Бенту вьётся по комнате, пытаясь стряхнуть с рукава дымящуюся кашу из фасоли.
Тихо ругаюсь!
Кухарки жмутся по углам. Никто не помогает.
Игнасио действует первым: хватает здоровяка, умопомрачительно резким движением рвёт его рубаху по вырезу, стаскивает с обожжённого тела. Кидает прочь.
- Надо руку в холодную воду! - включаюсь я. - Где вода?
Взгляд скачет по людям. Они… знают про воду или нет? Вижу Диту - понятия она ни о чём не имеет, судя по лицу!
Хватаю Бенту за здоровое плечо.
Ожог - дело не мгновенное. Верхние ткани сожгло, а вот нижние продолжают “вариться”, пока температура высокая. Идеально сбить её в первые шестьдесят секунд - тридцать из которых уже прошло!
И где тут вода? С трудом вспоминаю про продуктовую кладовку в соседней комнате и тащу туда здоровяка.
- Руку в воду по плечо! - практически запихиваю его в кадку.
- Что ты делаешь?! - бежит за мной Дита.
Что-что? У меня включились протоколы, выработанные годами. Оцениваю конечность Бенту в воде: красная, эпидермис местами сошёл лоскутами. В центре предплечья меня пугает белое пятно. Проверяю коротким нажатием… вроде кровоток есть!
Четыре-пять процентов поражения. Вторая стадия, которая, если всё сделать правильно, не перейдёт в третью.
- Надо держать обожжённое место в прохладной воде, - объясняю теперь чётко и уверенно. - Тебе же легче? Вот и не вынимай, двадцать минут.
И хотела бы я сказать, что это действует! Но…
- Ты совсем тронулась?! - Дита дёргает меня за плечи. Игнасио, зашатываясь в комнату, отстраняет уже её. Зато сам вдруг поднимает меня, перехватывает и рывком сажает на ящик перед собой.
- С чего ты взяла? - прожигая взглядом.
Да они все сейчас мешают!
- Не вынимай! - в обход злого дона рычу на дёрнувшегося Бенту: - Сеньор Игнасио, я просто знаю. Это поможет, клянусь.
Так достаточно объяснений?
Увы и ах!
Рука разворачивает меня за подбородок, заставляет смотреть зелёноватые глаза. Сейчас - не такие уж злые… просто какие-то препарирующие. Понимаю! Хозяин жизни пытается выяснить, какой бес вселился в его рабыню?
Но основную смуту опять вносит Дита. Вылетает из каморки, залетает с бутылкой масла:
- Бенту, дай руку! Я помажу… надо успокоить кожу!
Меня встряхивает.
- Нет, масла не надо.
- Да заткнись ты, Лаура! Сеньор Игнасио, уведите её. Что она творит? Ты себя лекаркой вдруг возомнила, дурная?!
Чёрт…
Даже обидно. От того, что она мне понравилась - и от того, что я привыкла, что меня слушаются. В прошлой жизни у меня был авторитет. Права. А тут…
Пытаюсь соскочить, но Игнасио перехватывает за талию. Дита склоняется над стонущим здоровяком:
- Давай-давай. Масло мягкое, оно защитит. А воды не надо, от неё только загниёт всё!
Хуже всего - я даже не знаю, чего ещё ждать! Вот в чём не разбираюсь - так это как развивалась медицина лет двести назад! Чем тут лечат? Какие предрассудки повсеместно в ходу? С чем придётся бороться?
Знаю только, что масло - это распростарённая ошибка даже в моё время. И вообще-то катастрофа. Пользы ноль, зато вреда - куча, оно как раз “запрёт” жар в тканях, организуя некроз при таких поражениях. А ещё занесёт инфекцию.
- У вас есть нормальный врач или нет? - не выдерживая, вцепляюсь в Игнасио. - Вы говорили, что не позволяете портить “свою собственность”! А теперь дадите плохо образованной женщине хозяйничать, пока Бенту не потеряет руку?
Всё вырывается на эмоциях. Спустя секунду - понимаю, что Дита мне этого не простит.
- Пока он будет идти, рану надо…
- Время есть! Бенту, двадцать минут сиди спокойно, никого не слушай.
- Откуда внезапные познания про ожоги? - негромко, но как-то жутко спрашивает меня Игнасио.
И… этим, сам того не понимая, подаёт идею!
- Именно про ожоги хорошо помню из детства. Меня учили.
Максимально размыто - но у Лауры могло быть какое-то необычное детство, да? Если она полукровка? Как ни странно - сеньор это проглатывает!
- Уверяю вас, когда придёт врач, он подтвердит мои слова, - добиваю, хотя сама ни разу не уверена!
Что я за человек?.. Похоже, я тут головой рискую, потому что объяснений нормальных у меня нет и быть не может! Но, впрочем… не впервой.
Игнасио всё-таки велит ждать врача. Дита вылетает из каморки тайфуном - а я перевожу взгляд на пальцы сеньора, грозящего испортить очередное моё платье.
На миг я почему-то думаю, что у него отлично получается рвать одежду на людях. Может, хобби такое…
В этот раз он хотя бы отпускает сам.
Сбегаю от лишних впечатлений к Бенту. Глажу здоровяка по спине - тот почти не шипит и не причитает, только бледнеет от боли.
Наставляю его шёпотом:
- Бенту, послушай. Когда придёт врач - проси, чтобы тебе наложили простую чистую повязку. Не тугую. Ничего не надо туда сыпать и лить, ладно? Это очень важно.
Помешиваю воду в кадке, чтобы поддерживать температуру, пока ждём врача.
Тот прилетает ровно через пятнадцать минут. Я считаю про себя. Оказывается мужчиной средних лет, в пенсне и костюме, импозантным таким.
И сразу выносит вердикт:
- Вода? О, ну это хорошо!.. Только много не надо - вынимайте его.
Радуюсь и злюсь! Лучше бы подержать ещё. Но он продолжает:
- Масло? Нет, не нужно, кожа должна дышать. - И только я успеваю порадоваться! Как он рубит дальше: - Используем холодный компресс. Сеньор… Пожертвуете кусок свежей телятины, привязать к ране? Она вытянет жар, и кровь зверя поможет человеческой плоти восстановиться.
Мысленно взрываюсь!
- Это плохая идея.
Мужчины поворачивают головы в мою сторону, глядя свысока.
- Какой в мясе холод? Оно согреется за полчаса и занесёт в рану грязь. Лучше просто сделать чистую перевязку… при всём уважении.
Но оказывается, что спорить с Дитой и дерзить врачу - это не одно и то же.
Этот полноватый мужчина просто фыркает:
- Выдворите, пожалуйста, безграмотную невольницу.
Дита влетает в каморку и наконец вытаскивает меня за косу!
Не успеваю ничего понять - как лицо обжигает пощёчина.
- Надоедливая дура! Ещё раз посмеешь лезть куда не просят и оговорить меня перед сеньором, я с тебя шкуру спущу!
Отшатываюсь. Хватаюсь за лицо.
Дита в ярости, и в её глазах блестят слёзы.
Кажется… какой бы хорошей она мне ни казалась позавчера, нашей дружбе конец.
Меня хватает под руку откуда-то взявшаяся Лузия и пытается утешить, уводя в угол. Ничего не воспринимаю! В голове шумит. Сердце колотится в горле. Перед глазами всё горит от несправедливости и бессилия!
Конечно, дон Игнасию “жертвует” кусок мяса.
Должна признать… в процесс он до странного вовлечён. Наверное, не из-за людей, а просто как хозяин? Но в итоге, когда бедолагу Бенту выводят из каморки, у меня сердце кровью обливается.
Руку ему туго перевязали. Витки полотна врезаются в края влажной говядины, и я вижу, как под бинтом скапливается жидкость: смесь сукровицы из раны и мясного сока. Дрянь! Сколько она протянет, пока не начнёт разлагаться прямо на ране?
И мне кажется, врач пережал - у бедняги пальцы начинают отекать. Всё хуже некуда.
Ругаюсь мысленно на чём свет стоит!
- Уберите тут всё, - мрачно наставляет Игнасио. - До вечера.
И уходит… Они все уходят.
Следующие полчаса Дита гоняет меня в хвост и в гриву. Я наказана! А ещё - унижена, обругана и ничего толком не добилась.
Полный провал.
Но потом… Потом, за очередным поручением я снова оказываюсь в коридоре и без присмотра.
И что-то во мне колет. Не могу я жить эту жизнь безропотно!
Складываю полотенца на лавку. Подхожу к окну в кладовой. Из него - вид прямо на барак, куда увели, по разговорам, здоровяка.
Не смогу я его так оставить.
Открываю окно и, подтянувшись, вылезаю.
Уже снаружи я понимаю, что всё куда сложнее, чем казалось!
