Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

С каждым!

Наконец, Ричард вновь посмотрел на меня.

— Городской глава ожидает нас в ратуше, — сказал он. — Для вас уже всё подготовлено, миледи.

Помедлив, я кивнула. Спросить хотелось совсем о других вещах, но я понимала, что если молчит муж, значит, говорить о них пока небезопасно.

Ричард подал локоть, и я положила на него руку, чувствуя, как волнами накатывают усталость и облегчение.

— Я хотела бы сперва отдохнуть, — негромко сказала ему, прислушиваясь к ощущениям.

— Ты словно сияешь изнутри, — склонившись ко мне, Ричард опалил горячим дыханием щеку. Он говорил тихо, чтобы нас не подслушали. — Даже не верится, что ты проделала столь долгий путь.

— Правда? — замерев от удовольствия, поинтересовалась я совершенно невинным голосом.

Мужчина едва заметно кивнул.

— Что-то в тебе изменилось, — прибавил он ещё тише.

Сердце подскочило почти к горлу. Не знаю, как я сдержалась и не рассказала всё прямо там в окружении чужаков.

Ратуша, куда нас проводили, стояла на возвышении, недалеко от рыночной площади. Каменное здание с узкими окнами и тяжёлой дверью больше напоминало укреплённую башню, чем дом. Когда мы вошли, мне сразу бросился в глаза высокий очаг в центре зала.

Нас встретил городской глава. Он склонился и, повинуясь взгляду Ричарда, обошёлся очень коротким приветствием, а затем велел служанкам показать мне покои. Комнаты, выделенные для нас, располагались на втором этаже, под самой крышей: небольшие, но чистые и относительно тёплые. Из маленького окна даже открывался вид на мостовую.

Я постоянно сравнивала всё с Равенхоллом и потому казалось, что я угодила в другой мир.

Слуги растопили камин и принесли большой медный таз. Когда в нём зашипела горячая вода, по комнате пошёл лёгкий пар. Я и забыла, когда последний раз могла позволить себе роскошь просто сидеть в тепле.

Я опустилась в воду, затаив дыхание. Кожа вспыхнула от жара, и я невольно прикрыла глаза, едва ли не застонала от наслаждения. Служанки помогли мне отмыть волосы и растёрли тело жёсткими мочалками, отчего кожа стала почти алой. Но зато теперь я чувствовала себя по-настоящему чистой.

Затем девушки помогли мне одеться в платье и накинули тёплый шерстяной плащ. Но я едва успела пригладить волосы, как в коридоре послышались тяжёлые, уверенные шаги. И сразу стало ясно, кто идёт.

— Оставьте нас, — раздался голос Ричарда.

Служанки переглянулись, неловко присели и вышли, прикрыв за собой дверь.

Муж едва дождался, пока мы останемся наедине. Подскочил и стиснул меня в каменной хватке, оторвал от пола, закружил, целуя куда придётся: в мокрые волосы, щёки, губы, висок, глаза. Его щетина колола распаренное лицо, но мне было плевать. Я и сама обхватила его изо всех сил, беспорядочно водя ладонями по спине и плечам.

— Я думал, не увижу тебя больше, — пробормотал он в какой-то момент, остановившись, чтобы набрать воздуха в лёгкие. — Каждый день я жил только этой мыслью. Что ты жива. Что я вернусь.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом ему в грудь, и он крепко обнял меня.

Время будто остановилось. Я слышала, как гулко бьётся его сердце, как трещит полено в камине, как за стенами завывает ветер. Некоторое время мы просто стояли так. Молча, не шевелясь. Я не знала, сколько прошло: минута, две, или целая вечность. Потом Ричард отстранился совсем немного, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он, — тебе холодно?

— Не знаю, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Он хотел было что-то ответить, но я вдруг поняла, что дальше молчать не смогу. Пусть даже мы и должны были поговорить о тысяче разных вещей.

Одна из них была самой важной. Важнее не существовало ничего.

— Ричард, — выдохнула я. — Есть то, что тебе нужно знать.

Он нахмурился, чуть наклонив голову.

— Что-то случилось?

Я опустила глаза, сжала пальцы в кулак. Слова застряли в горле, и всё же я заставила себя вымолвить.

— Я жду ребёнка.

Тишина. В очаге хрустнуло полено. За окном завыл ветер. Ричард не пошевелился. Даже дышать, кажется, перестал. А потом я увидела, как что-то в нём изменилось. Напряжение ушло. Лицо как будто осветилось изнутри, глаза потеплели.

Затем отстранился, словно не веря, что услышал правильно, и ещё раз переспросил, хрипло, почти шёпотом.

— Ребёнок?..

Я кивнула.

— Ребёнок.

Ричард моргнул, будто боялся, что ослышался. Потом вдруг рассмеялся. Коротко, почти беззвучно, и сжал мои плечи так крепко, что я едва удержалась на ногах.

— Небесная матерь... Элеонор...

Я никогда не видела, чтобы он был таким. Всё в нём — сила, суровость, собранность — вдруг будто растворилось. Он выглядел растерянным и счастливым одновременно. Он наклонился, прижался лбом к моему виску.

— Ты даже не представляешь, — сказал Ричард, — что это значит для меня.

— Мне было страшно, — призналась я. — Сейчас такое тяжёлое время... и ребёнок... повсюду опасность…

— Не думай об этом! — воскликнул он. — Ты носишь моего наследника, мою кровь! Ты — всё, ради чего я сражался!

Ричард провёл ладонью по моему лицу.

— Я не заслужил такого дара... но клянусь, я защищу вас обоих.

Я положила руку на его грудь, чувствуя, как под пальцами бьётся сердце.

— Мы справимся, — сказала я. — Только бы нам хватило времени.

Он снова прижал меня к себе, и в этом объятии было всё: облегчение, вера, любовь и отчаянная надежда.

— Хватит, — прошептал он. — Я не отпущу тебя больше никуда. И никогда.

Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. И даже не в замке, не под защитой каменных стен.

А в руках Ричарда.

Вдруг я почувствовала в нём перемену. Ричард застыл и отстранился. Я посмотрела на него, встретившись взглядом, и удивилась тому, каким ошеломлённым, испуганным и даже беззащитным он был.

— Элеонор... — выдохнул наконец, — ты всё это время ехала сюда в таком положении?..

Я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто.

— Ты же не знал.

Он резко провёл рукой по лицу, как будто хотел стряхнуть с себя пелену. Ричард начал ходить по спальне, тяжело дыша, потом остановился напротив меня, и в глазах мелькнул страх.

— Я выдернул тебя из замка, заставил трястись в повозке, спать в холоде… Небесная Матерь, если бы хоть что-то случилось! — голос его сорвался. — Я бы себе этого не простил.

— Всё хорошо, — шепнула я. — Я добралась. И ребёнок в порядке.

Ричард провёл рукой по волосам, потом подошёл ближе и опустился передо мной на одно колено.

— Прости, — сказал он. — Я не знал. Клянусь, если бы знал, я бы не допустил, чтобы ты покинула Равенхолл.

Я хотела ответить, но он поднял глаза, и в них было столько тревоги, нежности и... робости, что дыхание у меня перехватило.

— Можно? — спросил почти шёпотом, кивнув на мой живот.

— Конечно... — голос у меня сорвался.

Ричард медленно, с какой-то благоговейной осторожностью, протянул руку. Пальцы дрожали. Прикоснулся кончиками, словно боялся причинить боль.

— Здесь? — прошептал.

— Да... ребёнок пока маленький, ты ничего не почувствуешь... — кое-как выговорила я, удивляясь, что смогла сложить слова в нечто связное.

Ричард слабо усмехнулся и всё равно долго не отводил руки, а когда вновь посмотрел на меня, в его взгляде было счастье, растерянность и ужас одновременно.

— Я держал мечи и проливал кровь… — сказал он хрипло. — Но никогда не держал чуда.

Не стерпев, я коснулась его волос, провела ладонью по макушке. Он закрыл глаза, уткнувшись лбом в моё платье.

— Спасибо...

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Ричард всё ещё стоял на колене, а я смотрела вниз. На мужчину, которого когда-то боялась, порой ненавидела, хотела использовать и даже обманывала.

А потом полюбила.

Глава 72

Нас ожидал ужин с городским главой, но известие о ребенке настолько потрясло Ричарда, что он велел накрыть скромный стол только для нас двоих прямо в спальне.