Тысячи Осеней. Том 2 - Сиши Мэн

Увы, Янь Уши и в самом деле не стал задерживать на нем взгляд и повернулся к Гуан Линсаню:

– Мне с самого начала хотелось поскорее уйти отсюда, это ты настоял остаться, чтобы послушать музыку.

Гуан Линсань рассмеялся и не стал спорить:

– Верно, моя вина.

– Тогда слушай себе, – продолжил Янь Уши, – потом отыщешь меня. Ты знаешь, где искать.

– Договорились, – кивнул Гуан Линсань, – тогда ступай. Не провожаю.

Эти двое, меж которыми прежде царила вражда, теперь вели себя как старинные друзья. Стоя рядом с ними, даос чувствовал себя лишним.

Ду Юнь действительно был выдающимся музыкантом: когда пение юэциня разнеслось по всей усадьбе господина Хуана, казалось, даже птицы замерли на ветках, желая послушать его. Оживленный гул в зале разом стих, в воздухе повисли лишь чарующие звуки струн.

Юйвэнь Сун рос в богатой и знатной семье, что называется, ел из треножников под звон колоколов. Будучи сам по себе весьма одаренным ребенком и получив к тому же превосходное воспитание, мальчик понимал музыку гораздо глубже сверстников. Вот и сейчас он всецело отдался во власть мелодии и опомнился, лишь когда песня подошла к концу и рядом уселся Шэнь Цяо.

– Вы вернулись? – Тут Юйвэнь Сун заметил, что даос не в духе, и у него вырвалось: – Что с вами? Что-то случилось?

Шэнь Цяо едва заметно нахмурился:

– Повстречал старого знакомца, но он не признал меня.

– Вы сразились с ним?

– Нет.

– Он ваш друг? – спросил Юйвэнь Сун.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Не то чтобы друг, больше смахивает на врага. Человек он сумасбродный и своевольный, во всем поступает, как ему заблагорассудится: и добро, и зло он творит, повинуясь мимолетной прихоти. Однажды он спас меня, а потом отдал в руки злодею.

Юйвэнь Сун ахнул:

– И вы все равно не стали с ним сражаться? Разве вы не хотите ему отомстить?

Шэнь Цяо покачал головой и продолжил:

– После того по воле случая наши пути пересеклись еще несколько раз. Однажды нас преследовал общий враг, люто ненавидевший нас обоих. Запечатав мне жизненные точки, мой товарищ спрятал меня в надежном укрытии, а сам, рискуя жизнью, увел недруга подальше от меня.

– Значит, не такой уж он негодяй! – с недоумением проговорил мальчик. – Тогда почему он сделал вид, будто не знаком с вами?

Юйвэнь Сун хоть и изъяснялся как взрослый, еще многого не успел повидать в жизни, оттого рассуждения его звучали наивно.

Шэнь Цяо улыбнулся и погладил мальчика по голове:

– Я и сам не знаю. Должно быть, у него на то были причины.

От этого короткого разговора у даоса полегчало на душе.

– Мы пойдем, монах Шэнь? – решился Юйвэнь Сун.

Видя, как роскошно обставлена усадьба господина Хуана, Шэнь Цяо думал, что Юйвэнь Суну, выросшему в княжеской семье, захочется предаться воспоминаниям, но оказалось, что ребенка и вправду интересовала только музыка.

– Не хочешь сперва поесть? Пир скоро начнется, – заговорил даос, – подарок мы уже вручили, так что можешь не стесняться. Быть может, здешние угощения не чета княжеским, но они наверняка гораздо лучше, чем еда на постоялом дворе.

Юйвэнь Сун помотал головой:

– Здесь слишком много гостей, кто-нибудь может меня узнать. Решившись прийти сюда послушать музыку, я и так подверг вас опасности. Не смею злоупотреблять вашей добротой.

В этих словах уже не было прежней наивности. Гибель всех родных стала для мальчика тяжелейшим ударом. С того дня, как Юйвэнь Сун покинул столицу, он держался настороже, с чужаками старался не разговаривать и тщательно следил за словами и поступками. Попросившись прийти в усадьбу господина Хуана послушать музыку, он и в самом деле по своим меркам позволил себе слишком много.

Не стоило забывать и о недавней встрече в саду. Гуан Линсань входил в список десяти сильнейших мастеров Поднебесной лишь потому, что возглавлял школу Зеркала Дхармы, да и значился в нем далеко не на первом месте. Но Шэнь Цяо накрепко усвоил: никого из адептов, а наипаче глав неправильных школ, нельзя недооценивать. Сии школы потому и зовутся неправедными, что у них полным-полно коварных уловок и они славятся непредсказуемостью. Каким бы хорошим бойцом ты ни был, стоит хоть на миг ослабить бдительность – и неминуемо попадешься в ловушку. Гуан Линсань явился в усадьбу не за даосом, но теперь знал, что тот тоже здесь. Стоит ему вдруг заинтересоваться Шэнь Цяо, как он обнаружит и Юйвэнь Суна. Мальчик не представлял для Гуан Линсаня никакой ценности, но кто знает, что взбредет в голову главе Зеркала Дхармы. А ведь еще был Янь Уши…

Шэнь Цяо кивнул:

– Хорошо, тогда пойдем. Время еще не позднее, успеем поесть на постоялом дворе.

Монах и ребенок пришли на празднование дня рождения, а сами даже на пир не остались: послушали музыку – и были таковы. Другие, несомненно, сочли бы такое поведение странным, вот и приказчик на постоялом дворе удивился, почему постояльцы так быстро вернулись. Но Шэнь Цяо не стал вдаваться в объяснения и заказал ужин в комнату. По сравнению с пищей, которую ел Юйвэнь Сун в княжеском доме, суп и прочие кушанья и впрямь были простоваты – повара в усадьбе циского князя готовили гораздо вкуснее, и все же мальчик ни разу ни на что не пожаловался. Видя его стойкость, Шэнь Цяо остался весьма доволен и начал подумывать о том, чтобы взять Юйвэнь Суна в ученики, но спешить с этим не хотел: даос понимал, что жизнь мальчика совсем недавно круто переменилась, к тому же он все еще горевал по умершим близким, и Шэнь Цяо решил повременить до тех пор, пока Юйвэнь Сун не оправится полностью.

– Монах Шэнь, вас что-то тревожит? – вдруг спросил Юйвэнь Сун.

Шэнь Цяо не стал признаваться, что размышлял о том, чтобы обучить мальчика, и, недолго думая, сказал первое, что в голову пришло:

– Вовсе нет. Я думал о старом знакомом, которого повстречал в усадьбе господина Хуана.

– Вам его не хватает? – не отставал Юйвэнь Сун.

– Почему ты спрашиваешь?

– Раз он не выходит у вас из головы, значит, вам его не хватает, – объяснил мальчик.

Шэнь Цяо кашлянул:

– Уж кого, а этого господина мне на всю жизнь хватило.

Юйвэнь Сун ничего не сказал, но его мордашка явственно выражала сомнение.

Шэнь Цяо вдруг почувствовал, что зря вообще завел этот разговор – не спорить же ему с ребенком, в самом деле. Даос хотел было просто сменить тему, но Юйвэнь Сун, желая утешить своего провожатого, вдруг сказал:

– Мне кажется, что вашему знакомому на самом деле тоже вас не хватает.

Шэнь Цяо сам не знал, плакать ему или смеяться: его так и подмывало отделаться чем-нибудь вроде «Давай больше не будем об этом», но Юйвэнь Сун редко когда заговаривал с ним столь серьезно, и потому не стоило отмахиваться от мальчика, чтобы он снова не замкнулся в себе. Поэтому Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как продолжить беседу:

– С чего ты так думаешь?

– Мы с шестым братцем были почти ровесники, – принялся объяснять Юйвэнь Сун. – Вместе учились, вместе ели, вместе спали. Но шестой братец все равно надо мной часто подшучивал, потому что был немного старше, и как-то раз сказал, будто у нас на дереве феникс свил гнездо и отложил яйца. Так он обманом заставил меня залезть наверх. Спуститься я не мог, а он стоял внизу и покатывался со смеху.

– Сколько тогда тебе было лет? – полюбопытствовал Шэнь Цяо. – Ты же умный малый, не думал, что тебя можно обмануть.

Бледное личико Юйвэнь Суна зарделось: то ли от негодования, то ли от смущения:

– Будь все так просто, он бы ни за что меня не одурачил, но он подготовился: попросил, чтобы ему сделали разноцветного феникса, устроил все так, чтобы этот феникс несколько раз среди ночи пролетел мимо нашего дома и опустился на дерево, а потом рассказал мне про гнездо. И ладно бы я видел феникса раз или два, но это повторялось снова и снова – как я мог в конце концов не поверить? Не то что я, пожалуй, даже вы, монах Шэнь, не удержались бы и решили проверить все сами.

Сдерживая смех, Шэнь Цяо кивнул: