У его солдат в руках ружья. На нас один за другим наводятся хищные, длинные стволы. Щёлкают затворы!
Но полковник лезет в карман… и достаёт часы.
- Знал, что крысы побегут сюда, - улыбается совершенно вымороженно. - Вы опоздали на полчаса.
Глава 19
Я почему-то смотрю на эти часы в золотой оправе. На сверкающий металл, на яркие пуговицы на мундире полковника. И чувствую, как внутри всё выгорает.
Поворачиваюсь к Мануэлю.
Тот пригибается к земле. Может, потому что у него ослабели ноги, а может - это движение дикого зверя, попавшего в засаду. Глаза парня кажутся пустыми. Губы дёргаются - но звука нет.
Бенедикта оседает на колени и хватает Тьяго. Муж закрывает их обоих - но не думаю, что от этого будет толк! Лузия вцепляется себе в волосы. Парни стоят прямо и ошалело - только ходят кадыки.
Полковник направляет лошадь на нас.
- Удивлены?
Да, сукин сын. Даже я удивлена - хотя ждала худшего!
- Мозги вашей… расы не так хорошо развиты, - цедит свысока этот сухой, похожий на скелета человек. - Поэтому было глупо надеяться, что вы обхитрите настоящих людей. И всё же. Может, до вас дойдёт то, что я сейчас скажу.
- Как он нас нашёл?! - первым срывается муж Бени. - Ману, ты завёл нас в ловушку?!
Мануэль вздрагивает, как от пощёчины.
- Завёл, да. - с презрением улыбается полковник. - Пусть и не зная того. За последний год вы - третья кучка беглецов, которая приходит на этот берег, веря в одну и ту же тупую легенду.
Засранец!..
- Что?! - бесится Шику. Все в ужасе, непонимающе переглядываются.
- Полагаю, ваш “предводитель” считал, что выбрал путь для бегства по своей воле, - продолжает веселиться Себыстьян. - Но правда в том, что своей воли ни у кого из вас нет. Как у повозки или у ножа… Но довольно вопросов. Взять их.
Люди спешиваются, не убирая ружей.
И всё? Это тупик?!
Озираюсь в панике. Вокруг много камней - но не думаю, что они укроют от пуль. За спиной - обрыв! Ко мне подходит мужчина, тычет ружьём в спину, заставляет упасть! Колени врезаются во влажную траву, над ухом взвивается мошкара.
Когда он крутит мои руки, я просто перестаю понимать, что будет дальше, что я могу ещё сделать. Все мои рыпанья в последнюю неделю тщетны - и это ужасающее чувство!
Вдруг понимаю, что не знаю никого из ловчих - кроме Жулиану, который жёстко, ударом ноги в спину валит Мануэля.
- Где Игнасио? Где люди с фазенды? - рычу, словно этот ответ может что-то решить.
Но если нас поймали - можно хотя бы попасть не последнему садисту?!
Полковник вдруг ловит мой взгляд.
- “Игнасио”? А ну-ка… подними её.
Меня вздёргивают обратно, рывком. Подтаскивают к его лошади. Грубая мужская рука хватает за подбородок, заставляет смотреть вроде бы вверх, а вроде бы и не гаду в глаза.
- Дон Игнасио, мне кажется, не в той форме, чтобы совершать долгие переезды и погони за беглецами, - шелестит голос гада. - Поэтому всё сделал я.
Он слезает с лошади сам. В этой глуши я чувствую запах его одеколона - явный, приторный, от которого хочется зажать нос. Он разглядывает меня, как букашку. Но… чёрт возьми, про Игнасио он прав, и от этой мысли мне почему-то совсем плохо.
- А люди сеньора?
- Я больше доверяю своим, - уже в сторону. - Более того. Ты, наверное, совсем необразована, поэтому не слышала даже о такой малости… Но есть прекрасный закон, по которому беглые рабы становятся собственностью того, на чьей территории их отловили. (*)
Что?!..
Слова входят в меня, как иглы: медленно и по одной. Не могу сказать, что до этого момента я отлично держалась. Но сейчас…
Мир покачивается. На секунду снова накатывает тошнота, и я сверлю мутным взглядом Мануэля и остальных.
Они знали?
Знали. Знали и всё равно бежали! Потому что они - отчаянная, необразованная молодёжь, и легенда о деревне в горах - это всё, что у них было!
Поразительно, как мне казалось, что хуже положения “обычной рабыни” уже и быть не может.
- А вы ступили на территорию ди Азеведо, - смакуя, заканчивает полковник.
Мануэль, который всё ещё стоит на коленях, вдруг вскакивает. Отталкивает плечами руки Жулиану. В его ладони что-то сверкает. Нож?!
Ближайший солдат не ожидает - и парень успевает броситься к нам, прямо на полковника!
Я…
Я, наверное, на инстинктах кидаюсь наперерез.
Врезаюсь в парня руками и плечом. Мир вертится. Мы оба валимся на землю!
- Ты…
- Дурак! - только и успеваю прикрикнуть на него.
Сверху начинается полный хаос, крики и брань! Кто-то грубо хватает меня за косу. Но на моё счастье, выстрелов нет…
Потом опускается приклад - с глухим, отвратительным звуком он бьёт Мануэлю в голову. Тот обмякает сразу, глаза закатываются! Парня поднимают и оттаскивают под стоны остальных. Меня снова вздёргивают и не дают даже толком посмотреть!
- На чьей ты вообще стороне, девка? - хохочет Жулиану, вцепляясь теперь в моё плечо.
Закрываю глаза.
Можно не отвечать тебе, урод?! Я и сама не знаю. Плана, как пережить этот звездец - просто нет.
От полковника подозрительно нет никаких комментариев - он только с презрением фыркает.
Внезапно я слышу что-то ещё. Тяжёлый перестук, лошадиное ржание… но не близкое, а какое-то далёкое.
Озираюсь. Все, кто вязал нас - на местах. Только полковник щурится.
Тогда я перевожу взгляд вдаль и замираю.
Там, из кромки зарослей появляются всадники. Сразу несколько, группой… Лошади ржут. Взрывают траву ногами, выбираясь на плато.
И лиц не разобрать, но мне кажется, я различаю силуэты!
Сердце пропускает удар. Потом ещё один. И внутри что-то глупо ёкает - какая-то неуместная надежда, которую я уже похоронила! Мотаю головой, на случай, если надо отогнать галлюцинации.
Но нет - всадники уже близко.
Сначала они вытягиваются в линию, потом рассыпаются веером, приближаясь.
Игнасио выезжает вперёд.
Бока его лошади ходят ходуном. Рубашка намокла от пота, волосы прилипли ко лбу. Но то, как он мажет по обстановке взглядом, заставляет меня застыть.
Взгляд очерчивает фигуру полковника. Проходится по его людям, по нам. Останавливается на мне - и меня внутри обжигает, сердце сжимается снова.
Игнасио медленно откидывается в седле.
- Полковник.
- Однако, - Себастьян ди Азеведо кладёт руку на бок своей лошади. - Не ожидал, что вы догоните.
Вокруг полно людей - но все, кажется, затихают! Даже Тьяго, который уже плачет беззвучно.
- Буду краток, - прочищает горло Игнасио. - Себастьян, отдайте моих людей.
(*) В реальности такого закона не было. Но этот мир всё же кое-чем отличается от нашего прошлого)
Тишина…
- Ваших? - Полковник медленно, с презрением обводит нас рукой. - Этих?
- Этих.
- Сеньор Игнасио. Думаю, не стоит вам объяснять, что они пойманы на моей земле.
- На земле вашего брата, если быть точнее, - цедит Игнасио. - Но да, я не слепой: они пересекли границу пару часов назад. Поэтому произношу это как просьбу: верните всех беглецов мне.
Повисает душная, липкая пауза.
- Мы очень по-разному понимаем просьбы, Игнасио.
Меня потряхивает от напряжения. И я не могу отвести взгляда от сеньорства, как ни стараюсь. И вот что я понимаю: он в ярости. Не в той, при которой кричат или ломают стулья, но в по-мужски тихой, дикой. Костяшки на руке, сжимающей поводья, кажутся белыми даже отсюда. Желваки медленно, тяжело ходят под скулами. Ноздри раздуваются - будто ему не хватает воздуха.
Это из-за нашего побега? Из-за… меня? Или из-за чего-то ещё?
- Хотите, чтобы я умолял вас? - злость прорывается в его голос.
- Поблагодарить меня за поимку беглецов было бы неплохо.
