Дорога в космос (СИ) - "mrSecond"

А ещё тогда можно будет покупать вкусные булочки не раз в месяц, а гораздо чаще. Да и не только булочки. А раз так, то можно о подарке не думать. Он уже имеется.

Зинаида Михайловна сунула руку под матрас в изголовье кровати, немного покопалась и вытащила яркую, красивую жестяную баночку. Этот чай она купила вместе со всеми продуктами на месяц — просто не могла устоять. Тем более, что на него именно тогда была установлена приличная скидка. Полную цену баба Зина никогда бы не решилась заплатить. Но — купила. Решила приберечь себе на день рождения, чтобы сесть вечером на кухне, открыть банку шпрот, заварить дорогущий чай и праздновать, стукаясь кружкой о своё отражение в тёмном окне. Но если получится с работой, то она просто купит себе новую банку, да и не такого, а подороже, самого вкусного. А этот…

Баба Зина чуток вздохнула, глядя на баночку. Несмотря на радужные мечты, расставаться с ней было жаль. Но потом подумала: она-то сможет купить другой чай. Потом, когда заработает. А Элеонора Викентьевна? Она, может, и пакетики-то на три раза заваривает. Но решилась, зазвала соседок, всю заначку, поди, растрясла. В таком случае нечего жмотиться. Подарок должен быть подарком.

Приняв окончательное решение, баба Зина решительно встала с кровати, поставила баночку на буфет и позвала:

— Помощник!

Шарик, видимо, летал где-то поблизости, потому что тут же возник в зоне видимости.

— Слушаю вас, — услужливо отозвался ИИ с интонациями опытного официанта.

— Слушай, Помощник…

Тут баба Зина сообразила одну вещь и тут же задала вопрос:

— А имя-то у тебя есть? А то всё Помощник да Помощник. Прямо как с вещью разговариваю.

Внутри шарика словно бы что-то щелкнуло. И следующая фраза была выдана нейтральным, без единой интонации, механическим голосом:

— Существует возможность установки персонального имени. Ограничение: персональное имя может установить лишь опекаемый Объект.

— Эк тебя вставило, болезный! — пожалела Помощника баба Зина. — А ведь я как раз твой объект, так ведь?

— Утверждение истинно, — отозвался шарик.

— Значит, я имею возможность дать тебе имя. Так выходит?

— Утверждение истинно.

— Вот заладил! Ничего, сейчас что-нибудь придумаю.

Оказалось, что придумывание имени — задача непростая. Хотелось, чтобы оно звучало, и при этом не было чересчур пафосным или чересчур скромным. Хотелось, чтобы имя соответствовало назначению и сути Помощника, и при этом не выдавало его слишком уж явно.

Человеческие имена отпали почти сразу. Мистические и мифологические — чуть позже. А потом бабка вспомнила старое советское кино про Электроника. И подумала: почему бы и нет?

— Помощник, ты не против, если я назову тебя Электроник? Сокращённо — Элик. Или даже Эл.

— У меня нет предпочтений в области выбора имён, — всё таким же механическим голосом ответил инопланетный шар.

— Тогда решено. Я даю тебе имя Электроник.

— Принято. Сохранено имя собственное Электроник, сокращённо — Элик. Происходит перекомпиляция системного ядра. Пожалуйста, подождите.

И Помощник замолчал. Лишь на зелёной поверхности шарика время от времени вспыхивал и тут же гас маленький красный огонёк, показывая, что агрегат функционирует. Тикали минуты. А если учесть, что часов у бабы Зины так и не появилось, то ожидание казалось бесконечностью. Слово «компиляция» ей было непонятно, но слово «ядро» наталкивало на мысль, что происходят какие-то изменения с основой, самой сутью Помощника, и это внушало немалые опасения.

Через какое-то время баба Зина принялась нервничать, потом впадать в панику. Хуже всего было то, что и совета спросить было не у кого. Только и оставалось, что вглядываться в мигающий огонёчек и надеяться, что инопланетная лампочка не погаснет окончательно.

Но надежда, как известно, чувство глупое. Лампочка всё же погасла. И с ней погасли все мечты и надежды Зинаиды Михайловны. Она вновь ощутила себя никому не нужной старой калошей, и по морщинистым щекам побежали солёные ручейки.

А потом слёзы кончились и наступило время работать мозгами. Она что, не может сама купить недорогой компьютер? Не может сама научиться на нём работать? Пусть это займёт неделю, пусть месяц — научится ведь! А потом и Ниночке Станиславовне можно позвонить. Пусть даже работа для бабы Зины найдётся не на каждый день, но в любом случае это прибавка в деньгах. А, кроме того, что, это единственная редакция в стране? Да и только ли газетам нужны хорошие корректоры? Элика, конечно, жаль. Но никто ведь не мешает взять, наконец, собственную жизнь в собственные руки.

Придя к этому решению, Зинаида Михайловна поняла, что пришло время обеда, и отправилась на кухню. Посидела, покушала, подумала, уверилась в правильности своего решения и отправилась обратно. Шар по-прежнему висел посреди комнаты, темный и затихший. И тут у бабы Зины возникла мысль: если висит, а не валяется на полу, значит, внутри у него что-то работает. Значит, Помощник просто на время выключен. А если выключен, значит, можно его включить!

Бабулька подошла к шарику, оглядела его, ощупала и не нашла ни одной кнопки. На всякий случай поперенажимала всё подряд — безрезультатно. А как она прежде с ним общалась? Голосом. Обычными человеческими словами. Может, и включить можно так же — голосом?

— Включись!

— Запуск!

— Старт!

Бесполезно. И тут вспомнилась внучка, которая говорила в телефон:

— Алиса, включи музыку!

И неизвестная Алиса музыку таки включала.

— Электроник! Пуск!

Зажегся огонёк. Мигнул пару раз, затем после паузы, во время которой у бабы Зины чуть сердце не оборвалось, замигал часто. И, спустя несколько минут в квартире номер шестьдесят два по улице Краснофлажковой города Берёзова прозвучал вполне нормальный и почти человеческий голос:

— Компиляция системного ядра успешно завершена. Произведён аварийный перезапуск системы. Персональный помощник Электроник готов к работе.

И баба Зина не удержалась, всплакнула ещё разок, но на этот раз совсем по другому поводу.

Глава 6

Баба Зина даванула кнопку звонка. Из-за двери донеслось механическое рычание и наступила тишина. Зинаида Михална честно подождала с полминуты и ещё разок порычала звонком. На этот раз подольше, поосновательней. И, наконец, откуда-то издалека донеслось:

— Иду! Иду-у!

Следом стали слышны спешные шаркающие шаги. Наконец, загремел замок, дверь открылась на длину цепочки. В щель выглянула Элеонора Викентьевна, увидала соседку, заулыбалась. Закрыла дверь, брякнула цепочкой и впустила, наконец, добровольную помощницу. Словно в шпионском детективе выглянула зачем-то в подъезд и, затворив дверь, тщательно заперла все замки, не забыв о цепочке. Разве что дверь шваброй подпирать не стала.

— Страшно, — пояснила Торопова. — Как телевизор смотреть начнёшь, так сплошь убийства, ограбления, вымогательства и прочее. А я одна, много ли мне надо? Толкни посильнее — и готово. Идёмте, Зинаида Михайловна.

И пошаркала в сторону кухни.

В квартире витали отчётливые запахи. Немного пахло пылью, немного — нафталином, чуть сильнее — лекарствами — полный букет стариковских традиционных ароматов. И всё это мощно перекрывал запах кофе. Баба Зина даже непроизвольно сглотнула слюну: боже, как давно не пила она кофе! Да что там, она и запаха-то этого не ощущала уже лет… много, да. Вот бы сейчас!.. Но стоило так подумать, как бабулька устыдилась этого своего порыва. Хороша помощница: пришла дело делать, а сама последний кофе у именинницы выхалкала.

И вот мимо вешалки со старыми пальто, мимо тусклой гостиной, мимо плотно прикрытой двери в спальню две старушки дошли, наконец, до кухни.

— Хотите кофе? — спросила вдруг Элеонора Викентьевна.

— Хочу! — честно сказала Зинаида Михална прежде, чем в дело вмешались правила приличия. — У вас по всей квартире, от самой двери такой запах кофе, что я захотела прежде, чем вошла.

— Тогда садитесь за стол, а я сейчас. Знаете, у меня осталось кофия — хорошего, из Кении, лишь на две порции. А в нашем возрасте никогда не знаешь: проснешься ты завтра утром, или нет. Вот я и решила: ни к чему хранить то, чем назавтра, может, и воспользоваться не выйдет. Так что мы с вами будем пить кофе. Самый лучший, какой я способна сварить. А я в своё время, надо сказать, в этом деле была большая мастерица. Пока было из чего варить, разумеется.