Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

Для мужчины, который менял женщин и любил секс до помешательства, брак — это кабала. Но он добровольно принял ее. И не потому, что любил меня, а потому что дал слово. Для такого, как Корнуэлл, сделка была чем-то вроде клятвы на крови.

Взяв ручку, я склонилась было над бумагой, но со стоном отчаяния отшвырнула все прочь и запустила руки в волосы.

Прошел чертов месяц.

Я точно знала, что была в положении. Где-то на периферии крутилось это знание, как и сожаления о том, что Кристиан не сделал ничего, чтобы взять меня с собой. Дэйм увез его бывшую любовницу, и меня жалила мысль, что она крутилась где-то рядом. А еще — отравляло понимание, что Корнуэлл не влюблен в меня. Я чувствовала его заботу, восхищение и желание, но он не пускал меня дальше — в собственное сердце.

Я не любила быть на вторых ролях. Не умела довольствоваться малым и была слишком горда, чтобы ждать годами. Как и он, я желала к себе полного внимания. Мы оба были эгоистами.

«Кристиан,

Благодарю тебя за советы и беспокойство за меня…»

Замираю — внутренние барьеры не дают мне написать мне все так, как я чувствую.

Я признавалась ему в любви много раз, он — ни разу.

«Черт бы тебя побрал, дорогой муж! Да — скучаю, но катись ты к черту!»

Хожу по комнате, сдерживая слезы и прижимаю руку к губам.

Огонь в камине потрескивает, на часах уже полночь, за окном темно. Покрытые лаком доски пола поскрипывают, покуда я по ним ступаю. Мне невыносимо, словно из меня извлекли часть души.

Возвращаюсь к столу и пишу, не садясь.

«И еще, Кристиан…»

Долго сжимаю ручку и пачкаюсь в чернилах.

«Я жду ребенка».

Беру письмо и несу к камину и бросаю в огонь, а потом судорожно вытаскиваю его на пол и тушу мыском туфли.

Чего мне стоило вернуть его на стол и дописать на обгорелом, помятом листке.

«Хотела сжечь его. Мне больно. Я люблю тебя и ненавижу все это!»

Эмоции во мне бушевали, как море в шторм.

Слов во мне больше не было. Просто хотелось прижаться к этому человеку, оказаться в его руках и ощутить терпкое, колючее и всеобъемлющее счастье, которое ранило меня сильнее любого ножа.

Рациональная часть меня умирала, когда дело касалось Корнуэлла. Но я знала точно, что, даже потеряв его как мужа, я смогу подняться. Одна. И дня не пролежу ничком, рыдая.

Отсутствие в Сольвере Кристиана никоим образом не влияло на мою работоспособность. Напротив, я все больше углублялась во все его дела. Изучала все его сделки и деловые связи, тех людей, которые могли быть мне полезны.

Приходилось изыскивать время и на семью. Ташка была на последних месяцах беременности и в последнее время чувствовала себя постоянно уставшей. Мариса зачастую проявляла нрав Мэдоков, доводя няню до сердечного приступа. Дотс Второй чудом выкарабкался с того света, рос и набирался сил. Иногда я укладывала его себе на колени, когда что-нибудь читала.

День проходил за днем, но я знала, что настанет момент, когда я скажу себе — пора.

Правда, этот момент омрачился посланием императора.

Поздним вечером, когда я расплела волосы и рискнула лечь пораньше, неприметный экипаж остановился у моего дома. И вскоре мне доложили, что его величество немедля требует моего визита. Он едва вернулся из поездки. Я знала, что в столице его не было долгое время. Но первой дамой, которую он пожелал увидеть, была не любовница, мать или дочь. Он ультимативно требовал меня.

Глава 53

По гладким каменным стенам дворца поползли тени — мы шли безмолвно.

Было зябко. И не только от холода.

Эхо наших шагов разносилось по темным коридорам, пламя настенных ламп трепетало.

Меня привели в личные покои императора. Когда я вошла, то тотчас разомлела от тепла — камин топился, в комнате стояло несколько жаровен. Это было большое роскошное помещение, в котором император мог и отдыхать, и работать — здесь стояла кровать с четырьмя стойками и большой темный письменный стол.

Император был не один.

Я без промедления прошагала к столу, за которым он сидел и исполнила поклон.

— Доброй ночи, ваше величество. И… — я оглядела светловолосую девочку, которая сидела у него на коленях. — Ваше высочество.

— Закари, забери у госпожи плащ! — бросил Себастиан.

Подоспевший слуга помог мне скинуть верхнюю одежду и тотчас ловко ретировался в соседнюю комнату.

— Все, Луиза. Тебе давно пора спать, — произнес император. — Скорее возвращайся в постель.

Девочке было около пяти лет. Она соскочила на пол, и поклонилась отцу — мило и забавно, подцепив руками сорочку.

— Луиза! — он протянул руку, и девочка вложила в его широкую ладонь солдатика, которого взяла с карты.

— Их и так у тебя очень много, папочка!

— Если бы так… — император погладил девочку по голове. — Живее, ваше высочество!

Она побежала к двери и скрылась за ней.

А я стояла, пораженная в самое сердце, открывшейся мне картиной. Его императорское величество, наконец, поднял на меня взгляд, обвел с ног до головы бесстрастно, а затем сказал:

— Мне доложили, что ты ведешь дело мужа к краху и все то, что было мне обещано, он не спешит исполнить.

— Вы получите все, о чем договорились.

Моя уверенность вызвала на его лице лишь скепсис.

— Да?

— Да.

Он подпер рукой подбородок и выгнул бровь.

— Я пока еще в здравом уме, чтобы слепо доверять женщине. О тебе снова говорят при дворе — нелестно. Но больше меня заботит то, что я не могу получить с Фавры повинность, ведь там стоит войско Корнуэлла. Он не имеет титула, а Ханнэм физической возможности мне заплатить. Эта странная ситуация снова распаляет знать.

— Это войско обеспечивает безопасность фабрик. В том числе и от самого Ханнэма, который сжег фабрику Мэдоков, в которую я вложила очень много сил и времени.

— А будет ли толк от этих фабрик? Кристиан вверил все, что имеет в руки своей двадцатилетней жены, которая всю жизнь прожила затворницей в замке.

— Я гарантирую вам результат, ваше величество. Мои люди работают и днем, и ночью. Я делаю все необходимое и даже больше.

Император вздохнул и слегка поморщился. Его лицо было загорелым, в уголках глаз скрывались морщинки. Он был моложе Кристиана, но взгляд выдавал в нем древнего старика — уставшего и циничного.

— Я кое-что вам привезла. Разрешите?

Он вскинул веки — в глазах вспыхнуло любопытство.

— Что у тебя там?

Я приблизилась к его столу и передала несколько начертанных на плотной бумаге образов. Я закончила их несколько дней назад.

— Это то, как будет выглядеть солдат ниварской армии его императорского величества.

Себастиан взял образцы, пододвинул стул ближе к столу и скрупулезно изучал каждый рисунок.

— Я взяла за основу штандарт и герб вашего дома. Сине-красные цвета. Для каждого рода войск с незначительными отличиями. Для пехоты, кавалерии и огнестрельного наряда.

Себастиан молчал — это заняло минут двадцать. Он разглядывал то одну, то другую карточку, откладывал и вновь принимался изучать.

А потом он вскинул взгляд.

— Неплохо.

— Первый автоматический станок с паровым двигателем скоро будет готов, ваше величество. По опыту знаю, что потребуется еще много времени. Придется устранять недоделки и неполадки. Но это шаг в будущее. Паровой двигатель откроет нам новые горизонты.

— Что ты смыслишь в этом? — испытующе спросил он. — Знаешь по опыту? Откуда он у тебя?

— Я провела несколько месяцев на производстве, ваше величество. И смыслю я немало. Как только нам удастся добиться ровного литья и усовершенствовать коленчатый вал — я покажу его вам.

Себастиан сглотнул.

Он отложил карточки, поднялся и подошел ко мне.

Уставился сверху вниз и с жадностью разглядывал теперь уже мое лицо.

— Если вы признаете мой станок рабочим, я попрошу вашего дозволения вернуться в Фавру.

— Не может быть и речи.