Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

— Да-да, конечно! Пройдемте в кабинет! — засуетился купец.

Весь следующий час я провела, осматривая коллекцию. Федоров собрал у себя действительно редкие вещи: греческие амфоры, старинные манускрипты и даже один магический светильник эпохи первых Романовых.

Я работала механически, описывая состояние предметов и их ценность, пока Федоров восторженно конспектировал каждое слово. Однако мои мысли были далеки от искусства. Я чувствовала на себе взгляд Ермакова и понимала, что нам нужно поговорить.

Наконец, купец отвлекся на очередного гостя, и мы остались в кабинете одни.

— Спасибо, — прошептала я, не глядя на Константина.

— Это было неосторожно с твоей стороны — приехать сюда без Турова, — отозвался он, рассматривая корешки книг. — Собакин — мелкая сошка, но он злопамятен.

— У меня не было выбора! — я вскинула голову, чувствуя, как гнев вытесняет страх. — Турова вызвали к Разумовскому, и он буквально вытолкнул меня в карету. И раз уж мы об этом заговорили: Клеймор пригласил меня в оперу на завтра. Там будет весь свет Петербурга. Как вы собираетесь защищать меня, если там окажется еще десяток таких «Собакиных»?

Константин нахмурился, и в его взгляде промелькнуло беспокойство.

— Опера… Это усложняет задачу. Клеймор хочет публично заявить на тебя права.

— Я не вещь, Ермаков! Я не собираюсь быть его трофеем!

— Успокойся, Александра. Ты наденешь маску, которая скроет часть лица, а наши люди будут повсюду. Клеймор не посмеет открыто напасть на тебя в присутствии членов императорской семьи. Главное — передай мне тот фрагмент перевода, который мы обсудили. Это твоя единственная страховка.

Он коснулся моей руки, и от этого короткого прикосновения неожиданно стало тепло.

— Я буду рядом, — повторил он тише. — Помни об этом.

Несмело улыбнувшись, я кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного спадает. Мы с Ермаковым повязаны. Доверять ему было опасно, но сейчас он единственный стоял между мной и Клеймором.

Я вернулась к осмотру редкостей, стараясь сосредоточиться на работе. Каждый предмет в коллекции Федорова казался мне не просто вещью, а свидетелем чужой жизни, запечатленным в стекле или металле.

Однако, чтобы я не делала, мысли все равно возвращались к Константину. Он стоял чуть поодаль, делая вид, что изучает корешки книг, но я ощущала его присутствие каждой клеточкой кожи.

— Оставь черновик перевода под крыльцом в лавке, — едва слышно прошептал Ермаков, когда Федоров отвлекся на слугу. — Наши люди заберут его на рассвете. В опере я передам тебе исправленный вариант заклинания. Тебе останется только переписать его своим почерком и подсунуть Клеймору.

— Вы с ума сошли? — зашипела разъяренной кошкой. — Филипп и так с меня глаз не спускает. Если он только заподозрит подлог… Как вы передадите документы в переполненном зале или ложе?

— Риск есть всегда, Александра, — невозмутимо произнес Константин. — Но смею заверить, наши маги — лучшие в империи. Они вплетут ложные нити заклинания так искусно, что даже магистр не сразу разберет подвох. — А в опере вам достаточно будет один раз посетить дамскую комнату. Туда Клеймор за вами не отправится. — Ермаков на мгновение коснулся моей руки горячими пальцами. — Бумаги передаст женщина. Она сама к тебе подойдет, выбрав наиболее подходящий момент. Дальше тебе останется только спрятать документы и подготовить финальную версию для нашего «друга». — Ермаков кивнул и отошел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Дядя в доме купца так и не появился. Господин Федоров любезно выделил экипаж, доставивший меня до дома. Переодевшись в рабочую одежду, я просидела до полуночи, дожидаясь возвращения Турова и занимаясь переводом проклятой книги.

Закончила уже под утро. Черновики спрятала в тайник, а переписанный набело вариант с древним заклинанием, завернула в старую тряпицу и сунула под крыльцо.

Савелий Кузьмич вернулся двумя часами ранее. Даже не заглянул ко мне в подсобку, хотя видел, что там горит свет, и направился сразу к себе.

Зато с самого утра он развел бурную деятельность. Разбудил меня и проявил верх щедрости — позвал пить чай с пирогами, которые принес с собой из гостей. Окрыленный вчерашними успехами и щедрым гонораром Федорова, который остался доволен моей работой, Туров пребывал на редкость в добром расположении духа. Он то и дело потирал руки, оглядывая стеллажи.

— Дела идут в гору, Александра, — проскрипел он, довольно щурясь на утреннее солнце. — Давно в этой лавке не бывало столько золота. Ты молодец, девка, глаз у тебя и впрямь верный.

— Спасибо, — я устало улыбнулась. — Надеюсь, поток клиентов не иссякнет.

— И все же… — он вдруг замер, и его взгляд стал колючим и пронзительным. — Опасаюсь я за тебя. Клеймор этот — человек без чести. Видел я, как он на тебя смотрит. Ты не заигрывайся с ним, Сашка. Такие люди ломают все, к чему прикасаются.

— Я справлюсь, дядя. У меня есть ваша брошь.

— Брошь — это крайний случай, — проворчал он, хмурясь. — Не доводи до него, — вздохнул он, внезапно похлопав меня по плечу. — Но помни: если припечет — беги. Лавку я как-нибудь прикрою.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Старик по-своему привязался ко мне, и это неожиданное сочувствие согревало душу.

Вечер наступил слишком быстро, принося с собой липкое чувство тревоги. Я с трудом затянула корсет платья и разобралась со всеми пышными юбками и подъюбниками. Зато результат превзошел все ожидания.

Глубокий синий цвет подчеркивал белизну кожи, а сапфиры на лифе казались застывшими каплями ледяной воды. Я надела кружевную маску, присланную с посыльным пару часов назад. Она закрывала верхнюю часть лица, превращая меня в загадочную незнакомку.

Волосы я вымыла еще днем, накрутив влажные пряди на папильотки. К назначенному часу мне оставалось только снять жгутики из ткани и закрепить волнистые пряди шпильками на затылке.

Клеймор, одетый в новый черный фрак, подчеркивающий хищную стать, ждал меня в торговом зале. Он окинул меня долгим взглядом, в котором вспыхнуло жадное пламя обладания. Ринувшись ко мне, подхватил мою ладонь, прикладываясь к ней губами.

— Вы ослепительно выглядите, Александра, — произнес он бархатистым голосом. — Весь Петербург сегодня будет говорить только о таинственной спутнице Филиппа Клеймора. — Его рука по-хозяйски легла на мою талию. И я лишь усилием воли заставила себя не вздрогнуть от этого прикосновения.

— В таком наряде любая женщина будет выглядеть привлекательно, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Не понимаю, зачем, вообще, вы тащите меня в оперу? Чтобы покрасоваться на публику? Уверена, вы легко нашли бы себе спутницу из благородных дам.

— Тебе и не нужно ничего понимать, — Клеймор увлек меня к выходу. — Поспешим. Не хочется опоздать к началу.

В карете Филипп не сводил с меня хищного взгляда. В очередной раз он попытался активировать метку подчинения и лишь скривился, когда потерпел неудачу.

Мы подъехали к Мариинскому театру, освещенному магическими огнями, за полчаса до начала представления. Я вышла из экипажа и невольно залюбовалась строгими линиями здания и декоративной отделкой в стиле барокко и ренессанса.

Жаль, Клеймор не разделял моих увлечений и настойчиво потащил внутрь. В огромном холле, с потолка которого свисала многоярусная хрустальная люстра, толпилось довольно много народу.

Оставив в верхнюю одежду в гардеробной, Филипп нарочно прогулялся со мной по сверкающему залу, расшаркиваясь со знакомыми и представляя меня, как свою загадочную спутницу.

Внезапно среди праздно шатающихся гостей, я увидела Николая Аксакова, бывшего жениха Александры Витте.

Он стоял у колонны, беспечно флиртуя с рыжеволосой кокеткой, утопающей в розовом шелке. Сердце предательски сжалось от жгучей обиды и брезгливости. Николай смотрел на меня с явным мужским интересом, не узнавая в загадочной незнакомке бывшую невесту.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — он галантно поклонился. — Филипп, кто эта дивная нимфа?