на мешок, из которого торчали заячьи лапы, подсказал Раде, куда делась добыча из силков.

‒ Так вот кто мои силки разорил! Да вы тати лесные, что ли?

‒ Может, и тати, иди отсюда, парень, коль не хочешь битым быть.

Самоуверенность воришек совсем ее разозлила, она натянула лук, прикидывая, куда попасть бродяге, в руку или ногу, чтоб понял, что шутки кончились. Сзади тихо хрустнуло, увлекшись спором с парнями, Рада упустила, что те могли быть тут не одни. Холодное лезвие уткнулось ей в шею.

‒ Опусти лук, ‒ сказал голос за ее спиной, ‒ не то порежу.

Выполнять приказ Рада не спешила.

‒ Уверен, что не спущу стрелу, даже если ты горло мне резанешь? И что я промахнусь? ‒ Она приподняла лук, целясь теперь точно в грудь младшему.

‒ Может, и не промахнешься, ‒ голос за спиной был спокоен. ‒ Почему ты думаешь, что мне не все равно?

‒ Потому что это не так.

Теперь Рада явно чувствовала запах костра, исходящий от всех троих. Пахло дымом, давно нестиранной одеждой и потом. Тут уж ей стало понятно, парни-то не Кологривские, пришлые, потому и шастают по чужим силкам, не боятся наказания. Живут в лесу не один день, а раз к людям не вышли, значит, причина есть не показываться. Но зато она знала, что они не случайно собрались в одном месте, может, они братья или побратимы, значит, друг за дружку стоять будут.

‒ Убери нож, ‒ сказала она, ‒ а я лук уберу, потом отдайте мою добычу и разойдемся.

‒ Ага, ‒ хмыкнул тот, что держал нож у ее горла, ‒ и ты побежишь рассказывать про нас, чтоб облаву устроили.

‒ Зачем? ‒ удивилась она. ‒ Живите себе, где хотите, только чужие силки не режьте.

‒ О чем ты?

‒ Спроси у своих друзей. Второй раз мои силки опустошают. Своих не хватает ума сделать?

‒ Вельша? Малята? Это правда?

‒ Да что такого? ‒ Вельша пожал плечами. ‒ Подумаешь. Нам тут с голода, что ли, пухнуть? Чего ты такой честный-то стал, Яр?

Второй парень, закивал, полностью поддерживая товарища.

‒ Да не в этом дело, ‒ с досадой бросил тот, которого назвали Яром, ‒ теперь весь город будет знать, что мы в лесу промышляем.

‒ Не узнают, если некому рассказать будет, ‒ Малята посмотрел на Раду и цыкнул зубом.

От его слов Раде стало не боязно, но точно не спокойно. Этим одичалым хватит ума прибить ее тут.

‒ Ладно, не расскажу о вас никому, ‒ стараясь говорить спокойно предложила она. ‒ Птицу отдайте, да идите себе. Зайца, так и быть, забирайте.

‒ Ишь ты! Какой добренький, ‒ захихикал Малята. ‒ Смотри, лук у него какой справный. Уж я-то разбираюсь. Нам такой точно пригодится.

‒ Ладно, возьмите лук, и нож у меня тоже хороший. ‒ Рада попыталась чуть повернуть голову, чтобы отодвинуть опасное лезвие дальше, но острие все так же кололо ей кожу, грозя проткнуть. ‒ Отпустите, все ваше будет.

‒ Оно и так наше будет, ‒ засмеялся Вельша.

‒ Откуда ты знаешь, может, оружие у меня заговоренное? Возьмешь без спроса и руки отсохнут или без глаза останешься.

Сзади чуть хмыкнули, нож на миг отодвинулся, Рада откинулась назад, одновременно подсекая Яра за ногу, упала на спину, но успела перевернуться кошкой и встать на четвереньки. Ее попытались схватить за щиколотку, но она оказалась проворней, вскочила, рука Яра ухватила было за ее плечо, но лишь мазнула по войлоку шапки и сдернула.

Рада подхватила лук и рванула с места дикой козой.

‒ Леший побери! Тож девка! ‒ неслись ей вслед крики, но она уже мчалась, ловко огибая кусты, перепрыгивая завалы.

Отпускать ее не собирались, она ощущала погоню спиной и кожей на голове. Бежать сразу к камню не стала, повела парней по большому кругу, вывела к болоту с другой стороны, там уже было топко, она прыгала с кочки на кочку и наконец вышла на твердое место и остановилась, чуть согнувшись, стараясь выровнять дыхание.

Троица стояла на небольшом островке зелени, шагах в двадцати от нее и оглядывала воду, затянутую ряской.

‒ Что ж не бежите? ‒ спросила она, выпрямляясь. ‒ Давайте, вот же я!

Она раскинула руки и покрутилась на месте.

Малята хотел сделать шаг вперед, но Яр вытянул руку ‒ остановил.

‒ Трясина тут, ‒ бросил он зло. ‒ Завела девка.

‒ У, лешачка! ‒ крикнул Вельша и посмотрел на нее круглыми глазами.

‒ Трясина, ‒ подтвердила Рада. ‒ Водяник вас тут с радостью встретит. Будете знать, как чужое брать.

Вельша с Малятой принялись выкрикивать ругательства. Яр же смотрел на нее и щурился. Рада тоже смотрела. В этой компании он был самый старший, лет девятнадцати примерно, длинные, давно нечесаные патлы спускались по сторонам обветренного лица. Цвет волос темный, то ли от природы, то ли от грязи, вместо бороды над губой пробивались рыжеватые усы. Рада хмыкнула ‒ точно не Кологривский. Тут без бороды только в иноземном дворе встретишь кого, и то редко. Ростом он был, наверное, с Венрада, и такой же поджарый, но с широкими плечами, которые не могли скрыть ни заношенная рубаха, ни короткая безрукавка из замши, отороченная вылинявшей тесьмой.

‒ Что, так и оставишь нас тут? ‒ спросил он. ‒ На смерть.

‒ Ой! А вы меня хотели кашей угостить, а не жизни лишить, а я-то не поняла, ‒ она расхохоталась, как можно обиднее.

‒ Вот дай только выбраться, я тебя не только жизни лишу, но еще чего-нибудь... ‒ заорал Малята, но тут же умолк, получив локтем в бок от Яра.

‒ Не хотели мы тебе вреда, клянусь. Я не хотел, ‒ поправился он, видя, как она презрительно скривилась.

‒ Можешь не клясться, веры тебе все равно нет, ‒ Рада поправила лук за спиной. ‒ Так и быть, скажу. Вон за той березой, если идти осторожно, будет проход в трясине.