Призрак кодона - Короватый Макс

«Я не об этом», – соврал Кайр. – «Мне нужны данные по аномалиям в Соме. Не по стандартным глюкам. По… сложным. С самоосознающими паттернами.»

Глаза Криптора сузились. Он медленно потянулся под прилавок и вытащил коробочку из-под каких-то деталей. Внутри лежало несколько кодонов разного качества. Один – мутный, с трещинами, дешёвый Спектраль. Другой – синтетический Гноссис, но мелкий, с дефектом. Третий… Кайр затаил дыхание. Небольшой, но чистейший Прокодон, природный, с внутренним мерцанием, как у далёкой звезды. Цена такому – целое состояние на чёрном рынке. На него можно было купить не только информацию, но и жизнь.

Криптор заметил его взгляд и прикрыл коробку. «Это не для продажи. Сувенир.» Его тон стал ещё более осторожным. «Самоосознающие паттерны, говоришь? Это уже не моя специализация. Это уровень «Улья» или самих Динамиков. Или… того, что раньше называлось Кодексами Высшего Пилотажа. Такие знания не за батончики продаются.»

«Чего ты хочешь?» – спросил Кайр, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он рассчитывал на жадность мелкого спекулянта, а столкнулся с профессионалом, знающим себе цену.

Криптор откинулся на спинку своего трона – старого кресла пилота. «Есть одно местечко. «Слезоточивый Каньон». Глубокий разлом в инфраструктуре, куда стекают все токсичные данные и эмоциональные отходы с этого сектора. Там, на стенах, под воздействием чистого стресса и информационного распада, иногда вырастают Спектрали высокого качества. «Слёзы», которые почти не искажены. Место кишит «сомнамбулами» – пси-вирусами, которые заводятся на петлях внимания. Заглянешь в тень – они уже смотрят на тебя оттуда и тянут за собой. Многие, кто ходил туда за добычей, назад не вернулись. Или вернулись… пустыми.» Он сделал паузу, глядя прямо на Кайра. «Принеси мне три таких «Слезы». Не меньше тридцати карат чистоты по шкале Люмена. Тогда поговорим.»

Это была не просьба. Это был фильтр. Либо у Кайра хватит навыков и удачи выполнить это – и тогда он представляет интерес. Либо он погибнет – и проблема решится сама собой.

Кайр молча кивнул. Другого выбора не было. Люсия Векс уже дважды вызывала его на дебрифинг, которого он всеми силами избегал. В Директорате начинали задавать вопросы. Ему нужны были ответы, прежде чем они придут за ним с вопросами.

«Слезоточивый Каньон» не был каньоном в привычном смысле. Это был разлом между реальностями. Когда-то здесь проходила главная магистраль оптоволоконных кабелей, питавших целый сектор. Во время одного из конфликтов Великого Раздора кабели были перерезаны, а энергия, хлынувшая из них, смешалась с психоэмоциональными выбросами паники тысяч людей. Пространство заболело. Образовалась стабильная аномальная зона, где физические законы сплетались с законами Сомы в нечто третье.

Спуск в него был похож на погружение в чужой сон. Свет обычных фонарей гас, поглощённый липкой, почти осязаемой темнотой, которая была не отсутствием света, а наличием чего-то иного. Воздух стал тяжёлым, влажным, пахнущим озоном и… слезами. Не метафорически. Вкус соли был явственным на губах.

Кайр включил свой базовый соматический сенсор – способность, вживлённую в него, как и во всех агентов. Мир вокруг заиграл новыми красками. Он видел не стены, а эмоциональные рельефы. Вот след давнишнего ужаса, вмёрзший в бетон, как морозный узор. Вот поток апатии, стекающий по щели, словно грязная вода. И повсюду – мерцающие, полупрозрачные петли. Они висели в воздухе, прилипали к стенам, колыхались, как медузы в толще воды. Это и были «сомнамбулы» – неразумные, но живые сгустки пси-энергии, питающиеся вниманием и навязчивыми мыслями. Посмотришь на одну слишком долго – и она потянет за собой шлейфом, навязывая свои примитивные, паразитические эмоции: беспричинный страх, тоску, агрессию.

Не фокусируйся, – пронеслось у него в голове, и это была не его мысль. Это был принцип, поданный тихо и чётко, как инструкция. Тот самый фоновый гул оформился в полезное намерение. Он кивнул, сам себе удивляясь, и начал движение, используя технику «скользящего взгляда». Не смотреть прямо, воспринимать периферией. Не думать о цели, думать о движении.

Он шёл, и тени шевелились. Иногда из них проступали лица – искажённые, плачущие, злые. Они тянулись к нему, шептали что-то на грани слуха. Он чувствовал, как они щекотят край его сознания, пытаясь зацепиться. Он отвечал базовыми паттернами подавления – мысленно представлял себе гладкий, холодный шар из нейтрального сплава и окружал им своё ментальное пространство. Это отнимало силы. Каждый отражённый «щупалец» внимания стоил капли концентрации.

Наконец он увидел их. Спектрали. Они росли прямо из стены, из трещины, из которой сочился свет битых данных. Они были похожи на кристаллы льда, но внутри них пульсировал тусклый, больной свет – сиреневый, жёлтый, ядовито-зелёный. Они были красивы и отвратительны одновременно. Вокруг них клубились особенно плотные стаи «сомнамбул», словно мухи над раной.

Нужно было действовать быстро. Кайр присел на корточки, достал из пояса маленький скалер с изолированными захватами. Его задача – срезать три кристалла, не касаясь их голой кожей (спектрали могли наводить спонтанные видения), и не привлечь внимания охранного роя.

Первый кристалл поддался легко. Он с щелчком отделился от стены, и Кайр убрал его в спецконтейнер. Второй был больше. Когда скалер коснулся его основания, весь кристалл вздрогнул и издал звук, похожий на высокий, чистый звон. Звук отозвался в Соме резонансной волной.

Тени вокруг взревели.

«Сомнамбулы», до этого пассивно висевшие в воздухе, пришли в движение. Их петли начали стягиваться к нему, образуя воронку. Шепот стал навязчивым гулом, вдалбливающим в голову одну-единственную мысль: «ОСТАВЬСЯ. ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ. СМОТРИ НА НАС.»

Паника, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Кайр стиснул зубы. Подавления было уже недостаточно. Нужно было очистить пространство.

Он встал во весь рост, отбросил скалер и сконцентрировался. Внутри него, в том месте, где когда-то обучали основам соматики, вспыхнул образ. Образ молота. Не физического. Соматического. Инструмента грубого, но эффективного воздействия на нестабильные поля. Он вложил в этот образ всю свою волю, весь страх, всю ярость на самого себя, на эту ситуацию, на весь этот прогнивший мир.

И ударил.

Невидимая, но ощутимая волна силы вырвалась из него, расходясь кругами. Она была не изящной. Она была варварской, рваной. Но она сработала. Петли «сомнамбул» рвались, как паутина в огне. Тени с визгом рассеивались. Воздух на мгновение стал чище, звон кристалла затих.

И тогда Кайр почувствовал, как у него по лицу что-то потекло. Тёплое, солёное. Он провёл рукой по верхней губе. Пальцы окрасились в тёмно-красный. Носовое кровотечение. Резкая, пронизывающая боль ударила в переносицу и отдалась глухим гулом во всём черепе. В глазах помутнело. Он едва удержался на ногах.

Цена силы. Не метафорическая. Самая что ни на есть физиологическая. Его мозг, его нервная система, уже повреждённые имплантом и чужими воспоминаниями, не выдержали нагрузки.

Он глухо кашлянул, сглотнув привкус крови, и, почти на ощупь, сорвал оставшиеся два кристалла. Его движения стали неуклюжими. Контейнер едва удалось закрыть.

Обратный путь из Каньона был кошмаром. Каждое движение давалось с трудом. «Сомнамбулы», хоть и отброшенные, уже начинали восстанавливаться, тянуться к нему с новой силой, привлечённые запахом его слабости, его крови. Он шёл, спотыкаясь, и сквозь нарастающий шум в ушах ему снова почудился тот самый фоновый гул. Но теперь в нём была не просто тихая нота. В нём было… напряжение. Что-то похожее на тревогу. И снова чёткая, невербальная инструкция: Влево. Сейчас. Шаг вправо. Жди.