Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

«Извини, это я со своим сном отвлёкся, не среагировал», — смущённо проговорил Субботин.

— Голос потерял от страха? — поинтересовался сидящий рядом со мной мужик и бесстрастно надавил на нож. Кольнуло чувствительно.

— Сначала убери перо, — спокойно ответил я. — Как-то не хочется разговаривать в таком положении. А вдруг у тебя рука дёрнется? Обещаю, шуметь не буду.

— Вот и ладно, — незнакомец убрал нож подальше, но всё равно держал его так, словно готовился ударить. А ещё на меня вдруг навалилась какая-то тяжесть, сковавшая руки и ноги. — Дело к тебе есть, парень. Ты ведь Михаил Дружинин?

Кто это такие? Как вообще они проникли сюда, не говоря уже об охраняемой территории? Только одно объяснение: магический скрыт. Значит, сидящий передо мной человек — чародей, или оба использовали амулеты. Допустим, так и есть. А как вошли в комнату? Отмычкой дверь открыли?

— Да, — подтвердил я, чувствуя, как пересохло в горле. — Сам-то кто такой?

— Тебе неинтересно, как мы здесь оказались? — ухмыльнулся сидящий.

— Какая теперь разница… Давай поживее свои претензии озвучивай.

Нет, это не люди Шуйского. Раз между нашими семьями идёт переговоры, князь не станет вредить… Хотя, почему нет? Испугался, что придётся давать клятву на опасном артефакте, решил переиграть предварительные договорённости. Ведь легче заполучить желательный приз без каких-либо обязательств другой стороне. Или… не Нарбека ли люди посетили нас? Те самые, которым грозился позвонить покойный ныне контрабандист?

— Какой нетерпеливый, — ни намёка на усмешку, только холодный и расчётливый взгляд. — Значит, слушай внимательно, Дружинин. С тобой хочет поговорить Мустафа. Завтра приедешь в Татарскую слободу, тебя встретят и проводят.

— Кто это такой? Не знаю…

Моя голова мотнулась от лёгкой пощёчины.

— Не прикидывайся дураком, мальчишка. Мустафа — очень влиятельный человек в городе, а ты со своими дружками его очень огорчил. Так что без глупостей, понял?

— Предельно ясно, — я не стал дальше разыгрывать спектакль. Но хотя бы стало ясно, что мной заинтересовался старик Хабиров. Вот только из-за чего он заволновался? Из-за Нарбека? Вот же чёрт… Как Мустафа вообще узнал про нас?

— Молодец. Завтра в три часа чтобы как штык, понял? Опоздаешь, получишь большие проблемы. И даже папаша-миллиардер не спасёт тебя, — незнакомец встал, кивнул своему напарнику. — Ты уже убедился, что тебя прирезать в кровати с моими возможностями — плёвое дело. Сейчас мы уйдём. Не вздумайте шум поднимать, всё равно толку не будет.

Тем не менее хмырь держал Ваньку до последнего, пока вместе с чародеем (а то, что второй незнакомец владел магией, я был уверен на сто процентов) не дошёл до двери. И тогда они мгновенно исчезли, как будто раздосадованный неудачным рисунком ребёнок стёр его ластиком. Дверь как будто сама распахнулась, показывая пустой коридор, погружённый в полумрак дежурного освещения.

Я выскочил наружу и сразу же взглянул в стороны выхода, где находился пост. Так и думал. Охранник беззастенчиво дрых, навалившись на стол.

— Сука! Под «скрытом» ходят! — я зашёл в комнату и закрыл дверь. Ванька, бледный от переживаний и непонимания ситуации, уже сидел на диване. — Поднимай шум, не поднимай, никого не найдут.

— Это кто такие-то, а? — Дубенский повертел шеей, прикасаясь к горлу, которое недавно холодил узкий клинок.

— Не слышал, что ли? Люди Мустафы, — я открыл холодильник, достал оттуда бутылку воды и налил в стакан. Жадно выпил, орошая высохшую от страха глотку. — Этот старейшина связан с Нарбеком. Видимо, не получил сигнал от контрабандистов о прибытии на нужную точку, вот и заволновался.

— А как он связал нас с пропажей Нарбека? — Ванька задал логичный вопрос, который мучил и меня. — Мы же нигде не засветились.

— Скорее всего, капитана «Карлыгача» взяли за жабры дружки-контрабандисты в Гурьеве. Тот и раскололся.

— Допустим. Но ведь капитан не знает ваших имён.

— По лицам мог описать.

— Всё равно это натяжка, — не сдавался Иван.

У меня оставалось единственное объяснение, каким образом Мустафа связал нас с нападением на буксировщик. Басаврюк сдал. Или Ростоцкие. Алла говорила, что секретарь князя Шуйского был у них в гостях, разговаривал с её отцом. Мог ли Герман Исаевич пойти на такой шаг? А с чего бы? Не было никаких предпосылок влезать в чужие разборки. Остаётся Басаврюк. Больше ничего в голову не приходило. Но самое досадное, я не видел в этом шаге никакой логики. Вот не видел, и всё!

— Ладно, пошли досыпать, — я подумал и налил себе ещё полстакана воды, выпил, бутылку закрыл и поставил в холодильник.

— А почему ты не воспользовался силой симбионта? — спросил Дубенский, остановившись на полдороге к своей комнате.

— Тогда бы пришлось везти тебя на рекуперацию, — буркнул я в ответ. — А по ночам я предпочитаю спать, а не мотаться из одного города в другой.

Примечание:

[1] Такого в настоящей истории не было. Это всего лишь фантазия автора!

Глава 7

Так кто босс Уральска?

Наглость, с которой ночные визитёры проникли в общежитие, а затем и в нашу комнату, привели в ярость отца, когда я рассказал ему эту историю. Он даже приехал в университет и попросил ректора Хлыстова выделить кабинет для обстоятельного разговора со мной. Член Попечительского совета мог рассчитывать на исполнение мелкой просьбы. Дмитрий Игоревич был настолько любезен, что сначала послал секретаря, чтобы тот позвал меня в ректорат, а после удалился сам из своего кабинета.

— Давай подробно, — сухо проговорил отец, сидя за длинным столом, примыкающим к рабочему месту ректора. Я пристроился напротив него.

Так как я ещё не раскрыл подробности спасения девушек, то постарался как можно полно рассказать, что было на самом деле, начиная от планирования операции и заканчивая захватом буксировщика. Не забыл упомянуть Басаврюка с его желанием помочь, и о том, как встретился с ним ещё раз, после освобождения пленниц. Ну и плавно перешёл на ночных визитёров.

Старший Дружинин слушал молча, ни разу меня не прервав. Только перекатывающиеся желваки на скулах показывали, насколько он зол, а то и разгневан.

— Тебе вообще не следовало лезть в эту заварушку, — рыкнул отец, когда я замолчал, показывая, что больше нечего сказать. — Или почувствовал себя суперменом? В таком случае можешь поступать в полицию. Там таких с удовольствием примут. Поговорю с Мирским, он тебе протекцию обеспечит…

Я поморщился. Сейчас нотации папаши мне были совершенно не нужны. Сам понимаю, что надо было предупредить полицию и отойти в сторону. Пусть бы сыскари и шли под пули и ножи. Это их работа. Но в том и дело, что времени у нас не было. Не займись мы сами проблемой — девчонки сгинули бы в бескрайних степях.

— Ладно, чего теперь кулаками махать, — отец если и срывался, то быстро брал себя в руки. — Вырисовывается такая картина: этот Мустафа, скорее всего, является старшим компаньоном Нарбека, который через него решал все контрабандные делишки. Слышал я о подобных схемах. Уважаемый в этническом сообществе человек берёт под своё крыло всю криминальную шушеру и защищает её с помощью купленных адвокатов. Заодно и получает прибыль от всех незаконных операций, не считая легальных способов заработка.

— У Мустафы много торговых точек в Уральске, автомастерские и ещё что-то, — вспомнил я.

— Да плевать, — скрипнул зубами отец. — Ростоцкий совсем мышей не ловит. Это он должен с Мустафой контакт держать, если сам не хочет за порядком следить. Или делегировать своего наследника… Льва, кажется?

— Да, Лёва — его старший сын.

— Ну вот, вызвать к себе и заявить, что ещё одно похищение в городе — и вся семейка Мустафы вместе с ним поедет на Печору рыбу ловить. Полиция зажралась, куплена на корню. В людей среди белого дня стреляют, в больницу с ножами заходят, как к себе домой. Не понимаю Германа, хоть убей. Ладно, съезжу к нему сегодня, поговорю. Когда этот хрен из слободки хочет тебя видеть?