Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Я старалась делать всё, что было в моих силах. Порой это казалось жалкой попыткой удержать песок пальцами, но другого выхода не было.

Я пересмотрела запасы и велела перестать топить почти во всём замке, кроме нескольких помещений, и теперь личная спальня осталась только у меня. И то её нельзя было назвать лишней: со мной по-прежнему жила Беатрис, а ещё старая служанка Агнесса. С некоторых пор я велела укладываться в ней на ночь и Эдрику, и Томасу. Это ни у кого не вызвало ни вопросов, ни недовольства. Так было теплее.

На кухне варили похлёбку гуще, чем обычно, но реже. Лошадей в стойлах кормили скудно.

Каждое утро я проходила по двору, кутаясь в меховую накидку, проверяла, как живут те, кто остался. Говорила с людьми, старалась не показывать усталости. А иногда, оставаясь наедине с собой, клала ладонь на живот, ещё даже не округлившийся, почти неощутимый.

И шептала.

— Ты только держись, слышишь? Мы справимся.

Я делала всё, что могла, чтобы сохранить беременность, хоть и не смела называть её этим словом вслух. Избегала сквозняков, старалась больше отдыхать, не поднимала ничего тяжёлого и пила отвар, который велела приготовить Марте. В него добавлялась всякая зелень, которую по-прежнему выращивали на том пятачке тёплой земли. Щавель, лук, укроп. Даже такие витамины лучше, чем их отсутствие.

Иногда я чувствовала, как слабость накатывает волнами, но не позволяла себе падать духом. Замок жил, и я вместе с ним.

Эдрик стал моим частым спутником в эти дни.

— Миледи, вам бы отдохнуть, — говорил он постоянно, исполняя последний наказ Ричарда: беречь меня — Вы с утра на ногах.

— Пока не могу, — отвечала я.

— Его светлость велел мне присматривать за вами, — хмурился Эдрик. — Он рассердится, когда узнает, что вы себя не берегли.

Меня бесконечно трогала его непоколебимая уверенность в том, что Ричард вернётся.

Я всегда улыбалась и предлагала.

— Тогда не говори ему.

И так получилось, что из-за своей внимательности и неукоснительного выполнения приказа барона Стэнли, Эдрик стал первым, кто догадался о моём положении.

Я спускалась по узким ступеням винтовой лестницы, когда под рёбрами внезапно кольнуло. Остро, словно провели ножом. Боль была не столько сильной, сколько неожиданной, от неё перехватило дыхание, и невольно я прижала ладонь к животу.

— Миледи! — раздался взволнованный голос, и я услышала быстрые шаги.

Эдрик сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Подхватил меня под локоть, испуганно глядя в лицо.

— Что с вами?! Вам дурно?

— Всё… всё в порядке, — выдохнула я, стараясь выпрямиться, но пальцы сами собой не отрывались от живота.

Мальчишка всё понял, я увидела это в его глазах. Они расширились, в них мелькнул ужас, а потом — нечто благоговейное. Он хотел что-то сказать, но так и не осмелился. Губы дрогнули и сомкнулись снова.

Эдрик смотрел на меня с такой растерянностью, что я слабо улыбнулась. Но его замешательство длилось недолго, уже спустя несколько мгновений он взял себя в руки и строго — действительно строго! — сказал.

— Миледи, вам нельзя одной ходить по лестницам, нельзя так уставать, нельзя...

Впрочем, он осёкся, когда я усмехнулась, и густо покраснел.

— Позвольте мне быть рядом с вами.

Я посмотрела на него. Эдрик стоял, выпрямившись, и сжимал кулаки, а во взгляде у него пылала решимость. Маленький рыцарь, которому доверил меня мой муж.

— Хорошо, — сказала я. — Но только если пообещаешь никому не говорить.

Он прижал руку к груди.

— Клянусь, миледи.

А тем вечером он умудрился застать меня в спальне одну, что случалось редко. Эдрик вошёл, держа в руках огромную глиняную чашу, от которой поднимался лёгкий пар.

— Миледи, — прошептал он, — простите, что тревожу… просто Марта сегодня доила козу, и я подумал, что... может, вам стоит немного согреться перед сном.

— Спасибо… — потрясённо выдохнула я, совсем не ожидая подобного.

Он поставил кувшин на стол, по привычке проверил, закрыта ли дверь, и вдруг добавил, не поднимая взгляда.

— Вы должны беречь себя, миледи. Если нужно будет… что угодно… вы скажите мне. Я отыщу.

Молоко было горячим, сладковатым и пахло сеном и дымом. Я обхватила чашу ладонями, глядя на дрожащие язычки свечи.

«Ты оставил мне настоящего рыцаря, Ричард», — подумала я.

К слову, отсутствие вестей от барона Стэнли тревожило не только меня. Примерно как раз в то время, когда я догадалась, что беременна, другие обитатели замка начали задаваться вопросами. Первым ко мне подступил кастелян Ретфорд.

— Тревожно, что мы давно не слышали ничего о бароне Стэнли, — сказал он как-то во время вечерней трапезы.

Поболтав ложкой в жиденькой похлёбке, я согласно кивнула.

— Быть может, он делился с вами какими-то планами, леди Элеонор? — виконт Вильям, не выдержав, спросил прямо. — И вам что-то известно? — он смотрел на меня с затаённой надеждой.

— Нет... — мне и самой больно было это произносить. — Я знаю не больше вашего. Не больше того, что Его светлость сказал нам всем в этом зале.

На прощание Ричард пообещал вернуться с победой. Наверное, из всех присутствовавших тогда лишь я и Эдрик понимали истинное значение его слов.

— Жаль... — искренне вздохнул кастелян. — Люди встревожены.

— Зимой не так просто отправить гонца, — сказала я спокойно, — а письмо могут перехватить. Сейчас это было бы особенно опасно.

— Всё так, миледи, — согласился виконт. — Идёт война, но мы не знаем, кто одерживает верх.

— Мы должны верить в барона Стэнли, — наставительно сказала я и тайком вздохнула.

Мои слова оказались пророческими. Ведь уже через неделю в Равенхолл прибыл гонец.

Глава 70

— Это почерк барона Стэнли?

На всякий случай я показала полученное письмо Эдрику. Я знала почерк Ричарда, но послание настолько меня поразило, что не сразу я поверила в его подлинность.

— Да, миледи, — с серьёзным видом подтвердил оруженосец. — Это писал Его светлость.

Он посмотрел на меня выжидательно, но я не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я вновь развернула послание и пробежалась взглядом по скупым строчкам. Ричард писал, что будет ждать меня на дороге, ведущей в столицу. Что я должна покинуть Равенхолл с отрядом верных ему людей и отправиться ему навстречу, и уже вместе мы предстанем перед королём.

— Выходит, у него получилось? — шёпотом выдохнула я. — Уговорить соратников Блэкстона сдаться?..

Письмо, которое я держала в руках, гонец передал мне. Было ещё одно послание. Его зачитали в общем зале в присутствии рыцарей, слуг и всех жителей замка. А тайное не видел никто, кроме меня, и Эдрика, которому я его показала, чтобы удостовериться, что глаза меня не обманывают.

Оруженосец растерянно пожал плечами.

Наверное, если бы была окончательно поставлена точка, то Ричард не стал бы хитрить с двумя письмами: одно только для меня и второе для всех. Содержания у них тоже были разными. Из прочитанного вслух следовало, что мне необходимо покинуть Равенхолл в разгар зимы, но по другой причине, и даже виконт Ретфорд попытался робко возразить. Что это опасная затея, и путешествие лучше отложить до весны.

И какая-то часть меня была с ним согласна…

Я вновь повертела тайное письмо в руках. Ричарду я доверяла. Если он сказал, что нужно ехать, значит, причина была веской. И, вероятно, он лучше меня знал об опасности подобного путешествия и считал, что риск оправдан. Только вот он не знал о ребёнке...

Но в глазах короля я по-прежнему считалась мятежной маркизой. И прежде всего мне необходимо разобраться с этим. Ребёнку не нужна мать-изменница.

— Я поеду, — сказала я Эдрику, который всё это время ждал моего ответа.

А ещё в обоих письмах Ричард сказал, что необходимо привезти Роберта. Его ждал королевский суд.

Возможно, совместная дорога не покажется приятной, но мне будет гораздо спокойнее знать, что потенциального претендента на титул маркиза Равенхолл в замке не будет. А значит, вокруг него не созреет новый заговор, и его не сделают маркизом за моей спиной.