Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Но я должна, и вы это понимаете. Будь я мужчиной, у вас бы и сомнений не было.

Он вновь улыбнулся.

— Ты даже не представляешь в какой ты опасности, Иветта. Ты носишь ребенка, который получит Фавру и графство Ханнэм.

Я подавилась воздухом. Он знал. Черт бы его побрал! Наша переписка с Кристианом не могла стать для него секретом.

— Я поеду инкогнито.

— Нет.

Сощурив глаза, я хищно втянула воздух.

— Если вы хотите результат, содействуйте мне. Дайте шанс.

Его плечи напряглись — он медленно убрал руки в карманы брюк.

— Кто же ты такая, Иветта Мэдок? — спросил он.

Он втянул носом воздух — шумно и хищно. Коснулся костяшками пальцев моего лица, того места, где белел тонкий шрам, оставленный Ханнэмом. Я не отстранилась и не дрогнула — так и стояла, вздернув голову.

— Женщина, которая бесстрашно взошла на эшафот… — произнес тихо.

Его рука переместились мне в волосы. Себастиан пропустил между пальцев прядь моих волос.

— Ты безрассудная женщина, Иветта Мэдок, — его губы тронула улыбка. — Но у меня с твоим мужем есть договоренности.

Его теплые пальцы поддели мой подбородок.

— Скажи мне, — произнес, ища что-то в моих глазах. — Вас, женщин, немало… на любой вкус. Но остались среди вас настоящие?

— Определенно, ни одна не является подделкой, — сказала я.

Мы стояли друг напротив друга. Он смотрел в мои глаза магнетически, глубоко и завороженно. А потом сказал тихо:

— Пойдем со мной.

Развернулся и пошел к двери, и я поторопилась за ним.

Мы прошли по коридорам и оказались в большом темном помещении, и пока слуги метались и зажигали свечи, его величество сел на софу в центре и закинул руку на спинку.

Наконец, зловещими кляксами загорелся желтоватый свет.

Со всех стен на нас смотрели люди — портреты занимали все пространство.

— Посмотри вот сюда, — эхом прозвучал голос Себастиана.

Он указал мне на один из портретов, на котором была изображена молодая, но довольно неказистая девушка.

— Это Жозефина. Моя первая жена. Я ее никогда не любил и испытал облегчение, когда она меня освободила.

Себастиан закинул щиколотку на колено, оглядывая остальные портреты.

— Теперь взгляни правее, — бросил он, вяло вскинув пальцы. — Это Маргарита. Моя вторая жена. Я был страшно в нее влюблен. Магистрат был против этого брака, но я на ней женился.

Маргарита была истинной красавицей — утонченной и грациозной. Бледная кожа и легкий румянец, блеск юности в глазах, светлые волосы и нежная улыбка.

— Как несправедливо устроен этот мир, Иветта, — произнес император. — Тот, кого мы любим, не любит нас.

— Что с ней случилось, ваше величество? — спросила я.

Тени в углах сгущались, словно призраки прошлого.

— Я подписал приказ о ее казни. А после похоронил при монастыре.

— Почему?

Имей бы я здравый смысл, поостереглась задавать такие вопросы. Но сейчас мною руководили эмоции. Я понимала, что эта история напрямую касалась Кристиана.

— Она предпочла любить другого. Я сказал, что вместе им быть только мертвыми. Стало быть, я оказал ей услугу.

У меня по спине пробежал холодок.

Похоже, что этот человек казнил свою жену, которая влюбилась в моего теперь уже мужа.

— А что стало с тем, кого она любила?

Себастиан задумчиво водил костяшками пальцев по губам. В свете свечей его глаза казались полностью черными и пустыми.

— Я пока еще не решил.

Император поднялся и пошел к выходу.

— Я запрещаю тебе уезжать из столицы! — прогремел его голос.

Дверь хлопнула, его шаги стихли, а я вновь уставилась на портрет бывшей королевы Нивара — мне стоило бы копнуть чуть глубже в биографии Корнуэлла, прежде чем я вообще рискнула с ним связаться.

Глава 54

Через месяц, когда был завершен первый в этом мире паровой двигатель, в мастерской случился взрыв, едва не стоившей жизни нескольких рабочих. К тому моменту я полностью подготовилась к тайной поездке в Фавру.

Зима медленно подходила к концу, и ждать дольше было невозможно.

Выработка сукна снизилась на треть, и я стала сомневаться, что у меня хватит возможностей на реализацию всех планов.

— Как это случилось? — спросила я, приехав в мастерскую и осмотрев развороченный котел.

— Манометр зашкалило, — сказал Харт. — Стенки накалились добела. А потом он взорвался.

Мастера и рабочие толпились в цехе, слушая наш разговор.

Механик привалился плечом к дверному косяку и стоял нахмурившись. На его лице красовалась тонкая рана — видимо, задело осколком.

Подобрав юбку, я присела у взорвавшегося котла и заметила белый налет на внутренних стенках.

— Это накипь, — догадалась. — Нужно заменить воду.

Каждый современный человек имел представления о жесткости воды и образовании накипи. Но мои мастера об этом не имели никакого представления.

— Заменить воду? — усмехнулся механик. — Откуда мы возьмем другую? Харт, у тебя есть другая вода?

Рабочие из глубин цеха тихо загоготали.

Разумеется, молоденькая девушка, одетая, как куколка, не внушала им доверия. В столице я проявила небольшую слабость, позволив себе выглядеть, как леди. Кроме того, разъезжая так по городу, я чувствовала себя гораздо увереннее.

— Другая вода находится прямо у вас под ногами, — ответила я. — Талая вода гораздо мягче колодезной. Сейчас зима. Нам нужен снег. Его много и он, слава богу, бесплатный.

— Вы предлагаете… собирать снег? — изумленно уточнил механик.

Именно так.

— Прошу подойти к столу, — сказала я.

Ксавьер, который всегда поддерживал меня и уже знал о моей задумке, разложил на столе чертеж, над которым тотчас склонились мужчины.

— Посмотрите на этот паровой двигатель, — произнесла я, видя недоумение на их лицах. — Он гораздо больше. Он будет питать сразу несколько станков. Мы запустим машинный цех при фабрике в Берне. Нужно изготовить котел, который будет в три раза больше первого образца. Собрать его придется прямо на месте. Господин Лисар!

Ксавьер вскинул взгляд.

— Нужна емкость, куда можно сбрасывать снег и которую можно наполнять дождевой водой. Летом воду придется кипятить, пока мы не найдем других способов ее смягчить.

Представляю, как все это будет выглядеть.

Скорее всего, мне придется заплатить по монете любому жителю Фавры, который принесет мне пригоршню снега.

— Работа станков заменит труд ткачей, который является самым дорогим и трудоемким.

На самом деле, план нового производства был готов уже давно. Я понимала, что станки будут работать и днем, и ночью — мне потребуется посменная работа. И я даже введу сверхурочные, оплату ночных часов и, наконец, обеспечу людей нормальными условиями и питанием.

Но для всего этого мне нужно быть там — в Фавре.

Запуск нового производства требует незамедлительных решений. Я должна держать руку на пульсе.

Если не брать в расчет, что меня периодически тошнит по утрам, передо мной стояло еще очень много препятствий. И одно из них — моя верная Ташка вот-вот собиралась родить, и мне не хотелось оставлять ее одну.

— Я поеду с тобой, — сказала она, когда я озвучила, что уеду из столицы вопреки воле императора. — Я устала! Я хочу в Фавру, — сказала она в сердцах. — Как ты будешь без меня? Я знаю все твои привычки! Все, что ты любишь! Кто разбудит тебя утром или погладит тебе твои батистовые сорочки? Кто принесет кофий или чай, когда ты устанешь? Нет, Ивушка! Мне еще рано. Я вполне дохожу!

Она поправилась до нормального человеческого веса и расцвела, точно роза. Светловолосая, нежная и белокожая — природа наградила ее редкой гармоничной красотой. Даже имея внушительный живот, она обращала на себя внимание мужчин. И даже Маршалл несколько раз задерживал на ней вполне недвусмысленный взгляд. Но, к несчастью, Таша была безумно и обреченно влюблена в Клода Бэзила. И ее рвение вернуться в Фавру было обусловлено еще и тем, что там она могла вновь его увидеть.