Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

На следующий день я приказала начать подготовку. Следовало распределить скудные запасы и решить, кто в моё отсутствие будет управлять Равенхоллом. Правда, на самом деле выбор был невелик. Вернее, его не было совсем, потому что я собиралась забрать и Беатрис, и Томаса с собой, а значит, придётся вверить замок в руки кастеляна. И оставить его почти без надзора.

Конечно, на его честность полагаться не приходилось. Я могла рассчитывать только на то, что виконт неглуп. А ещё он не знал правды, и потому едва ли осмелится на что-то по-настоящему разрушительное. С мелким воровством я смирилась заранее.

Единственное, что немного радовало, так отсутствие лютых морозов. Зима выдалась тёплой, но не такой, что снег растаял, и вместо дорог появилась непролазная грязная каша. Нет, было по-прежнему холодно, но не так, что невозможно появляться на улице. В замке тоже было холодно, но потому, что мы экономили дрова и скудно топили очаги.

В общем, отсутствие сильных морозов вселяло надежду. Быть может, удастся добраться до столицы в сохранности.

На сборы потребовалось несколько дней, провожать меня вышел весь замок во главе с отчего-то хмурым кастеляном Ретфордом. Уже были розданы все указания и сказаны слова, уложены вещи, поделены припасы. Обманутые письмом Ричарда люди думали, что я отправляюсь разделить с мужем победу. На самом же деле впереди меня ждала полнейшая неизвестность.

— Берегите себя, миледи! — на прощание виконт склонился к моей руке и сам помог мне забраться в закрытую повозку.

Благодаря леди Маргарет и её любви к мехам и шкурам мы с Беатрис смогли утеплить повозку так, что внутри стало теплее, чем в спальне в Равенхолле.

Сопровождавший меня отряд был невелик: два десятка конных рыцарей, небольшой возок с припасами и трое стражников, которые должны были стеречь Роберта. Я велела не спускать с него взгляд ни днём ни ночью.

Дорога в столицу оказалась долгой и утомительной. Зима стояла не слишком суровая, но коварная: дул пронизывающий ветер, а снег намертво цеплялся к колёсам и копытам. На рассвете земля покрывалась тонкой коркой льда, и повозки жалобно скрипели, когда приходилось проезжать по такой замёрзшей колее.

Мы с Беатрис ехали, укутанные в плащи с меховой опушкой, и грелись друг о друга, укрывшись сверху шерстяными платками.

На ночь приходилось останавливаться где придётся, и часто отряд ночевал под навесами, разводя костры. Мы же спали в повозке. Земля была сильно истощена и разорена войной, хозяева придорожных трактиров и путевых домов сбежали, спасаясь от голода, гонимые страхом, и потому мы не могли остановиться у них на постой.

Когда пошла вторая неделя в пути, горячая вода и ванна начали являться мне во снах.

— Скоро будет лучше, миледи, — говорил Эдрик, стуча зубами и трясясь в седле. — Чем дальше от замка, тем спокойнее.

Но я не жаловалась. Пусть дорога тяжела, всё это можно вынести, если впереди ждёт хоть какая-то определённость.

Вокруг лежали пустые и серые поля. Местами сошёл снег, и из-под него выглядывали прошлогодние чёрные стебли. Изредка попадались деревни: бедные, с покосившимися крышами. Люди выходили на дорогу и низко кланялись, но глаза у всех были настороженные.

Слухи о войне и смерти герцога, конечно, дошли и до них.

К середине второй недели мы отъехали достаточно далеко от Равенхолла, и пейзаж сменился, перестав быть настолько унылым. Мы даже смогли прикупить хлеба в одном поселении, а уже в следующем нашёлся трактир, где удалось снять на ночь комнаты. Всего три, так что рыцарям придётся ютиться в двух, но это была настоящая роскошь после стольких дней в пути!

Конечно, если бы я очень захотела, то могла заезжать в дома своих вассалов, всё же я была маркизой Равенхолл теперь. Но я решила, что воспользуюсь этой возможностью только в самом крайнем случае, если не останется ничего иного. Потому что я не могла доверять никому из них и опасалась за свою жизнь. Лучше уж тряская повозка и замёрзшая дорога в колдобинах, чем очередной предательский удар в спину.

И чем ближе к месту встречи, названному Ричардом, тем легче становилась дорога, потому что всё дальше и дальше мы забирались в земли, что не были тронуты войной. Формально они все перешли под власть герцога Блэкстона, но на них не велось сражений, а замки не меняли хозяев несколько раз за неделю.

Здесь даже дышалось легче. И я пообещала себе, что если всё удастся, то постараюсь, чтобы и в Равенхолле как можно скорее забыли ужасы войны. Я хотела своему замку процветания.

И так через четыре недели утомительного пути однажды днём мы въехали в деревеньку, название которой указал Ричард в своём письме.

Глава 71

Впрочем, это была даже не деревенька, а скорее небольшой городок. С каменными стенами, воротами и сторожевой башней. Над ней висел выцветший герб — знак, что здесь некогда стоял гарнизон.

Я подняла полог повозки и выглянула наружу. На площади кипела жизнь — торговцы выкладывали товар, ослы тянули телеги, кто-то спорил, кто-то ругался. После тишины Равенхолла этот шум казался почти оглушительным.

Наш отряд ждали, я поняла это ещё у стены, когда один стражник на воротах, ударив в бок другого, отправил того со срочным донесением, а сам уставился на меня во все глаза. По городку мы проехали совсем немного, когда впереди показались знакомые знамёна. Эдрик, увидев, едва не подпрыгнул в седле, а затем вытянулся, расправив плечи, и крепче перехватил поводья. На лицах каждого из рыцарей проступило облегчение, когда они узнали герб барона Стэнли, что был вышит на знамёнах.

Меня же охватила тревога. Приближалась развязка. Встреча с Ричардом изменит мою судьбу в очередной раз.

Нам навстречу, разбрызгивая грязь и снег, из-за поворота показались пятеро всадников. Один из рыцарей подъехал ближе, приподнял забрало, и я узнала верного капитана Ричарда. Тот коротко поклонился.

— Миледи, Его светлость ждёт вас у восточных ворот.

Я кивнула, хотя сердце ухнуло вниз. С тех пор как я покинула Равенхолл, я мысленно прожила эту встречу сотни раз: то со страхом, то с нетерпением. Но теперь, когда всё стало реальностью, я вдруг не знала, что сказать. Мы миновали рыночную площадь и свернули к окраине, где улицы стали шире, а дома — крепче.

И вот впереди, у въезда в город, я увидела его. Ричард сидел верхом, подпоясанный мечом. Его плащ слегка трепал ветер, и на груди тускло блестела броня. Он выглядел исхудавшим, даже глаза смотрели устало. На щеках была лёгкая щетина, и он казался чужим, суровым. Тем самым воином, каким я впервые его увидела. И всё же... я знала каждую черту его лица, каждый изгиб губ.

Едва услышав приближение отряда, он направил коня в нашу сторону. А затем спешился, шагнул навстречу, и весь мой страх растворился. Опираясь на руку Эдрика, я вышла из повозки и замерла, жадно, неотрывно смотря на Ричарда. Вокруг толпились рыцари, стража, горожане, случайные зеваки. Мы оба знали, что не можем позволить себе ни одного лишнего движения.

Мы остановились друг против друга. Близко, но не настолько, чтобы можно было коснуться. Ричард долго на меня смотрел. Так, как смотрят, когда не верят, что человек перед тобой действительно живой.

— Элеонор, — негромко произнёс он. Голос чуть охрип, в нём явственно прозвучало облегчение.

Я кивнула. Не смогла ответить. Слова застряли где-то в груди. Ричард подошёл ближе, будто хотел дотронуться, но остановился. Его рука повисла в воздухе на миг, потом медленно опустилась.

— Я так рад тебя видеть... — шепнул он так тихо, что можно было принять за дуновение ветерка.

Ни один из нас не улыбнулся, но что-то вспыхнуло между нами и согрело в этот морозный зимний день. Я видела, как радость от встречи плескалась в глазах Ричарда, и знала, что в моих отражалась она же.

— Я тоже, — произнесла я одними губами.

Взглянув на меня ещё раз, он повернулся к отряду, который меня сопровождал. Эдрик выглядел так, словно вот-вот разрыдается, но взял себя в руки и поприветствовал сюзерена, как полагалось. Только вот Ричард смутил мальчишку невероятно, когда резко притянул его к себе, коротко обнял и похлопал по плечу. Эдрик ещё долго смотрел ему потом в спину, пока тот обменивался короткими фразами с каждым из рыцарей.