Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— А насчет Клода не переживай, — успокоила ее. — Я найму его обратно.

С Маршаллом я поговорила без лишних свидетелей, но не обошлось без его недоуменного: «Для чего платить жалование женщине?» и иных высказываний, за которые ему бы светил срок в пожизненное на феминистическом суде.

— Я хочу, чтобы она получила образование, — наконец, окончательно обескуражила я управляющего.

Кстати, Маршалл выполнил мое поручение и узнал по поводу стоимости некоторых материалов и работ для ремонта фабрики. Но теперь у меня не хватало рук, чтобы заняться этим вплотную. Да и не только рук… Мне нужен был человек, которому я могу доверять. Клод хоть и был молод и не имел должной хватки и матерости, был прекрасным исполнителем, и я чувствовала от него искреннюю поддержку.

И куда он мог пойти?

Крепкий молодой мужчина, обученный счету и грамоте, работу найдет, в этом я не сомневалась. Но захочет ли он вернуться?

Весь день мой муж и граф Льорна мотались по делам, оставив на меня Дотса.

Вечернюю прогулку с собакой я совместила с чтением. Меня порадовала библиотека в доме Корнуэлла. Нет, она не была обширной и не давала ответы на все вопросы, но что-то из нее подчерпнуть было можно.

Когда я собралась спать, Дотс забрался в мою постель, точно ему было отведено там почетное место.

— Ну уж нет, — сказала я, пытаясь его сдвинуть. — Прости, дорогой, но ты пахнешь псиной! Когда тебя мыли в последний раз?

Как оказалось, пес водные процедуры не любил. Даже мыть лапы давал с крайней неохотой.

Он обиженно отвернулся и перестал бить о матрас хвостом. Затих, мол, я тут с краю полежу и никого не побеспокою.

— Нет, Дотс! Нет!

Пришлось позвать Ташу, но при виде адской морды (и я не себя имею в виду), девушка оробела и вытянулась вдоль стены.

— Невоспитанный ты мерзавец, — бросила я наконец, забирая свою подушку.

Дверь между моей спальней и Корнуэлла оказалась не заперта, и я вторглась внутрь и замерла на пороге.

Разумеется, хозяйская комната была гораздо больше моей. Было видно, Корнуэлл обставлял ее на свой вкус, а если нет — то со временем обжил настолько, что она дышала его привычками.

Я бросила подушку на его широкую аскетичную постель без балдахина, а сама завороженно прогулялась по спальне, утопающей в лунном свете.

На стене висело ружье — то самое из которого Корнуэлл стрелял утром. На столе лежали желтоватые листы, на которых я увидела много схематично начертанных изображений станка.

Меня будто ударило молнией.

Я взяла несколько листов и подошла к окну, разглядывая схемы.

Кристиан был не просто дельцом, он новатор. И уже давно продумывал, как создать автоматический станок, и даже предполагал, как тот должен работать.

Если он претворит это в жизнь, я потеряю единственное конкурентное преимущество.

Я вернулась к столу и нашла письма на разные адреса с предложением ознакомиться с чертежами и сообщить о готовности включиться в изготовление. И несколько посланий, в которых сообщалось, что создание самостоятельно движущихся аппаратов дело «небогоугодное», а наука зачастую «борется против церкви».

Ключ в замке провернулся.

Я почувствовала себя человеком, пойманным с поличным.

Бежать прочь из комнаты было поздно, и я просто вернула документы на место и села за стол, в глубокое хозяйское кресло.

Корнуэлл не сразу меня заметил.

Он вошел без лампы или свечи, скинул с себя камзол и растрепал пальцами волосы на затылке. Молча он налил себе выпить, осушил сверкающую янтарем жидкость, и, наконец, увидел чужую подушку на своей кровати, а потом меня в кресле.

Его взгляд был таким же сокрушительным, как удар кувалдой.

В полумраке его глаза полыхнули недовольством — видимо, я перешла черту.

— Прости, что вошла без приглашения, — сказала я твердо, признавая его право быть недовольным. — Я не знала, ждать тебя сегодня или нет. А Дотс оккупировал мою постель.

При упоминании пса, ноздри Корнуэлла и вовсе затрепетали.

— Я, — протянула, ощущая, что мужу этого объяснения недостаточно, — краем глаза… увидела, что ты…

— Ты зашла без спроса и извиняешься? С каких пор тебя терзает чувство вины, Ив?

Я не нашла, что ответить.

Возможно, говорить что-то вообще было излишним. Корнуэлл никогда не считал меня достойной семейного дела. Он просто бросил мне желаемое, как обычно одаривал своих любовниц.

Сейчас он был измотан и хотел отдыха, а не разговоров со мной. Я была для него женщиной, априори не способной достичь чего-то большего, чем ведение хозяйства.

Вместе с этим осознанием из моей головы окончательно выветрилось чертово потайное, упрятанное глубоко во мне, желание его близости.

— Чувство вины? Я не знаю, что это такое, Корнуэлл, — сказала я.

Его губы исказила язвительная усмешка.

Я прошла мимо и застыла у двери, влекущей в мою спальню. Обернулась через плечо — Кристиан был высок и широкоплеч. Сейчас он походил на черноволосого демона, выбравшегося из глубин ада.

— Я очень благодарна тебе, — сказала перед тем, как уйти. — Ты благородный человек, Кристиан Корнуэлл. Я сделаю все возможное, чтобы уберечь твою репутацию и не создавать тебе проблем.

Он вскинул бровь.

Я дернула за дверную ручку.

Из моей комнаты в спальню Корнуэлла полился желтоватый свет от свечей.

Уходя, я услышала:

— Ив?

Меня словно окатило кипятком, ведь я планировала оставить последнее слово за собой и закончить все на красивой ноте.

Коротко обернулась.

— Ты забыла подушку.

Она влетела в меня, едва не сбив с ног.

Кристиан скрестил на груди руки и ослепительно улыбнулся, а я опешила.

— Что ж, — вымолвила, комкая подушку в руках. — Следующий удар за мной, Корнуэлл!

— Жду с нетерпением, дорогая.

Чертыхаясь, я вылетела за дверь, и с досадой обнаружила в кровати Дотса, с морды которого во сне текла слюна.

— Тебе придется подвинуться, здоровяк, — выдохнула я, сердито укладываясь рядом.

Глава 26

Это был самый обычный день.

Утро.

Мой муж отбывал в столицу.

Было ветрено и пасмурно, с низкого хмурого неба срывался и тут же таял легкий снежок. Я была тепло одета, но все равно меня бил легкий озноб.

— До встречи, Ив.

Ни улыбки, ни касания, ни нежности. Корнуэлл снизошел лишь до трех сухо отчеканенных слов, последним из которых (по значимости в его сердце) было мое имя.

Когда муж открыл дверцу кареты, приказывая своему любимому псу лезть внутрь, я окликнула:

— Дотс-мальчик! Иди ко мне!

Черный мохнатый великан побежал навстречу во весь опор, и я опустилась на колено. Когда он врезался в меня, я схватила его за шею и потрепала за ушами.

— Я тоже тебя люблю. Береги себя, Дотс. Я буду скучать.

Корнуэлл наблюдал за этим прощанием без эмоций. Терпеливо. Но его темный взгляд без конца жалил мое лицо.

Наконец, Дотса — не без труда — засунули в карету. Кристиан и Дэйм предпочли разделить тяготы пути верхом.

Я стояла на крыльце до тех пор, пока их процессия не скрылась из вида за холмистой равниной Фавры. Таша осторожно опустила ладонь на мое плечо, словно утешая. Судя по всему, она считала поведение Кристиана унизительным, но я понимала, что он строго следовал нашему уговору.

Иными словами, он не бросал меня на краю вселенной, а освобождал от запретов этого гнилого мира.

Спасибо ему.

И до свидания!

Парадная дверь поместья Корнуэлла открылась, пропуская меня внутрь. Я вошла, согревая руки. Кивнула лакею, который почтительно склонил голову. Маршал услужливо потянулся, чтобы помочь мне снять теплый плащ.

И вот я — замужняя женщина и богатая хозяйка старой ткацкой фабрики — глубоко вдохнула, сложила перед собой руки и оглядела красивый, богато обставленный и светлый холл.

На самом деле, у меня нет нужды работать. Я могу просто жить, познавая прекрасную, тихую и вольную Фавру. Могу плести корзины, писать картины или валяться в постели сутки напролет.