Тысячи Осеней. Том 2 - Сиши Мэн

Гуан Линсань против воли вздрогнул: неужто и здесь водятся крадущиеся тигры да затаившиеся драконы? Неужто явился какой-то не известный ему могучий мастер?

– Не знаю, что за достопочтенный удостоил нас своим посещением, – громко заговорил он, медленно выходя из-за каменной горки, – но разве он позабыл: на то, что не соответствует ритуалу, нельзя смотреть [27]; то, что не соответствует ритуалу, нельзя слушать?

И тут он увидел непрошеного гостя. На лице Гуан Линсаня отразилось неподдельное изумление, и, хотя длилось оно не дольше мгновения, Шэнь Цяо успел его заметить.

– Ах, это вы, монах Шэнь. – В последний раз они расстались отнюдь не в добрых чувствах, однако сейчас Гуан Линсань улыбался Шэнь Цяо как ни в чем не бывало. Но внимание даоса было приковано не к главе Зеркала Дхармы, а к тому, кто стоял рядом с ним.

К Янь Уши.

Тот стоял у пруда, заложив руку за спину, на висках все так же серебрились седые пряди, лицо сияло подобно белому нефриту, а в уголках губ притаилась дерзкая и надменная усмешка, прямо как в день их с Шэнь Цяо первой встречи. Даосу никогда не доводилось видеть Янь Уши подавленным – даже в дни болезни и скитаний. Видно, ничто не могло поколебать самоуверенности этого человека.

Прошло уже больше четырех месяцев с той поры, когда Янь Уши увел за собой Сан Цзинсина, оставив Шэнь Цяо в заброшенном храме, – срок немалый, но и не большой. Для мастера боевых искусств порой и дня хватит, чтобы достичь просветления, а порой и десятки лет не помогут.

Янь Уши обладал исключительным дарованием, к тому же прочел три цзюани «Сочинения о Киноварном Ян», включая ту, что касалась неправедных школ. Как-то раз он сказал Шэнь Цяо, что понял, как устранить изъян в Демоническом сердце, а потому не было ничего удивительного в его появлении по прошествии четырех месяцев – за это время он и вправду мог восстановиться и теперь расхаживать где ему заблагорассудится. Но в ту ночь он еще не вернул прежние силы – так как же он спасся от Сан Цзинсина?

Да и Гуан Линсань мало того, что поучаствовал в нападении на Янь Уши, так еще и сыграл в нем решающую роль, разбередив изъян его Демонического сердца. Именно он стал главным виновником поражения Янь Уши, так почему же сейчас глава Янь стоит рядом с ним как ни в чем не бывало? Выглядели эти двое весьма миролюбиво и, судя по всему, только что беседовали и смеялись – не похоже, что при первом же разногласии они схватятся за мечи.

Шэнь Цяо не знал, что и думать. Справиться о здоровье Янь Уши или напасть на Гуан Линсаня?

Видя замешательство даоса, глава Зеркала Дхармы улыбнулся:

– Похоже, монах Шэнь весьма озадачен моим присутствием здесь?

Шэнь Цяо взял себя в руки: прислушавшись к себе, он обнаружил, что внезапная встреча с главой Янем обескуражила его, приведя в чрезмерное волнение. Вопрос Гуан Линсаня пришелся как нельзя кстати, успокоившись, Шэнь Цяо ответил:

– Раз господин Хуан приглашает к себе на торжество всех желающих, то и вы, глава Гуан, вправе навестить его. Я простой гость, а не хозяин этого дома, и мне не подобает вести расспросы, однако я не могу не подивиться тому, что вижу тут главу Яня.

Гуан Линсань посмотрел на Янь Уши и с улыбкой обратился к нему:

– Глава Янь, следует ли объяснить все монаху Шэню?

Янь Уши усмехнулся:

– Кто это? – неожиданно поинтересовался он. – Неужто сей почтеннейший должен его знать?

Шэнь Цяо словно ледяной водой окатили. Присмотревшись к Янь Уши, он увидел, что тот не просто держался отчужденно, но во взгляде его не мелькнуло ни тени узнавания, не говоря уж о радости при виде старого друга. А тем временем сказанные в заброшенном храме слова «глупенький А-Цяо», казалось, еще звучали в ушах даоса и человек тот по-прежнему стоял у него перед глазами.

С самого пика Полушага судьбы их, казалось, переплела незримая нить. Сперва Янь Уши спас Шэнь Цяо, а потом даос, рискуя собственной жизнью, не раз выручал его, чуть ли не вытаскивая главу Чистой Луны с того света. Янь Уши же не испытывал к Шэнь Цяо никакой признательности, желая лишь использовать даоса в собственных интересах, а потом и вовсе собственноручно вверг того в пучину страданий, отдав Сан Цзинсину, который едва его не погубил. Строго говоря, Янь Уши порядком ему задолжал, однако отношения меж людьми сложнее, чем торговые дела, где можно все подсчитать и учесть до последней монетки. Вместе им довелось многое пережить, и от былой вражды в конце концов не осталось и следа: в заброшенном храме Янь Уши, спрятав Шэнь Цяо в полой статуе Будды, отвлек Сан Цзинсина на себя.

Но теперь, похоже, все снова переменилось. Тот, кого он искал и не мог найти, вдруг очутился прямо перед ним – в обществе своего врага. Что должно было произойти, чтобы такое случилось?..

Так не должно быть. Не должно.

Эта мысль эхом отозвалась в душе Шэнь Цяо. Ему вдруг вспомнилось безумие Янь Уши, только-только очнувшегося после тяжких ран, и даос подумал, что, похоже, нашел разгадку: видно, старые раны не прошли для главы Яня бесследно, нрав его вновь переменился, и он позабыл былое. Гуан Линсань же не упустил возможность втереться в доверие к Демоническому Владыке. И что же теперь сказать, какие слова выбрать, чтобы Янь Уши поверил ему?

Нынешний Шэнь Цяо не терялся, столкнувшись с нежданной бедой. Быстро овладел собой он и в этот раз.

– Плохая же у вас память, глава Янь, раз вы позабыли даже собственного спасителя, – сказал он.

– Вот как? – в тоне Янь Уши звучала неприкрытая насмешка. – Тогда хочу посмотреть, на что способен мой спаситель!

С этими словами он взмыл вверх – и молниеносно обрушил удар на Шэнь Цяо.

Каждое движение, каждое слово мастера боевых искусств говорит противнику, сколь тот могуч или слаб. Янь Уши верно оценил силу Шэнь Цяо: он вложил в удар больше половины собственной мощи. Даже будь враг равен ему по силам, тому волей-неволей пришлось бы обнажить меч.

Но Шэнь Цяо не хотелось сражаться с Янь Уши на виду у Гуан Линсаня, да еще и в чужом доме. Даос стремительно отступил на пару чи и легко выпорхнул из-за каменной горки, двигаясь легко и изящно, точно подхваченная ветром пушинка. Казалось, он вовсе не оставлял следов. Его цингун был столь хорош, что на лице Янь Уши мелькнула тень удивления, а Гуан Линсань и вовсе не удержался от восклицания:

– Недаром цингун школы Сюаньду так прославился! Монах Шэнь, пожалуй, в этом умении вам не найдется равных во всей Поднебесной!

– Вы мне льстите, глава Гуан, – спокойно откликнулся Шэнь Цяо. – Сей ничтожный даос лишь гость в усадьбе господина Хуана и не хотел бы портить ему торжество. Ежели глава Янь желает сразиться, пусть назначит место и время – в урочный час я буду всецело к его услугам.

Гуан Линсань заулыбался:

– Верное замечание! В эту часть усадьбы редко кто захаживает, но некрасиво выйдет, если мы ненароком потревожим хозяев. Уши, монах Шэнь желает вместе с тобой вспомнить былое: не назначишь ли ему время?

От панибратского тона главы Гуаня у Шэнь Цяо задергался глаз.

Янь Уши в ответ усмехнулся:

– Сей почтеннейший не знает никакого монаха Шэня – какое былое нам вспоминать? Или я должен уважить каждого встречного, который заявится ко мне с просьбой о поединке? Его цингун выглядит недурно, однако в остальном ему нечем похвастаться: его искусства меча не хватит, чтобы обменяться со мной и сотней ударов. Противник, чью подноготную видно с первого взгляда, заслуживает ли второго?

Янь Уши ему это уже говорил, только другими словами: «Я не нуждаюсь в „друзьях“. Лишь к тому, кто станет мне достойным противником, я буду относиться как к равному».

Но Шэнь Цяо обнаружил, что с того времени научился смеяться над собой, как бы тяжело ни было, и потому не замедлил с ответом:

– Неужто сей даос настолько уступает вам, что вы не рискуете со мной сражаться? – обратился он к Янь Уши.

Даос нарочно подначивал главу Яня, чтобы вступить с ним в бой, остаться один на один и сказать, что Гуан Линсань враг ему, а не друг.