Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна

И снова «но».

Если в надежности своей искусно сшитой биографии Рэйчел не сомневалась, да сама уже уверилась в ее подлинности, не говоря об окружающих, то касаемо непрошенного наследия… Иногда приходится прибегать к нему – в случае опасности или же под влиянием сильных неконтролируемых чувств. Что, если такое случится перед лаэрдом? Как он поступит? Нет, лучше держать аккуратную дистанцию, не разрывая отношений окончательно, ведь Марлоу не только полезен, но и она сама испытывает к нему определенную симпатию.

В который раз девушка мысленно помянула недобрым словом того, кто испортил не только ее детские годы, но и продолжает это делать до сих пор: может, ему аукнется там, в его далеком-далеке?

Глава 40

- Понятно, жалко деточек, а уж Кэти как убивается!

- Кэти – это…

- Кэтрин Литтл. Матерь их. Всего двое у нее было – и обоих разом как собака языком слизала! Может, и вправду Пес-то, а, как болтают? Кэти-то когда за имя следить, допоздна с мужем в поле! Арендаторы они, а летом, понятно, день зиму кормит. Когда с соседкой оставляла, а то с бабкой полуслепой да глухой, а ребятишки что, крутанулись, и нет их, понятно, гулять убежали…

Рэйчел очень повезло разговорить женщину из пекарни. Все, кого она пыталась расспросить о пропавших детях, только отмахивались: либо не хотели говорить о неприятном, либо сующую нос в местные дела чужачку не жаловали, либо опасались чего-то. А мистрис Бранс сейчас была свободна – муж отлучился, утренние покупатели схлынули – и женщина радовалась возможности поболтать с приветливой приезжей (а заодно хорошенько изучить модное столичное платье, чтобы заказать такое портнихе, дочка ж на выданье).

- Ну и Кэти сильно уж уверена была, что Старый Шак за имя присмотрит: мол, Пес-то деток не обидит. А уж как пропали, прокляла его, да так сильно, от души, что никто уже его нигде не видит, как бы вообще отсюда не ушел. Понятно, тогда на пустошах и ночных дорогах поспокойнее станет, а с другой стороны… Ведь он всегда здесь был. Да и не сильно забижал нас, так, больше баловался.

Вот так вот, лаэрд Марлоу, мысленно подытожила Рэйчел: «деревенские суеверия», а прощестарая магия,всегда жившая на наших Островах, проросла в леса, в землю, в тела людей, их повседневную жизнь. Стала столь же непререкаемо-привычной как то, что за зимой обязательно приходит весна, а осенью льют дожди. Божья вера лишь слегка потеснила ее, а зачастую сама сплелась с магией в такое причудливое сочетание, что раздраженные церковники до сих пор не могут распутать…

Мистрис Бранс вздохнула:

- У меня самой из десяти только трое ребятишек и выжило… Так что тут только время поможет. Твержу я ей, мол, ты молодая, других еще нарожаешь, Кэти! (Столичную гостью покоробил столь прагматичный подход). Только она, похоже, чуток умом тронулась, бродит повсюду, ищет их, выкликает…

Рэйчел внезапно вспомнилась еще одна «чуток тронувшаяся», которая из года в год, днем и ночью, в дождь и в бурю по холмам и пустошам искала своего…

- А может, и не Старый Шак это вовсе, - неожиданно сказала пекарша, поглядев в заморосившее окно.

- А кто же тогда? – Рэйчел озирала большой сверток, который предстояло доставить в «Золотой лев» – чтобы верней разговорить хозяйку пришлось скупить чуть не весь ассортимент.

- Так осень же, - значительно произнесла мистрис Бранс, наваливаясь большой грудью на прилавок.

Рэйчел тоже поглядела в окно: действительно, моросит, не слишком хорошая погода для охоты, бедняга Марлоу изрядно промокнет.

- И что с того?

- А то, что скоро по небу прокатится Прекрасная семейка!

Еще одно из имен фэйри, дабы не называть их прямо: не дай Бог, заявятся! А если вдруг все-таки услышат, такое прозвище наверняка польстит. Да, уже совсем скоро Летний двор ши уступит место Зимнему, и тот пронесется над землей, обозревая свои полугодичные владения. Иногда его еще называют Дикой Охотой – той, что собирает грешные души и зазевавшихся путников…

- Всем же известно, как Хозяева любят хорошеньких детишек, еще и светленьких, - втолковывала пекарша. – Может, как раз они и утаскивают наших ребят? Ведь большинство пропадает как раз осенью!

- Много болтаешь! – буркнул хозяин, вошедший в пекарню. Коротко поклонился Рэйчел, откинул прилавок и скрылся в кухне. Его жена захлопнула рот, виновато улыбнулась и аккуратно подвинула девушке большой сверток:

- Ваши покупки, мисс. Простите, только донести до гостиницы некому – наш Джимми сегодня с самого ранья удрал в поместье: на охоту господскую поглядеть. Ужо я ему уши-то выкручу, как вернется!

Обхватив обеими руками аппетитно пахнущий сверток, Рэйчел брела к «Золотому льву», не обращая внимания на дождь. Значит, большинство детей пропадает осенью. Если вспомнить записи, предоставленные местным сержантом… Действительно.

Имеет ли это значение? Или лишь простое совпадение?

Рэйчел машинально подняла глаз к серому небу. Или…

…в похищении здешних детей в самом деле замешаны фэйри, а значит Марлоу прав в своей отчаянной нелюбви к ним?

Глава 41

- Что это за дети?

Двор перед домом Спенсера и впрямь был полон детей разного возраста. Чумазых и умытых, даже аккуратно причесанных. В лохмотьях и в приличной, хоть и простецкой одежде. От пяти лет до почти подростков. По мнению лаэрда все они сейчас должны быть либо в школе, либо работать с родителями в поле (впрочем, сезон жатвы, кажется, уже миновал?) или на какой-нибудь местной фабрике.

- С городка да с ферм, подзаработать, значится, пришли, - пояснил псарь, с трудом удерживая гончих на сворке – собаки, жадно нюхая воздух, рвались и беспрерывно, безадресно лаяли.

- Будут нам дичь загонять? – спросил лаэрд, проверяя подпругу выделенной ему лошади: гнедой, рослой, и как он уже успел убедиться, объехав конюший двор, послушной и рысистой.

Псарь кинул на него взгляд исподлобья.

- И это тоже, ваша милость… Отведу-ка я собачек подальше, уж больно им не терпится, – и отошел. Или гончие его утащили?

Егерь меж тем набирал малолетних «подработчиков»: будто настоящих работников, щупая мышцы ног, заставляя подпрыгивать, сжимать руки. Вскоре во дворе осталось всего пятеро – остальные уходили нехотя, поглядывая на счастливчиков с завистью и потихоньку огрызаясь на прогоняющего их егеря.

Наконец вышел Спенсер со своим бесцветным гостем. Благодушно поприветствовал:

- Оу, его лаэрдство уже здесь? Ранняя вы пташка. А мы сегодня что-то разоспались…

«Не следовало столько пить, раз с утра собираешься на охоту», - прокомментировал лаэрд. Молча.

- Ага, а вот и наши помощнички! - благодушно поприветствовал помещик вразнобой кланявшихся ему детей. – Ну что, кто сегодня хорошо побегает, тот получит хорошие денежки! Родители-то ваши точно им обрадуются, а? Жаль, с погодкой не повезло, - обратился уже к своим спутникам, - похоже, вымокнем. Ну, откладывать в любом случае не будем! Надо же его лаэрдство познакомить со всеми нашими развлечениями, а? - Спенсер двинул локтем не успевшего увернуться Марлоу. – Чтобы было что вспомнить в унылом туманном Лаун-доне.

Незаметно потерев ушибленный бок, лаэрд любезно согласился, что воздух в поместье Спенсера куда чище, а охотиться в столице точно негде, разве что в королевском Оленьем лесу, куда понятно, пускают не всякого.

- Ну так и отведем тогда сегодня душу, - деловито заявил Спенсер, с помощью слуги взгромождаясь на серого гунтера[1]. Впрочем, держался он в седле вполне уверенно: видимо, сельское дворянство частенько устраивает подобные развлечения. Сам Марлоу давно уже не охотился, к тому же не чувствовал в себе особого к тому азарта, чем частенько огорчал покойного отца.

Традиционно выпив перед охотой по бокалу виски с имбирным элем, трое в сопровождении егерей, гончих и детей наконец выехали со двора…

…Лису изрядно потрепали собаки прежде чем всадникам удалось выхватить ее из затравившей своры. Спенсер торжествующе перекинул тушку следующим по пятам слугам – вдобавок к бурому зайцу и парочке зазевавшихся фазанов.