Таша принесла чай, дрожащими руками водрузила поднос на стол.
Сервировка была хорошей — белый сервиз, сливочник, и — расточительство! — самые настоящие кусочки сахара в маленькой пиале.
Таша, которая прежде не прислуживала в гостиной, растерялась. На лице Корнуэлла вновь возникло подобие улыбки.
— Возьми вот этот чайничек и налей вот в эти чашки, милая, — сказал он ей.
Этот вполне дружелюбный тон прошелся по мне, словно электрический импульс, — в нем было так много животного и скрыто-порочного, что даже я ощутила неловкость.
— Благодарю, Таша, — сказала я, наклоняясь к столику между креслами, — я сама. Можешь быть свободна.
— А вы прогрессивных взглядов, госпожа-баронесса, — насмешливо обронил Корнуэлл, когда я твердой рукой взяла маленький округлый чайник.
***
— Простите, мы были знакомы раньше?
Моя рука ничуть не дрогнула, когда я, взяв чашечку с блюдцем, передала ее гостю.
— Если можно так выразиться, — ответил он и принял чашку, словно подношение.
Темный взгляд вновь блеснул в свете пламени камина.
Корнуэлл посмотрел в сторону двери, где скрылась Таша, поднес чашку к губам и сделал глоток.
— Вам лучше вернуть служанку, — взглянул на меня лукаво. — Все-таки Фавра еще далека от прогресса и не простит девушке, пусть и баронессе, такой фривольности.
— Прошу прощения?
— Мы с вами одни в комнате.
Я тоже посмотрела в сторону холла, а потом вернула взгляд гостю.
— Обещаю молчать об этом, так что за свою честь можете не переживать, — и не дав ему вставить ни слова, спросила: — Господин Корнуэлл, у вас какие-то вести от моего опекуна?
— Да, он хочет приехать и озаботиться, наконец, вашим замужеством.
Я нахмурилась — ожидаемо.
Теперь мне нельзя прятаться в замке, пора выбрать стратегию и действовать.
— Господин Корнуэлл, я могу спросить вашего совета?
В его глазах вспыхнул легкий интерес. До этого момента он едва ли, вообще, воспринимал меня всерьез. Была в его манере какая-то ехидная язвительность, но сейчас исчезла.
— Попробуйте.
— За кого мне стоит выйти замуж?
Мужчина удивленно посмотрел на меня — в его глазах тлели искры едва разгоревшегося пламени. Но чем дольше я не уводила взгляда, тем сильнее вновь разгорался в них пожар.
— Вопрос стоит ставить иначе, баронесса. Кто возьмет вас женой, учитывая, что вам уже двадцать и за вами есть только старый замок и титул?
— Старый замок и титул — это уже что-то.
— Если хотите стать женой ремесленника — вполне. У меня есть хорошие мастера по выделке кожи, управляющие и ростовщики.
— Я стою дороже.
Корнуэлл вновь поднес чашку к губам, сделал глоток и слегка сощурил глаза.
— Раз так, то — сколько?
— Боюсь, дело не в деньгах, а во взаимовыгодном сотрудничестве. Брак — это сделка. Я предпочитаю, чтобы она была честной, без обмана. И без прикрас в виде любви, чувств и вечной верности.
Мой гость поставил чашку на столик и откинулся на спинку кресла. С мягкой улыбкой на губах.
— Мне нравится ваш подход к делу, баронесса. Хотя он никак не вяжется ни с вами, ни с семьей Мэдоков. Но, допустим, я хочу знать, что именно вы подразумеваете под «взаимовыгодное сотрудничество»?
— Обе стороны должны получить максимальную выгоду. В этом и заключается суть сделки.
— Благодарю за разъяснения, — усмехнулся он. — В чем выгода для вашего предполагаемого мужа?
— Я буду идеальной женой.
Корнуэлл широко улыбнулся. Потер костяшками пальцев подбородок.
— Любая женщина предложит это в довесок к другим достоинствам.
— Не думаю.
— Заинтригован.
— От собственного мужа я не потребую ровным счетом ничего из того, что могло бы его тяготить: ни заботы, ни внимания, ни верности. Мне довольно лишь его согласия с тем, что я смогу заниматься делами, иметь собственность и заключать сделки. При этом я буду безупречно демонстрировать окружающим счастье, буду примерной супругой и обязуюсь беречь репутацию семьи.
Мои слова имели странный обратный эффект — улыбка исчезла с лица Корнуэлла безвозвратно.
— То есть позволите благоверному иметь любовниц, внебрачных детей и полную от вас свободу?
— Да.
— Я огорчу вас, баронесса, но любой мужчина сделает это и без одобрения жены.
— К этому прилагается баронство и земли, которые мой опекун сдает вам в аренду, господин Корнуэлл. А еще земли, которые присвоил граф Ханнэм, и первая ткацкая фабрика Фавры.
— Не знаю, кто прельстится на это.
— Значит, советом мне не поможете? — я тоже взяла чашку, сделала крошечный глоток. — Во всяком случае, благодарю за весть от моего опекуна. Надеюсь, он будет разборчив в выборе кандидатов.
Я поставила чашку на поднос, полагая, что разговор окончен.
Корнуэлл вполне мог посчитать меня сумасбродкой. Я не питала иллюзий относительно силы своей красоты: я все еще была болезненно худа, бледна и невзрачна. Из активов у меня были лишь взгляды современного человека, но и их сложно считать за преимущество.
— Скорее всего, у Мэдока уже есть договоренности. Он увезет вас в столицу и отдаст за какого-нибудь вдовца, — сказал Корнуэлл без тени иронии. — Возможно, вы обретете долгожданное женское счастье и станете матерью.
— Я ценю свободу выбора больше, чем призрачные иллюзии, сидящие в головах большинства женщин. И не заблуждаюсь относительно мужской любви. Она мне не нужна. Единственное, чего я хочу — быть хозяйкой собственной жизни.
— Интересная точка зрения, — Корнуэлл даже не дернулся, лишь удобнее устроился в кресле. — Откуда вы это взяли?
— Внутренние убеждения.
— И как глубоко они в вас сидят?
— Достаточно, чтобы не передумать.
— Отчего мне кажется, что мы ходим вокруг, да около? — его взгляд вдруг обжег меня. — Раз уж мы одни и ушли далеко от приличий, а вы настолько смелы, что позволяете себе говорить со мной, взрослым мужчиной, о браке, просто ответьте на вопрос, баронесса, вы хотите выйти за меня замуж?
Не думала, что он спросит прямо.
Я немного подобралась в кресле, раздумывая.
— Я еще не решила.
После этих слов мужская бровь поползла вверх. Корнуэлл тихо фыркнул:
— Дерзко.
— Вы когда-нибудь были женаты?
Мой вопрос сразил его — хоть этот человек и казался каменным. Уверена, он еще никогда не встречал настолько нахальной леди.
— Вы могли узнать это, спросив любого вашего слугу.
— Предпочитаю не обсуждать интересующих меня мужчин у них за спиной.
Корнуэлл сделал вдох. Его взгляд вновь скользнул по моему телу, до самого подола юбки.
— Я заядлый холостяк.
— Почему?
— Не уверен, что стоит раскрывать перед вами все свои секреты.
— Я не настаиваю, господин Корнуэлл, но мне было бы интересно.
— Бывает такой тип мужчин, — спокойно сказал он, не спуская с меня темного взгляда, — которые не созданы для брака. Им сложно довольствоваться одной, двумя или тремя женщинами.
Вот оно что.
Я натянула милую улыбку.
— Понимаю.
— Правда? — удивился он.
— Почему нет? Вы честны, мне это нравится. Если бы вы лгали, мне было бы не о чем с вами говорить.
— Боюсь, их гораздо больше, чем даже пять, — усмехнулся он.
— Это ваше дело. Да и пять женщин для мужчины не такая большая цифра. Или вы взяли их количество за последний год?
Корнуэлл рассмеялся.
— Баронесса, я не должен с вами это обсуждать, но, если честно, за все время пребывания в Фавре, у меня не было разговора содержательнее.
— Рада, что вы развлеклись.
Он склонил голову, рассматривая меня и будто выискивая что-то в чертах лица.
— Леди Мэдок, — изрек он, наконец, — я очень требователен даже к своим любовницам, не говоря уж о том, какой я хотел бы видеть жену. Женщины, которой я бы позволил надеть на себя ярмо брака, не существует в природе.
— Принято, господин Корнуэлл.
— Я еще могу быть чем-то вам полезен?
