Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

По семейной легенде Фёдор пообещал этой девушке, что скоро вернётся к ней на личном корабле и женится. А так как он очень дорожил своей репутацией и не бросал слова на ветер, на последние деньги купил Анастасии золотое колечко — залог своего решения.

И ведь сдержал своё слово. Завоёванный авторитет среди нанимателей позволил Фёдору крепко стать на ноги. Пусть он влез в большие долги, но приобрёл два колёсных парохода и несколько барж. Отрастил солидную бороду и купил себе приличный костюм с хромовыми сапогами, и на «Анастасии» прибыл в Царицын. Пусть и не через год, как хотел, но вопреки его страхам молодая знахарка ждала предприимчивого мужчину и согласилась выйти за него замуж.

Рассчитавшись с кредиторами, Фёдор нацелился на Оренбург. На то время река Самара была очень полноводной, и Дружинин один из первых оценил возможность торговать с южноуральскими городами. Ещё через пять лет он переехал в Оренбург вместе с женой и тремя детьми. Здесь он развернулся во всю ширь своей купеческой хватки: торговал с казахскими Жузами, строил магазины и лабазы по Оре и Уралу. В самом Оренбурге возвёл двухэтажный особняк на южном конце города, аккурат на высоком берегу Урала, откуда хорошо просматривались не только зауральские просторы, но и проплывающие по реке пароходы и баржи Торгового Дома Дружининых, ну и конкурентов, которых Фёдор Кузьмич мечтал в будущем «сожрать и переварить».

Он знал, о чём говорил. Потому что не бросал слов попусту. В 1906 году он вернулся из долгого путешествия по землям Старшего и Среднего Жузов с интересным и загадочным подарком. Хивинская сабля, инкрустированная драгоценными камнями и раскрашенная разноцветной эмалью, хранила в себе удивительную способность. Оружие оказалось магическим. В навершии рукояти стоял чёрный камень, в чьей глубине пульсировала багровая искорка. Именно этот камень, а не богатая инкрустация, давал силу и могущество обладателю сабли. Он раскрывал в человеке невиданные способности, называемые магией.

Семейная легенда гласила, что сабля была подарком старого бия, чью семью спас от бандитов купец Дружинин. Так или нет, никто из нас не особо не заморачивался. Клинок-то есть, он принадлежит отцу, а потом перейдёт по наследству Даниилу.

Фёдор не верил в способность обычного человека овладеть магией, но быстро оценил ценность подарка. Возвращаясь домой, он решил вместе со своими работниками заночевать в Илецке. И той же ночью на гостиный двор напали бандиты. Возможно, их привлёк богатый караван — иначе нельзя объяснить столь странное совпадение. Как утверждали потом очевидцы, это произошло впервые за последние пятьдесят лет.

В драке Фёдор использовал саблю, так как только её и успел схватить, услышав выстрелы и крики. В горячке не заметил, что порезал пальцы. В одном исподнем он выскочил в коридор и сходу начал рубить незнакомых ему людей, одетых в разную одежду. Свои-то работники и охрана щеголяли в британских мундирах, и отличить их от врагов было легче лёгкого.

Рубя направо и налево, Фёдор вдруг увидел заполыхавший огнём клинок, но не испугался, а наоборот, подстёгиваемый адреналином, ворвался в гущу драки. Пули, выпущенные в него, останавливались, наткнувшись на невидимую преграду. Клинок просто рассекал бандитов пополам, и воодушевлённый увиденным, Дружинин чуть ли не в одиночку обратил в бегство банду.

Только в Оренбурге до него дошло, какое богатство попало ему в руки. Фёдор построил небольшой Алтарь и положил туда камень, извлечённый из рукояти сабли, после чего провёл ритуал кровной привязки для всей семьи. Через год Анастасия родила мужу ещё одного сына. Хоть Дружинин и чувствовал до сих пор в себе мужскую силу, но супруга предупредила, что пора угомониться. Фёдор был уже немолод, и случись что, она не сможет поднять детей на ноги.

Всю свою энергию наш предок направил на укрепление Торгового Дома Дружининых. Его пароходная компания стала монополистом на южноуральских реках. К 1930 году Дружинины уже вели дела с Москвой, Петербургом и туркестанскими эмиратами. Тогда же произошло очень важное событие в жизни Российской империи. Государь издал манифест о закреплении магических прав за промышленниками. Теперь Алтари с Оком Ра стали законным приобретением новых дворян и торгово-промышленного сословия. Фёдор, ещё оставаясь Главой Рода, не захотел принимать дворянский титул нового формата — не за земли, а за владение Силой и вклад в экономику Империи. Он решил остаться «торгашом», за что и заслужил ещё большее уважение своих коллег и даже противников. Но «торговым» гербом Дружинин гордился, и часто повторял семейный девиз: «не Родом, а делом. Не кровью, а Силой».

Конечно же, старая аристократия презирала «купеческих магов», постоянно напоминая о том, что Сила новоявленных торгашей купленная, не заслуженная иными славными деяниями, а Око Ра — не благословение, а скверна. На что обладатели новой магии дерзко отвечали: «вы держитесь за прах предков. Мы же строим будущее, и платим за него огромную цену».

И хотя Империя запрещает использовать любую магию вне дуэлей и личной защиты, в тени трона идёт настоящая война. За влияние, за технологии, за право решать, кто достоин быть человеком в мире, где тело можно клонировать, душу обессмертить, а Силу — купить.

— Сильно, — признался Субботин. — Представляю, какие здесь страсти кипели за обладание магией.

— И то вряд ли в полной мере можно оценить «магический переворот», — усмехнулся я. — Это сейчас все нюансы учтены, приведены в норму. А раньше целые семьи и Роды исчезали с лика земли.

— Как думаешь, Шуйский подпишется на гарантии? — спросил после недолгого молчания майор.

— Подпишется?

— Ну, согласится ли на выставленные отцом условия?

— А ему деваться некуда, если хочет тебя заполучить, — я заворочался, устраиваясь поудобнее. — У Шуйского сын умирает, не до авантюр.

— Клятва на «Камне аманата» действительно такая действенная, что не обойти?

— Точно не знаю, не владею всей информацией. Видел, как Кузнич торопил отца вернуться в Оренбург? Наверное, в его библиотеке найдётся полная инструкция, как проводить ритуал. Давай спать, господин майор. Спокойной ночи.

— Тебе тоже, Миша, — задумчиво проговорил Субботин, уже, наверное, примеривая на себя существование в новом теле.

Сон пришёл незаметно, и был довольно реалистичный, красочный, со звуками и запахами. Снился аэродром, заполненный военными машинами, открытые аппарели огромных самолётов, по которым в чёрное нутро заезжала техника: грузовики, крытые брезентовыми тентами, бронетранспортёры, бронемашины с пулемётными турелями. Слышался рёв турбин, и каждые десять минут в воздух поднимались серебристые туши, пронзая бесконечную синеву неба с редкими облаками.

Возле двухэтажного кирпичного здания стояло несколько автобусов зелёного, «армейского», цвета, возле которых кучками собрались военные в серьёзной экипировке. Они о чём-то разговаривали, курили, громко смеялись. Будто и не на войну собирались, а в какой-то санаторий, где можно отдохнуть от тягот службы.

То, что на войну, я точно знал. Это ведь не мой сон был, а майора Субботина. Его глазами я смотрел на людей, которым предстояло в скором будущем вступить в бой на чужой земле, защищая интересы своей Родины. И даже ощущал какое-то невероятное возбуждение от предстоящей поездки. Которая стала последней…

— Не дёргайся, — незнакомый голос я услышал даже раньше, чем открыл глаза. — Будешь себя спокойно вести, твой дружок жив останется.

При свете включённой лампы я увидел возле открытой двери Ваньку, бледного и растерянного. Какой-то смуглолицый хмырь держал у его горла нож и ухмылялся, показывая своё намерение пустить в дело клинок, если не послушаюсь приказа.

Только сейчас обнаружил, что и возле моей шеи торчит острозаточенное острие ножа. Его хозяин, лет сорока, худощавый, резкий и со злым взглядом в глазах, смотрел на меня изучающе и очень внимательно.

«Майор, ничего пока не делай, — предупредил я симбионта. — Хотели бы убить — сразу бы прирезали».