- Себастьян. Я не просил вас брать моего главного надсмотрщика, срываться и ехать решать мои проблемы.
Даже так?
Взгляд цепляется за Жулиану, который странно, нервно вертит головой рядом - как птица, почуявшая хозяина. Рука его сжимает пистолет с того самого момента, как вязали Мануэля. Палец на спусковом крючке, и это мне жутко не нравится!
Поддаваясь эмоциям, перевожу взгляд и на самого бедового парня. Но тот лежит ничком, в траве…
- Сеньор! Но ведь это моя обязанность… - оправдывается Жулиану.
- Поддаваться на уговоры посторонних людей? Извините, полковник. Мы ведь уже почти не посторонние. Поэтому прошу ещё раз: верните мне всех, кого поймали - в честь нашего договора.
Тон у него… совершенно не просительный. На самом деле - ещё хуже, чем был в начале, и полковник это отмечает.
- Знаете, я пришёл к выводу, что вы не умеете следить за своим имуществом. - Он вдруг указывает на меня. - Вас ведь эта девка интересует особенно?
Верхняя губа Игнасио вздрагивает.
- Себастьян.
- Она чуть не сожгла ваш дом.
- Правда?
Голос сеньора вдруг падает. Грудь вздымается, лошадь делает нервный шаг вперёд под движением седока.
- Кстати, об этом, - выдыхает он. - Прачка принесла мне ваш запасной мундир. Плакалась, что при глажке на левом рукаве проступили оранжевые пятна, как от брызг, которые ничем не отстирываются.
Что?..
- Вы сейчас расскажете мне, что ваши рабы не умеют стирать одежду?!
- Я расскажу, что приказал забрать одежду вашего слуги! - Игнасио кивает на одного из людей с ружьём. - На полах были пятна того же состава. Спиртовой раствор янтарной смолы… чистое горючее с Золотого материка. Незаметное. Сильное!
Меня прошивает! И я вдруг даже не знаю, чем: радостью, надеждой? Или слепящей злостью?!
Полковник на секунду застывает. Потом уголок рта его дёргается в усмешке, а глаза… глаза становятся пустыми. Как у змеи перед броском. Он медленно поправляет перчатку.
- Вы сейчас в чём-то меня обвинили?
- Я нашла следы поджога в доме! - вылетает из меня раньше, чем я всё обдумываю. - Однозначные! Могу показать их всем!
Себастьян ди Азеведо зыркает на меня.
А потом его рука дёргается к кобуре. Миг - и мне в лицо смотрит чёрный зрачок пистолетного дула!
Я уже видела такую картину. Но в прошлый раз была уверена, что сплю! А сейчас…
Чувствую, как кровь отливает от лица, от головы. Застываю столбом - не потому что непробиваемая, а потому что тело отказывается двигаться. Мысленно ругаюсь на чём свет стоит!
- Странно, а я уж подумал, что зарвавшаяся подстилка решила быть послушной. Обвирать меня не смей, девка!
Я даже смысла его слов особо не понимаю.
Вокруг ахают. Стонут. Кто-то всхлипывает…
- Себастьян! - голос Игнасио срывается в рык. - Уберите пистолет. Я не позволю. Портить. Моё имущество.
- Оно больше не ваше, и вы слишком привязаны… к рабыне. Это ненормально!
Эмоций Игнасио я не вижу - пистолет заслоняет весь мир. Но голос его вдруг становится неживым.
- Вы приехали на мою землю. Стали угрожать моим людям, пытаться навязать мне свои правила - а после сожгли моё имущество. И чуть не погубили моих людей, пока я кормил вас за столом.
- На войне мы оба делали вещи и хуже, не так ли?
- Дело в этом? - Тишина на секунду. - Вы всё ещё думаете, что мы на войне?
- Я не уверен, что моему роду нужен мир и союз на таких… невыгодных условиях.
Каждая пауза кажется мне страшнее предыдущей. Сейчас возникает чувство, что затихли даже птицы и я слышу, как дышат люди.
- Опустите. Пистолет.
Себастьян не меняет положения.
Тогда Игнасио тоже делает смазанное движение. Щелчок! Себастьян разворачивается на каблуках, и вот уже двое мужчин стоят с направленными друг на друга пистолетами!
Секунда.
Две.
В воздухе клацает. Все мужчины разворачиваются друг к другу. Опущенные было стволы ружей взлетают и целятся во “врагов”! Я невольно шагаю назад. Все мысли в голове сбиваются в кашу. Как? Как всё дошло до этого?
Не надо стреляться! Какого чёрта мужчины вообще всё время хватаются за палки?! Но я вдруг понимаю, что не смогла бы в такой ситуации остановить даже Игнасио. А что уж говорить о человеке, который приказал меня сжечь?
В ужасе смотрю на ловчих: молодых в массе ребят, вчерашних мальчишек. Успеваю мазнуть взглядом по “нашим”, по местности вокруг. Бенедикта, Тьяго. Камни…
- Себастьян…
Раздаётся выстрел.
Я дёргаюсь в сторону. Ничего не осознавая, на животных инстинктах успеваю выскочить из рук Жулиану! Хватаю за плечи Бени. Роняю на землю её, её сына и мужа.
Всё вокруг превращается в кошмар. Гремят выстрелы! Оглушающе, жёстко стреляют ружья, и от каждого звука внутри обрывается! Кричат люди. Бешено ржут лошади. Вскидываю голову - и успеваю зацепить краем взгляда кадр, от которого стынет кровь.
Игнасио падает из седла.
Меня словно бьют под дых. Звуки превращаются в звон и белый шум. Кое-как, не задумываясь, что делаю, я оттаскиваю нас всех за камни, и ещё дальше. Заставляю пригнуться, лежать.
Поле заволакивает дым от ружей…
Когда на плато обрушивается тишина, мне кажется, что кроме нас никого не осталось в живых.
Потом медленно возвращаются звуки. Чей-то стон. Кашель. Всхлип ребёнка…
Я вскакиваю, упираясь в камень ладонями, хватая ртом воздух. Выглядываю - и не могу понять, что дальше.
Поле затянуто дымом. Его густой, едкий запах бьёт в нос, белые островки плывут над травой. И то ли из-за них, то ли по другой причине - но я не вижу ни одного стоящего человека!
Сердце каменеет.
Но вот дым начинает таять.
