Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

— Что у нас осталось из запасов?

— Мало, м’леди. Бочки с рыбой — почти пусты, зерна — на пару месяцев, если давать по горсти. Мука сырая, сыр давно перевели, мясо держим только солонину.

— Зерно будем трогать только при крайней нужде. Весной оно пойдёт на посевы. Без них не будет нового урожая, а значит, следующую зиму мы просто не переживём.

Марта кивнула, тяжело вздохнув.

— Я понимаю, м’леди. Но люди… жалуются. Что едят меньше детей.

Я прикрыла глаза. О недовольных я прекрасно знала, но нельзя было дать слабину: жалость вела к гибели.

— Пусть лучше ропщут, чем весной выйдут на пустые поля, — сказала я твёрдо. — Перетерпеть одну голодную зиму легче, чем две подряд.

Кухарка вновь тяжело вздохнула и склонила голову.

А через несколько дней, проведённых в опустевшем замке, я задалась вопросом: так уж ли плоха военная кампания зимой?..

Конечно, это был нервный смех, потому что Равенхолл одолели просители. Несмотря на начавшуюся зиму, вести о том, что войско герцога ушло, а я стала маркизой, власть которой никому пока не удалось оспорить, побудили людей добраться до замка даже сквозь метель. У них всех накопилось немало просьб, и они решили высказать их — какое совпадение! — именно когда Равенхолл покинули почти все рыцари.

Может, кто-то действовал искренне. Но другие явно рассчитывали на то, что маркиза, оставшаяся без мужа и рыцарей, будет мягче и уступчивее, чем суровый барон Стэнли или леди Маргарет.

Ведь замок не был только крепостью. Вокруг Равенхолла тянулись деревни, чьи поля и луга считались землями маркизата. Крестьяне обрабатывали их, отдавая часть урожая в амбары замка и выплачивая оброк — зерном, мёдом, скотом или серебром. Взамен хозяин замка был обязан защищать людей от врагов, содержать дороги и мосты, вершить суд и давать приют в трудные времена. Таков был порядок, устоявшийся веками: замок и земли вокруг составляли одно целое.

Поэтому появление просителей было вполне естественным. Наступила зима, запасы в деревнях начали подходить к концу, а слухи о том, что войско герцога ушло, дошли до каждого дома.

Всё это мне разжевал кастелян Ретфорд. Я и сама кое-что знала, но так глубоко в тонкости отношений между владельцем замка и крестьянами не погружалась: было просто некогда. Поэтому я решила, что общаться с просителями будет виконт Вильям, а сама же подслушивала из потайной комнатки, которая выходила как раз в главный зал, где он принимал людей.

Зрелище было тяжёлым и безрадостным. Таким же тяжёлым, как для крестьян выдался год. Политика леди Маргарет заключалась буквально в одной фразе: «я подумаю обо всём завтра». Когда она поняла, что столкновение с армией Блэкстона неизбежно, то вихрем прошлась по близлежащим деревням, опустошив амбары крестьян (чтобы потом собственноручно поджечь запасы).

Что делать дальше и как они будут жить, леди Маргарет не подумала.

Теперь она, наверное, уже ловила рыбу в обители голыми руками, а я разбиралась с доставшейся в наследство грудой проблем.

— … при старой хозяйке всё подчистую выгребли. Мужиков гнали рыть рвы и носить камни, скотину загубили, зерно забрали…

Приоткрыв дверь, я слушала жалобы старосты нескольких объединившихся деревень, пока кастелян Ретфорд медленно багровел из-за лавины обрушившихся на него упрёков. Можно было, конечно, вмешаться, но я хотела испытать виконта. Я уже поняла, что как леди не должна вникать во все тонкости управления, иначе просто сойду с ума, и львиную долю ежедневных дел брал на себя кастелян.

Пока виконт справлялся с трудом, всё больше нервно ёрзал на стуле с высокой спинкой и скользил недовольным взглядом по старостам. Они, конечно, говорили с ним без какого-то пиетета, всё же беспорядочная смена владельцев замка и война наложили свой отпечаток. Крестьяне не боялись, они пришли не только просить, но и требовать.

— … это просто неслыханно! — бушевал уже вечером за ужином кастелян, — да всыпать каждому плетей и отрубить языки! И зубы вырвать!

К таким разговорам я уже привыкла, и они не мешали мне есть жидкую похлёбку. Помню, ещё несколько месяцев назад давилась и впадала в оцепенение.

— Чтобы они все разбежались с наших земель? — когда виконт замолчал, я посмотрела на него. — И кто будет засеивать поля?

— Они осмелились вам угрожать, такое нельзя спускать с рук.

— Нельзя, — я согласно кивнула, потому что в его словах звучало разумное зерно. — Но и отрубать языки и рвать зубы мы никому не будем.

— Вы слишком мягки, миледи, — недовольно пробурчал кастелян Ретфорд и вдруг осёкся под моим насмешливым взглядом. — Прошу прощения.

— Вот видите, — сказала я, — как легко забыться, когда говоришь с сюзереном.

Нужно сказать, что брак с бароном Стэнли невероятно сильно повлиял на моё положение в глазах окружающих. Закостенелый, патриархальный мир был гораздо мягче к жене прославленного рыцаря, который уехал на войну, чем к вдове, которую сперва отправили в обитель, а потом вернули и сделали хозяйкой замка. И даже все мои предыдущие заслуги, которые признал и герцог Блэкстон, меркли по сравнению с замужеством.

Теперь, выбирая, как себя со мной вести, они все помнили, что за моей спиной стоит барон Стэнли. И им придётся иметь дело с ним, когда муж вернётся в Равенхолл.

Бороться с этими устоями было бесполезно. Я смирилась и научилась извлекать пользу. Например, даже спорные мои решения отстаивать теперь было гораздо проще, чем прежде.

Поэтому я поделилась с крестьянами запасами. Поскольку у самих их было немного, то и отдать смоглаи лишь малую часть. Взамен я потребовала, чтобы в Равенхолл на зиму старосты отправили сыновей возраста Эдрика.

Лишние рты, — сказал кастелян Ретфорд, когда дюжина мальчишек прибыла в замок на телегах, в которые потом сгрузили нехитрые припасы и развезли по деревням.

Залог молчания их родителей, — подумала я.

Вот так и проходили бесконечно долгие и тёмные зимние дни, складываясь в недели. Пока однажды, когда с момента отъезда Ричарда прошли почти два месяца, я не осознала, что, кажется, ношу его ребёнка. 

Глава 69

Самое тяжёлое в ожидании — неизвестность. Отправлять письма было опасно, пусть даже и с надёжным человеком, и потому я ничего не знала о муже. Война не была окончена, страна по-прежнему оставалась расколотой на две части, и потому даже редкие путники, бродячие артисты или купцы обходили Равенхолл дальней дорогой, так что никаких вестей — даже тех, что передавалась из уст в уста — я не получала.

Что происходило сейчас с Ричардом? Был ли он в безопасности? Получилось ли задуманное?..

Я могла лишь терзаться бесконечными вопросами.

А затем на смену им пришли другие вопросы и другая тревога — стоило мне убедиться, что я действительно ношу под сердце дитя. И, как ни странно говорить, судьба Ричарда вдруг отошла на второй план, потому что теперь я волновалась о себе и ребёнке. Первые несколько дней я пыталась привыкнуть к новой мысли. К новой жизни. Вначале даже не верила, ведь я всегда была очень осторожна, прекрасно осознавая последствия. И только в тот единственный раз незадолго до отъезда Ричарда утратила контроль, полностью отдавшись чувствам. А когда пришла в разум, было уже поздно.

И теперь сталкивалась с последствиями того безрассудства.

Я не сказала никому, решив, что буду молчать так долго, как возможно. Потому что я испугалась, что кто-то захочет мне навредить. В конце концов, пока мои права на Равенхолл были ещё очень размытыми, и даже брак с Ричардом пусть и укрепил моё положение, но не сделал его неоспоримым. А ребёнок — это другое дело. Это — наследник. И мой, и мужа.

И я собиралась беречь его, пусть ещё и не родившегося, как зеницу ока.

Конечно, мне было страшно, безумно страшно! За холодными стенами замка царила зима, Ричард находился на другом конце страны, и никто не мог предсказать завтрашний день. В кладовых уменьшались запасы, не все жители Равенхолл были мне верны, и я даже не могла с кем-то поговорить... Я не говорю уже об отсутствии медицины...