Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Но благодаря его такой «подвижной» позиции мне удалось договориться, что в Равенхолл отправятся несколько обозов с продовольствием. За него я заплатила серебром, пусть даже городской глава и настаивал принять припасы от него в качестве дара. Но я не хотела быть должной кому-либо. Дорога до замка предстояла нелёгкая, но раз мы её преодолели, справится и отряд с обозами.

А спустя две недели мы отправились в столицу. Мой живот понемногу начал расти, вскоре скрывать его будет невозможно, и я надеялась успеть получить помилование короля до момента, как появятся и внешние признаки беременности. Кажется, Беатрис о чём-то начала догадываться. Но она молчала и ни о чём не спрашивала, и я не заговаривала первой.

Столицей Нормандии в этом мире был Лион. Там же располагалась резиденция короля, в которую мы направлялись. Мы с Беатрис сменили нашу предыдущую повозку на более изысканный экипаж, предоставленный городским главой в знак признательности. С каждым днём я восхищалась этим человеком всё сильнее. Усидеть на двух стульях без потерь — тоже нужно уметь!

Ричард и рыцари нашего отряда ехали верхом.

Дорога до Лиона — к моему изумлению! — оказалась не легче той, что вела меня из Равенхолла. Всюду на пути нам попадался лежащий пятнами снег. Где-то он уже растаял не по первому разу, где-то ещё покрывал поля и склоны холмов плотным, грязноватым настом.

Наш отряд двигался медленно, потому что мы застали в пути сильную оттепель. Повозки с вещами тянулась где-то позади, кони вязли в раскисшей дороге, и колёса на каждом ухабе глухо стонали. Редкие встречные путники уступали нам дорогу, когда замечали знамёна барона Стэнли. Многие предпочитали сворачивать и пережидать в грязи посреди поля, чем попадаться на нашем пути. Кажется, слава Ричарда бежала далеко впереди него.

Немногочисленные отряды с королевскими знаками отличия также не доставали хлопот. Охранная грамота открывала перед нами все пути в этой части страны.

Чем ближе мы подбирались к столице, тем оживлённее становились поселения. Я видела и целые, не тронутые огнём и войной мельницы, новые крыши у домов, оживление возле трактиров, повозки купцов. Иногда я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время вижу следы мирной жизни, и сердце отзывалось чем-то тёплым, забытым.

Над одной из рек, извивавшейся внизу, как серебряная лента, возвышались зубцы древнего моста, украшенного статуями святых. Эдрик, ехавший сбоку от нашего экипажа, указал на них.

— Это мост святого Михаэля, миледи. Дальше начинаются земли короля.

Он имел в виду личные владения короны. Именно на них располагалась столица.

Я кивнула, чувствуя, как на душе стало неспокойно. Мы вступали туда, где решится моя судьба.

Здесь закончились поселения и начались городки наподобие того, что я уже встречала. И, наконец, столица. В неё мы въехали под вечер. День клонился к закату, и в просветах облаков зажигалось тусклое, красное солнце. Дорога пошла вверх, к холмам, где располагался королевский дворец. Величественные шпили городской ратуши виднелись издалека, острые, словно копья. Здесь возводили на трон королей и судили преступников.

Извилистая дорога привела нас к месту, где возвышался Лион. Сердце Нормандии, город королей. Эту небольшую часть пути я проделала верхом. Лошади шли крайне неспешным шагом, моего коня под уздцы держал Ричард, и я покачивалась даже меньше, чем в повозке. Верхом забраться мне также помог муж. По сути, поднял на руки и посадил боком в седло.

— Пусть все нас увидят, Элеонор, — сказал он, перехватывая поводья. — Ты не преступница и не изменница. Не нужно прятаться и бояться.

Незадолго до столицы мы сделали короткий привал и сменили дорожную одежду на более торжественную, и сейчас плечи Ричарда облегал тяжёлый плащ из густого серого бархата, подбитый мехом соболя, с высоким воротом и застёжками из чеканного серебра.

Я же облачилась в синее бархатное платье с узким лифом и длинными рукавами, обшитыми мехом. Поверх накинула плащ из тяжёлого сукна, подбитый изнутри беличьим мехом, с капюшоном, который мягко лёг на плечи.

Первым в Лионе мне бросились в глаза высокие стены из серого, почти синего камня. У ворот толпились люди: торговцы, монахи, рыцари, странствующие лекари. Воздух ужасно вонял, и невольно я поморщилась. В Равенхолле пахло приятнее! Здесь же я всюду чувствовала густой запах навоза и дыма.

Мы беспрепятственно проехали через ворота. Кажется, стража узнала герб барона Стэнли и потому пропустила без единой задержки. Казалось бы, неплохой знак, но я смотрела на суровый, высеченный из камня профиль Ричарда и чувствовала, что радоваться, как и расслабляться не стоит.

Внутри было так же шумно, как и снаружи. Узкие улицы петляли между каменных домов, горели факелы, под ногами хлюпала грязь.

Дворец находился на возвышении, за второй стеной, куда вели массивные дубовые ворота. Он был огромен, но не похож на замки, к которым я привыкла. Здесь не было излишней тяжеловесности. Всё стремилось вверх: башни, стрельчатые окна, тонкие арки, сложенные из светлого камня. На фронтоне блистал герб Нормандии: три золотых льва на красном фоне. Ветер трепал знамёна.

У подножия лестницы нас уже ожидали. Королевские стражники стояли в два ряда, вытянувшись, как статуи, с алебардами в руках. Никто не произнёс ни слова, когда мы остановились. Ричард спешился первым и, бросив поводья Эдрику, протянул мне руки. В перчатках и бережно снял с седла, поставил на первую ступень и придержал за плечи.

— Не бойся, — успел шепнуть он.

— Милорд Стэнли, — обратился к нему человек в чёрном бархатном камзоле с серебряной вышивкой. Его лицо было безупречно вежливым. — Его Королевское Величество уведомлен о вашем прибытии. Вас и миледи разместят во дворце до аудиенции.

Он чуть склонил голову в мою сторону, и я ответила тем же, чувствуя, как к горлу подступает напряжение.

Мы поднялись по лестнице и вошли в главный зал. За каждым нашим шагом следили придворные. Шёпот сопровождал нас, как дыхание ветра. Путь показался мне бесконечным, но наконец человек в чёрном бархатном камзоле сказал.

— Милорд и миледи, вам уготованы покои в восточном крыле. До аудиенции вы — гости Его Королевского Величества, но... — он сделал паузу, — вы должны оставаться в пределах своих комнат.

По сути — под стражей.

Я скосила взгляд на Ричарда. Тот кивнул со светской улыбкой, которая, правда, больше походила на оскал. Но он не казался ни взволнованным, ни даже обеспокоенным, и это вселяло надежду.

— А мои люди? — спросил он.

— Будут размещены соответственно их положению.

— Я привёз Его Королевскому Величеству государственного преступника, бывшего маркиза Равенхолл, — добавил Ричард. — Его необходимо разместить соответственно положению в подземелье.

Человек в чёрном камзоле внимательно на него посмотрел и, выдержав паузу, кивнул. Когда он ушёл, я сразу же повернулась к мужу.

— Кто это?

— Главный королевский распорядитель. Правая рука монарха.

Я подошла к окну и взглянула на город, раскинувшийся внизу, как живое море огней и теней. Где-то там, за крышами и улицами, шла жизнь. А мы не знали, что принесёт утро.

Ричард снял плащ и подошёл ко мне, переплёл наши пальцы. Его отражение слилось с моим в стекле.

— Мы добрались, — сказал он. — Осталось совсем немного.

Немного, да. Но самое страшное.

Глава 74

Нам не пришлось дожидаться аудиенции долго. Уже на следующий день до обеда пришёл распорядитель и объявил, что Его Королевское Величество готов нас принять. Всё это время мы не покидали спальни и не видели никого из нашего отряда. Вместо Беатрис, которая обычно помогала мне с принятием ванны и прочими нуждами, прислали двух незнакомых служанок. Им я позволила только натаскать воды, а затем отправила обратно.

Я не хотела, чтобы меня видели обнажённой. Я понимала, что служанки доложат обо всём, что заметят в покоях, и о моей беременности узнает король.