Под пеплом вечности. Том 1 - Пономарев Александр Леонидович

Мария скрестила руки на груди. На мгновение во взгляде вспыхнуло неподдельное любопытство, но она тут же прищурилась, скрывая его.

– О чем вы, майор? – Устало спросила она, – Речь о «Героне»?

Параллельно ее вопросу Михаил Иванович сдавленно, по-стариковски крякнул. Его лицо из бледного стало землисто-серым. Он попытался встать, опираясь на стол, но его рука бессильно скользнула по глянцевой поверхности, и он тяжело, словно подкошенный, рухнул на ковер, не пытаясь даже смягчить падение.

Оцепеневшая Мария могла лишь наблюдать за пугающе быстрой реакцией майора. Он подскочил к профессору, его команды были четкими, как выстрелы, разрезающими панику: «Скорая! Немедленно!», «Освободить шею!», «Аптечка, где у вас аптечка?!».

Мария, будто сквозь туман, судорожно набирала номер, ее пальцы не слушались, глотая слезы. Он работал быстро, профессионально, без суеты. Его пальцы уверенно расстегнули воротник, вложили нитроглицерин под язык. Он был сосредоточен, холоден, абсолютно эффективен. И от этой слаженности, от этого полного контроля над хаосом, у Марии перехватило дыхание.

Когда врачи, забрав Михаила Ивановича, уехали, в опустевшем кабинете повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

– Если бы не вы… – начала Мария, все еще не в силах совладать с дрожью в руках и комом в горле.

– Это моя вина, – перебил он ее, его голос вновь был ровным и лишенным эмоций. – Не следовало давить на него, пуская в ход свои ресурсы. Просчет.

В его голосе не было ни капли оправданий, лишь сухая констатация факта. Мария лишь машинально кивнула в ответ.

– Спасибо, – выдохнула она, наконец поднимая на него глаза. – Так для чего вы меня нашли, Владислав?

– Предлагаю продолжить не здесь, – окидывая взглядом пустой кабинет, ответил он.

– Согласна. Через дорогу есть небольшое кафе. Кажется, мне сейчас не помешает чашка кофе.

***

Кафе было тихим, практически пустым. Полумрак и бархатная обивка кресел создавали ощущение кокона, отгораживающего от внешнего мира.

Когда официант, приняв заказ, удалился, Комаров откинулся на спинку кресла. Маска безразличия слегка спала, обнажив усталость.

– Вы выглядите измотанной, Мария, – констатировал он.

Сейчас усталость проступала и сквозь его обычную сдержанность.

– У меня был эмоционально насыщенный день. Частично – благодаря вам, – пробормотала она, сжимая горячую чашку. – Итак, зачем вы меня искали? После провала в «КРИЗИС» я думала, мое досье у вас с пометкой «неблагонадежна».

– Напротив. Каримов настаивал, что ваш аналитический ум и знание древних языков – это единственное, что может помочь.

– Все-таки про «Герон»?

– Я предлагаю вам присоединиться к экспедиции, которая отправится к кораблю. Ваша задача – установить контакт с его обитателями.

Мария от неожиданности едва не расплескала горячий напиток. Кофе обжег пальцы, но не так сильно, как само предложение.

– Устанавливать контакт? Я?

Это был не вопрос, а требование подтвердить абсурд.

– Все верно, – Комаров не отводил взгляда, его сложенные на столе руки были неподвижны. – Нам нужен ваш опыт, ваш аналитический ум. Вы лучше всех сможете понять их систему коммуникации. Вы – филолог, который мыслит не текстами, а кодами. Именно это нам и нужно.

– Мой опыт? – она коротко, беззвучно рассмеялась. – Мой опыт, майор, – это год жизни, потраченный впустую на сигналы, которые я так и не смогла расшифровать. И вы после этого предлагаете мне не набор данных, а живой контакт? Где цена ошибки – не досадная пометка в отчёте, а непредсказуемые последствия? Вы хотите, чтобы я не просто снова потерпела неудачу, а устроила межрасовый конфликт?

– Риск есть, – отрезал Комаров, его взгляд стал твёрже. – Но это риск, основанный на реальном объекте, а не на гипотетическом сигнале. Пять лет – цена за возможность задать вопросы самой цивилизации, а не гадать на её обломках. Вы боитесь ответственности, но именно ваш прошлый «провал» – та причина, по которой мы здесь. Ошибки – самый ценный ресурс. Они сужают поле слепого поиска. Вы боитесь их повторения, или того, что окажетесь недостаточно хороши, когда ставки станут выше?

Его слова, холодные и точные, вскрыли самую суть её страха. Она резко выпрямилась, глаза вспыхнули.

– Вы пытаетесь купить меня дешёвой провокацией, майор? – её голос стал низким и острым, как лезвие. – Моя неудача не даёт вам права ставить на мне крест и тем более – бросать меня в первую линию. Вы ищете не гения, а козла отпущения на случай, если ваш первый контакт обернётся катастрофой. И нет, я не дам вам списать на меня будущий провал. Это не осторожность. Это самосохранение. Это все? Я могу идти?

– Нет, – его голос прозвучал тихо, но с такой незыблемой уверенностью, что это прозвучало не как приказ, а как констатация закона физики. – Потому что вы только что доказали, что я не ошибся в выборе.

Он позволил паузе повиснуть в воздухе, давая ей осознать эти слова.

– Человек, которого не терзает страх перед провалом и ответственностью, для этой миссии непригоден. Самоуверенный дилетант, горящий жаждой славы, устроил бы ту самую катастрофу, о которой вы говорите. Ваш страх, ваша ярость – это не слабость. Это адекватная реакция на масштаб задачи.

Майор коротко вздохнул, словно отбрасывая последние сомнения. Затем он неторопливо достал смартфон, отыскал файл и положил аппарат на стол между ними, подтолкнув его к ней кончиками пальцев.

– Забудьте пока о "Героне", он может подождать. Но то, что мы нашли, ждать не будет. И не простит невнимания.

Мария испытывала жгучее желание отшвырнуть телефон. Однако его уверенная настойчивость сломила сопротивление. Она протянула руку и включила запись.

И то, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.

Это была не графика. Это была сырая, необработанная запись, сделанная, судя по всему, из кабины самолета. Дрожащий, нервный голос пилота отсчитывал параметры. Разгон, невыносимые перегрузки, давящие на глазные яблоки. Щелчок тумблера – и…

Разлом.

Реальность за стеклом поплыла, исказилась. Гигантские, незнакомые папоротники, молочно-белесое, чужое небо. И другой самолет, плавный, бесшумный, с обводами, не подчиняющимися законам аэродинамики. Он висел рядом. В кабине – пилот в странном шлеме. Потом – стремительный, сумасшедший полет над измененной планетой. И черный, отполированный до зеркального блеска саркофаг, одиноко стоящий на плато. Отчаянные движения сопровождавшего пилота, указывающего на него были полны такого трагического, многослойного смысла, что становилось больно смотреть.

И финал – огненный апокалипсис, испаряющиеся океаны, небо, полыхающее в ядерном зареве. Сходящая с ума планета.

Запись оборвалась. Мария опустила телефон на стол, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Ладони были влажными, в горле пересохло. Это было не кино. Точно не кино.

– Что… что это было? – ее голос сорвался на шепот.

– Эксперимент. Пилот Ельчин. Результаты непредсказуемые. Он стал свидетелем гибели цивилизации, обитающей на Земле шестьдесят шесть миллионов лет назад.

– Бред, – выдохнула она, – это… монтаж. Дешевые спецэффекты. Наука…

– Наука должна объяснять факты, – мягко, но неумолимо перебил он. – Этот полет – факт. Этот монолит оставленный древней цивилизацией, – тоже факт. Но самое главное то, что мы его нашли. Анабарский щит, Сибирская платформа. Раскопки уже ведутся.

Мария застыла, не в силах издать ни звука. Воздух перестал поступать в легкие.

– Я предлагаю тебе быть там. Как ученому, который первым прикоснется к артефакту, не принадлежащему человечеству. К наследию цивилизации, которая была старше нашей на миллионы лет. Мы назвали их – Предтечи.

Мария молчала, глядя на потемневший экран смартфона. Стены ее реальности рушились с оглушительным грохотом. Внутри нее бушевала война.

Владислав медленно поднялся, и вновь достав свою черную визитку, положил её на край стола.