Неужели Эйгар погиб? Что теперь будет со мной? Страшные слова Гая о моей участи звучат в ушах. Мне вдруг становится безумно жаль, что я так и не была близка с Эмбертом. Точно знаю, он был бы нежен со мной. Неужели меня ждет теперь насилие и заточение? Нет, я не дам так поступить с собой. Уж лучше смерть!
Вдруг снаружи слышатся шаги и скрежет засова.
В проеме стоит тот самый воин, что привел меня сюда из лазарета.
— Миледи, вам лучше выйти во двор, — говорит он, потупив взгляд.
Я шагаю вслед за ним на вымощенную площадку, и яркое полуденное солнце на мгновение ослепляет меня. И тут сверху до меня доносится нечеловеческий рев, от которого кровь стынет в жилах.
Я поднимаю голову, смотрю в небо и застываю в ужасе.
Прямо над монастырскими стенами я вижу три исполинских силуэта. Они сплелись в огнедышащий вихрь, когти и чешуя сверкают на солнце, рев разрывает небесную синеву.
Три дракона, кажется, рвут друг друга на части, атакуют друг друга, извергая пламя.
Они сплетаются в смертельном клубке, кружат в воздухе огненным облаком, обвивают друг друга мощными хвостами, разлепляясь на миг, чтобы снова напасть.
Теперь я понимаю, что два дракона атакуют третьего. Один из них более светлый, цвета речного песка, у второго, черного, на шее золотистые круги. А третий дракон, самый крупный, — зверь Эйгара! Я навсегда его запомнила.
— Что происходит? — спрашиваю я у воина.
— Милорды Эйгар и Торген сражаются с лордом Гаем, — отвечает он, не отрывая взгляда от страшной картины.
Эйгар жив! Но тут же сердце сжимается от страха за него. Что, если Гай убьет его?
Слышу женские крики и только теперь замечают, что во двор высыпали перепуганные обитательницы монастыря в серых платьях и чепцах, они тоже смотрят на страшную битву.
Драконы снова с ревом сплетаются в огненное кольцо, а затем слышится страшный рев, и вдруг один из зверей, теряя высоту и переворачиваясь в воздухе, начинает стремительное падение. Мелькает его черная мощная шея с золотистым узором на шее, а потом огромная туша падает на монастырскую стену неподалеку от ворот, круша каменную кладку.
Поднимается густое облако серой пыли, оно поднимается до самого неба, застилая на минуту солнечный свет, а когда рассеивается, то я вижу лишь пролом в стене, груду камней и лежащего на них дракона.
Почти сразу наступает полная тишина.
А затем в распахнутые ворота входят двое, неся третьего мужчину. К ним сразу подбегают люди лорда, принимают ношу и поспешно несут в лазарет, а я, не сдерживаясь, бегу навстречу и попадаю в крепкие объятия мужа.
Эйгар живой! Он весь в копоти, ссадинах и царапинах, от него пахнет кровью и пеплом, но он жив.
— Лили! — хрипло шепчет он в мои волосы.
— Я так рада, что вы вернулись, — бормочу, утыкаясь ему в плечо, не обращая внимания на сбежавшихся людей, которые окружили нас полукольцом, не решаясь приблизиться. Его люди ликуют, слышатся восторженные крики.
— Я не мог не вернуться к тебе, истинная, — он сцеловывает мою слезу и бережно отстраняет меня.
— Уберите эту падаль! — приказывает он своим людям хриплым шепотом, указывая на тушу дракона.
— Эйгар, у Гая был родовой рубин, он показывал его мне, — торопливо говорю я.
— Обыскать здесь все, — распоряжается эш Эмберт.
И тут тишину нарушает сдавленный стон.
Агнес, стоящая неподалеку, вдруг хватается за живот и сгибается от боли.
Кажется, ее время пришло. Среди смерти, страха и отчаяния в этот мир торопится новая жизнь.
Торген хватает Агнес на руки и бежит в лазарет со своей драгоценной ношей, а мы с Эйгаром, взявшись за руки, идем вслед за ними.
— Миледи, милорд, спасибо вам, — со всех сторон женщины в чепцах благодарят нас за спасение.
Лекарь Морис и Салва уже хлопочут вокруг Ройса и Агнес, выгоняя прочь бледного Торгена, а Эйгар ведет меня за собой в ту маленькую келью, где мы недавно ночевали.
* * *
Дверь с тихим скрипом закрылась за нами, отгородив от целого мира.
Я замечаю в келье лохань с остывшей водой которую мне приносили утром для умывания.
— Мне надо смыть с себя грязь, — Эйгар морщится и проводит рукой по лицу, стирая копоть и запекшуюся кровь на виске.
— Вам нужно обмыть раны, милорд, — шепчу я, наливая воду в кувшин.
Я вдруг чувствую его взгляд на себе — тяжелый, изучающий.
Он подходит ближе ко мне и хрипло шепчет, его звучный властный голос куда-то пропал.
— Лилиана, Гай ведь не успел тебе ничего сделать? Я чувствую его слабый запах на тебе.
— Нет.
— Это хорошо, потому что ему было бы мало одной смерти…Но это платье придется сжечь. Оно и без того уродливое, так что не жалей.
— Я боялась, что вы погибли, — мой голос предательски дрожит. — Что с вами случилось, милорд? Что с вашим голосом?
По лицу Эйгара пробегает рябь чешуек, зрачок вытягивается, становясь вертикальным.
— Гай загнал нас с Ройсом в ловушку, думал, что уничтожил нас, сжег драконовым огнем. Поэтому пока могу только так разговаривать.
У меня от ужаса мурашки бегут.
— Значит, ваш кузен…
— Тсс, — он перебивает меня. — Его большие, шершавые ладони бережно обхватили мое лицо.
— Все кончено. Его больше нет. Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе и угрожать. Клянусь кровью моих предков и своим драконом.
Он подходит к лохани и начинает медленно расстегивать камзол.
Его одежда вся рваная, в крови и копоти, но даже в таком виде Эйгар смотрится не жалко, а величественно. Хищник, победитель.
Он стоит спиной ко мне и раздевается.
Оторвать от него взгляд сейчас выше моих сил.
Широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, мощные руки, покрытые вязью татуировок. Но у него по всему телу черные синяки. Мое сердце сжимается от ужаса. Понимаю, что он испытал невероятную боль, да и сейчас ему тяжело.
Непроизвольно делаю рваный вздох-всхлип, и Эйгар оборачивается.
— Все так плохо? — спрашивает он через плечо.
Я киваю, закусив губу.
— У меня все быстро заживает, — шепчет он и забирается в лохань.
Она слишком маленькая для крупного мужчины.
Я наконец отворачиваюсь, делая вид, что занята изучением узора на покрывале.
Хочется рассказать ему о мерзких словах Гая, но решаю сделать это чуть позже.
Сейчас в этой комнате только мы, и между нами зарождается что-то новое.
Вскоре по плеску воды я понимаю, что Эйгар выбрался из лохани.
Он подходит ко мне, обернув полотенце вокруг могучих бедер, и я с удивлением вижу, что одни синяки посветлели, а другие и вовсе исчезли.
Кажется, я многого не знаю еще о драконах.
Эйгар осторожно присаживается рядом и обнимает меня за плечи.
С темных прядей волос падают капли воды, попадая мне на платье.
— Его нужно снять, Лилиана, — шепчет он.
Его большой палец проводит по моей нижней губе, едва касаясь, и обрисовывает линию рта.
Мои губы начинают гореть, как от поцелуя, и я непроизвольно облизываю их.
Он хрипло выдыхает:
— Что же ты со мной делаешь, Лили…
И вдруг муж впивается в мой рот поцелуем. Его губы сухие, горячие, обжигающие, они словно оставляют на мне печати. Знаки того, что я принадлежу ему.
Руки Эйгара гладят мне спину, а потом зарываются в волосы.
Он расплетает мою косу, и длинные волнистые пряди падают шелковым покрывалом.
Муж на миг отрывается от меня и смотрит в глаза.
— Лилиана, я выжил только потому, что не мог оставить тебя.
Непривычный хриплый шепот проникает мне в душу, заставляет сердце плавиться.
Эйгар не сказал ни слова о любви, но это признание значит для меня больше, чем все красивые сладкие слова.
Я словно тону в двух медовых омутах, по телу пробегает дрожь.
Пугаясь собственной смелости, я стягиваю серое платье и остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке.
— Это ужасную серую тряпку надо сжечь, — говорит он, и его сильные пальцы скользят по моим ключицам. — Она скрывает твою красоту.
