— Да.
— Тогда забудь, — спокойно ответил на это Кристиан. — Ради своего же блага.
— Я не буду вредить Ив, — прохрипел конюх.
Но едва он столкнулся взглядом с холодными глазами Корнуэлла, понял, что последний переживает не за баронессу.
— Чего нельзя сказать о твоей сестре, правда? — спросил Кристиан.
Из мертвенно-бледного Клод стремительно стал пунцовым.
— Эдна ничего не скажет!
— Кто еще знает о ребенке?
Клод упрямо потянулся к дверной ручке, будто желая сбежать, но Корнуэлл произнес:
— Лучше ответь мне, Бэзил, если хочешь помочь своей хозяйке.
— Вы просто пытаетесь, — задохнувшись, прохрипел Клод, — избежать скандала!
— Не строй догадок. Мне нужны имена.
— Барон Мэдок, его приказчик Дрейк Харрис, доктор Никсон, Эдна и я.
Кристиан достал второй стакан, наполнил его до середины, подошел к Клоду и протянул ему:
— Пей.
Клод взял дрожащими руками, растерянно взглянул на Кристиана, но тот бросил:
— Побыстрее. Уверен, ты никогда не пил ничего дороже.
Конюх покривился, но покорно опрокинул в себя содержимое и всхлипнул.
— Да, это крепкий алкоголь, — усмехнулся Корнуэлл, забирая у него стакан.
Пока Клод боролся с приступом тошноты, Кристиан положил ладонь на его плечо и подтолкнул обратно к стулу.
— Присядь.
Он достал шкатулку с сигарами, всучил конюху одну и поднес огня.
— Давай-ка прикури.
— Я не…
— Что ты мямлишь все время? Давай, — он с равнодушием наблюдал, как Клод давится дымом. — Нравится?
— Нет.
— Плевать. Это лучшие сигары в Ниваре. Затянись поглубже, Бэзил. Ну? Получше?
Тот закивал, краснея от спазма, и Кристиан поторопил:
— Теперь расскажи, что случилось с Ханной.
— Ее нашли в реке.
— Это я знаю, — ответил Корнуэлл, приваливаясь бедром к столу и наблюдая за конюхом сверху вниз, — кто об этом позаботился?
— Я не уверен… — горько отозвался Бэзил. — Ханна всегда слушалась отца и была его любимицей. И она ненавидела Ив. Я пробовал… пытался ее успокоить, но она презирала Иветту буквально за все: ее мягкость и нежность…
— Мы сейчас про мою жену говорим? — усмехнулся Корнуэлл. — Ну допустим. Дальше.
Клод вновь подавился дымом и вскинул покрасневшие, слезящиеся глаза.
— После того, как Ив ее выгнала, она явилась и все рассказала барону. И пообещала, что ославит Ив, если ей не заплатят.
— Кто об этом знал?
— Все. И Харрис тоже.
— Приказчик барона?
— Да.
Клод опят запыхтел и надсадно закашлял.
Корнуэлл без обиняков похлопал его по спине, без сантиментов забрал сигару и бросил в огонь камина.
— Ну и кашу вы заварили, — сказал он, подходя к столу. — Значит у нас любовный треугольник, убийца и тайный доброжелатель.
— Что? — растерянно прошелестел Клод, в конец растерявший всю свою злость.
— Писать умеешь?
— Да.
Корнуэлл положил на стол листок и поманил Клода пальцами.
— Шевелись давай.
И конюх, привыкший к подобному тону, подошел и склонился над столешницей.
— Что писать?
— Свое имя.
Клод стер со лба испарину и аккуратно вывел буквы. Корнуэлл тут же взял лист, скомкал и бросил в огонь. На недоумение Бэзила ответил полным равнодушием.
— Девка, которую моя жена привезла из замка, ей верна? — спросил он.
— Да, Таша очень любит Иветту. Им обоим было сложно в замке, и они очень сблизились. Мой отец… он… Таша от него тоже натерпелась немало.
Кристиан посмотрел на Клода внимательно, внезапно обхватил его шею рукой и приблизил к своему лицу:
— А ты где был?
— Я…
Клод вскинул взгляд и столкнулся с карими глазами Корнуэлла, в которых закручивался смерч.
— Я умолял ее бежать, — снова задрожал конюх. — Быть со мной. Я люблю ее!
— Я вижу — как.
Корнуэлл сжал пальцы и оттолкнул от себя Бэзила, а сам сел за стол, притянул к себе стакан и покрутил слегка, создавая внутри воронку.
Клод же схватился за шею, потер, болезненно скривившись.
— Что теперь? — спросил он.
— Исчезни, — холодно вымолвил Корнуэлл. — С этим ты справишься, я уверен.
— Но Ив…
— Я ей объясню, что у тебя возникли непредвиденные дела. Обещаю, она не станет тосковать. Свободен.
Клод сглотнул сухими губами. Его плечи ссутулились, а взгляд окончательно потух.
— Я не могу… не могу… умру без нее.
Корнуэлл тихо рассмеялся и поднял на конюха насмешливый взор.
— Через пару лет, поверь мне, Бэзил, ты научишься иначе смотреть на вещи. Женщин вокруг слишком много, чтобы страдать по одной единственной. И они всегда выбирают того, кто сильнее и успешнее.
На миг в глазах конюха промелькнуло нечто горькое.
Кажется, Кристиан попал в точку.
Клод подошел к двери, но Корнуэлл снова его окликнул.
— Бэзил, постой! Чуть не забыл, — он вновь приблизился к конюху, а рукой уперся в дверное полотно. — Я ценю конфиденциальность.
— Я же сказал, что…
Корнуэлл до того резко дернул его за рубаху, что треснула горловина.
— Послушай, — холодно, проникновенно и совершенно искренне произнес он. — Скажу прямо. Начнешь болтать, я тебя уничтожу.
И он мотнул Клода так, что тот лязгнул зубами.
— Ты меня понял?
— Да! — процедил конюх сквозь зубы.
— Отлично, — Корнуэлл разжал кулак и толкнул дверь. — Шевелись.
Он проводил Клода взглядом и вернулся к столу. В тишине, которая казалась тяжелой и душной, он налил себе еще выпить. Осушил стакан и в задумчивости покрутил его в руке. А затем посмотрел в камин — пламя плясало, словно в насмешку.
Корнуэлл почувствовал себя идиотом.
В Фавре он иногда ощущал ту страшную беспомощность, от которой стремился избавиться всю жизнь. Вспомнил удушающее чувства страха, когда по его спине снова и снова прилетали удары кнута. В ушах нарастал гул прядильных машин и говор мальчишек, которые работали у ткацких станков. Где-то призрачно бил колокол, созывая работников строем идти на фабрику.
Кристиан прикрыл глаза и с размаху бросил стакан в камин — стекло с лязгом разлетелось о каминную решетку.
Глава 25
Слуги были заняты подготовкой к отъезду хозяина — он объявил об этом твердо, не считаясь ни с кем. Он едет в столицу Нивара, Сольвер.
С самого утра мне пришлось успокаивать Ташу, у которой новость об увольнении Клода выбила почву из-под ног.
— А ну-ка сядь, краса моя, — сказала я, когда она, стараясь скрыть слезы, вздрагивала где-то в уголочке. — Рассказывай.
Я усадила ее перед собой.
— Клод хоть как-то меня защищал, — сказала она. — А теперь я… совсем одна.
— Что значит одна? Ты со мной. Напомни-ка, сколько лет мы уже знакомы?
— Так… батюшка ваш привез, когда моя мать умерла, — сказала она. — Мне девять было.
Соображала я быстро, но тут мне потребовалась перезагрузка обоих полушарий.
— Погоди ты, — осадила ее и нахмурилась. — Он тебя привез… Ты мне что… сестра?
— Я такого никому не говорила. Клянусь, — зашептала Таша. — И не скажу. Вот вам клятва! Пожалуйста, только не гоните прочь. Я больше и жаловаться не стану. Обещаю…
— Подожди. Не верещи.
Я поднялась на ноги.
Этот мир, вероятно, проверял меня на прочность!
— Вот что, Таша, — сказала я, обернувшись и посмотрев на оторопевшую, бледную и трясущуюся девушку. — Больше не выкай мне. С этого дня никто тебе плохого слова не скажет. Начнешь учиться. Я поговорю с Маршаллом. Работать будешь и дальше. Работа — это гарантии, понимаешь? Как и в замке станешь получать жалование. Чем больше освоишь и чем усерднее будешь трудиться, тем быстрее будет расти твоя зарплата и, возможно, должность.
Ее лицо вытянулось от изумления.
А я вдруг увидела, сколько схожих у нас черт. Обе мы худые и угловатые. Черты лица тонкие и нежные. Вот только Ташка светловолосая и миловидная.
Значит отец Ив, нагуляв незаконнорожденную дочь, попросту сунул ее в служанки к законной наследнице?
