Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Мне не понравилось, что виконт затеял прилюдный спор, но я не была удивлена. Пока он вёл себя ровно так, как я предполагала. Скорее, я бы насторожилась, не вмешайся он. Начала бы подозревать, что Вильям Ретфорд ведёт какую-то свою, гораздо более тонкую игру, чем мне показалось.

Но нет.

Всё шло, как и должно.

Я даже знала его следующий шаг: жалоба барону Стэнли. А вот уже его реакцию предсказать я не могла.

— Леди Элеонор... — виконт провёл ладонями по волосам и посмотрел на меня с глубокой усталостью. — Как и обещал, я разрешу вопрос с припасами. Вам же следует заняться... чем-то более подобающим. Вышивкой, к примеру? — многозначительно намекнул он.

— Как? — коротко спросила я, склонив голову набок.

— Что — «как»? — переспросил кастелян, уже не скрывая своего раздражения.

— Как вы намерены разрешить вопрос с нехваткой припасов на зиму? — прищурившись, с любезной улыбкой уточнила я.

Виконт вспыхнул гневом, но, прежде чем он нашёлся с ответом, я поспешила добавить.

— Уверена, каждый радеет о благе Равенхолла. И каждый может внести свой вклад.

Я говорила примирительно, в конце концов, в отличие от Вильяма, я понимала, что господам ни к чему ссориться при чужих ушах. Он всё же мой кастелян, и слуги должны уважать его. Без уважения не будет исполнения приказов, а уважения не будет, если я начну прилюдно выставлять его идиотом.

— Как угодно, миледи, — во взгляде виконта сверкнуло недовольство.

Круто развернувшись, он щёлкнул каблуками сапог и широким, решительным шагом промаршировал в замок. Проводив его взглядом, я повернулась к Агнессе и Беатрис, которые меня уже поджидали. Я попросила старую служанку отыскать и привести мою наперсницу, и чтобы та прихватила из спальни кошель с монетками. Он принадлежал леди Маргарет и остался в замке вместе с большинством её драгоценностей и ценных вещиц. А я планировала использовать его во благо.

Но даже за звонкую монету немного нашлось смельчаков, готовых отправиться в «страшное ведьминское» место. Пришлось отослать Агнессу со двора, поскольку она, непрерывно осеняя себя символом веры, отталкивала малочисленных желающих. Томас участвовал лишь из-за приказа барона Стэнли: непринятие было написано у него на лице. Беатрис, напротив, ещё не успевшая наслушаться местных суеверий, смотрела вокруг скорее с живым любопытством, чем с ужасом, и искренне недоумевала, почему серебро не вызывает очереди желающих.

Можно было, конечно, приказать и заставить, но я сознательно выбрала другой путь. Мне хотелось, чтобы люди пришли сюда не из-под палки.

К концу короткого осеннего дня мне удалось договориться с четырьмя мужчинами и одним мальчишкой. Бывший оруженосец Роберта после осады бродил по замку неприкаянной тенью. Ему не нашлось никакого дела среди рыцарей, и — я могла только догадываться — никто не торопился назвать его своим оруженосцем.

Помогать с расчисткой бурьяна он вызвался одним из первых, и я не стала отказывать.

А потом день неожиданно закончился, и наступило время ужина. На него мы по-прежнему собирались в просторной трапезной и делили один стол: маркиз Нотвуд, я, Беатрис, Томас, виконт Вильям и ещё несколько рыцарей, имена которых я никак не могла запомнить.

Сегодня к нам впервые спустился барон Стэнли в сопровождении своего оруженосца. Я невольно выпрямилась, заметив его у дверей, хотя постаралась тут же опустить взгляд на кубок, словно меня это не касается.

Мужчина шёл сам, но шаг его был чуть неуверенным: иногда казалось, что он едва заметно покачивается. Под распахнутым тёмным камзолом белела рубаха, и даже через неё, в районе груди и плеча, угадывались грубые перевязки, неровно проступавшие под тканью.

Позади барона, отставая на полшага, шёл Эдрик — напряжённый, как натянутая тетива. Он не сводил взгляда с лица своего господина, словно по одному изменению дыхания или движению плеча готов был угадать его желание и подхватить. Когда лорд Стэнли, опираясь на край стола, сел, оруженосец мгновенно пододвинул ему кубок.

— Как приятно видеть вас в добром здравии, милорд, — барона поприветствовали: кто-то более сердечно, кто-то — менее.

Виконт сверкал довольной улыбкой и светился, предвкушая триумф. Видимо, уже успел нажаловаться барону о моих «необдуманных» решениях. Я усмехнулась уголком рта. Приятно, что я ничуть не ошиблась в его оценке.

На ужин подали густую похлёбку на мясном бульоне. Я проследила, чтобы кухарка Марта сварила в котле обрезки и кости, к ним добавила ячмень, лук, репу, морковь и ещё какие-то бобы. В саму похлёбку я приказала покрошить засохший хлеб, чтобы сделать её сытнее и не дать пропасть чёрствым остаткам. Еда выглядела простой, но была на удивление сытной и густой, ложка в ней стояла.

Несмотря на суровые условия и частые неурожаи, сопровождаемые голодом, выживать и экономить на еде в замке не очень-то умели. На завтрак всем подавали жидкую бурду из овса, а вот ужинали рыцари мясом и хлебом. Как только я об этом узнала, тут же вмешалась и научила Марту нескольким новым рецептам, припомнив полезные советы из своего голодного детства: чем больше овощей и хлеба, тем меньше понятно, что нет мяса.

Сперва некоторые рыцари морщились, но очень быстро распробовали, и разговоры за столом стихли: все сосредоточились на еде.

Барон Стэнли кивнул Эдрику, и оруженосец примостился на край скамьи рядом с ним и подвинул к себе миску. В какой-то момент он потянулся через весь стол за кувшином с разбавленным вином, и я заметила на его шее — под светлым воротом грубой туники — красный след. Длинную, извилистую полосу, уходящую к плечу. След от удара кнута.

Кожа на спине вспыхнула от фантомной боли, и я вспомнила обитель, мать-настоятельницу, свое наказание. По рукам прошла дрожь, я едва не выронила ложку, и пришлось шумно втянуть носом воздух, чтобы успокоиться.

Погрузившись в воспоминания, я не заметила, как возобновился разговор за столом, когда мужчины отдали должное похлёбке. В основном расспрашивали барона Стэнли: его появление стало неожиданностью для всех, в том числе и для меня. Он же, в свою очередь, выслушивал скудные донесения дозорных. Роберт не спешил к Равенхоллу, за последние несколько дней он ничуть не продвинулся к замку, разбив лагерь без особой опаски.

— Где же герцог Блэкстон? Он мог бы подойти с подкреплением, и мы бы ударили по выскочке-маркизу с двух сторон.

Вопрос явно предназначался барону Стэнли, но он притворился, что не понял. Он продолжал есть, словно не расслышал.

— Его милость отправился на юг, на смотрины невесты, — а вот маркиз Нотвуд показал свою информированность.

При этом он странно покосился на барона, будто хотел вызвать у него реакцию.

— Это дело хорошее, — отозвался кто-то. — Нужен сын, наследник.

— Да-да, — подхватил другой. — Давно пора, но лучше бы выбрал себе северянку, бабы на Юге шибко изнеженные, такие не родят здоровых сыновей.

Я заметила, как рука барона, державшая ложку, замерла на полпути ко рту. Мгновение — и он всё же сделал вид, что продолжает есть, но взгляд его потемнел. В складке между бровями легла тень, а на скулах заиграли жёсткие жилы.

Сестра барона умерла в родах, став женой герцога Блэкстона. И теперь каждое неосторожное слово о «южных женщинах», о наследниках, должно было резать ему слух.

— Или родят, да не выдержат, — хмыкнул третий, ковыряя ложкой кусок хлеба в миске. — Слышал я, у герцога не одна жена надорвалась, пытаясь подарить дитя.

Эдрик дёрнулся и уставился на своего господина с тревогой.

— Хватит, — резко оборвал сплетников чей-то суровый голос.

И в зале сразу стало тише. Я покосилась на барона Стэнли и увидела, как его пальцы, сжимавшие кубок, побелели от напряжения.

Эти непрошенные высказывания словно нарушили что-то, и разговор больше не клеился, сколько ни пытались его завязать. Под самый конец трапезы виконт Ретфорд всё же не выдержал и решился на последнюю попытку. Прочистив горло и убедившись, что привлёк к себе достаточно внимания, он заговорил, обращаясь к лорду Стэнли.