Под пеплом вечности. Том 1 - Пономарев Александр Леонидович

– Она не посмеет, – прошипел Дмитрий, но в его глазах промелькнула тень сомнения, которое он сам себе не признавал.

– Посмеет. Потому что я покажу ей нечто такое, перед чем ваши философские построения покажутся детским лепетом. И когда она уйдет, вы будете стоять здесь, среди своих книг, побежденные не солдатом, а идеей, которая оказалась больше вашей.

Комаров сделал паузу, давая словам впитаться.

– Но я могу дать вам шанс. Не остановить ее – это невозможно. А сохранить лицо. Сделать так, чтобы ее уход был не вашим поражением, а… триумфом вашей воли.

Дмитрий смотрел на него, загипнотизированный, как кролик на удава.

– Что вы имеете в виду?

– Скажите ей: «Останься, чтобы доказать свою верность Истине. Моей Истине». Возвысьте это. Сделайте испытанием. Сможете ли вы это сделать – вот настоящая проверка вашей воли.

Комаров произнес это с легкой, почти незаметной усмешкой в уголках губ. Он не сомневался в результате этой «проверки».

Дмитрий медленно опустился в кресло. Он смотрел в пространство, и в его глазах шла борьба. Гордость, страх, одержимость. Комаров бил точно в цель.

– Вы… дьявол, – тихо выдохнул Дмитрий.

– Нет. Я – практик. Я вижу структуру вещей и использую ее. Ваша структура хрупка, Дмитрий. Она держится на ее подчинении. Сегодня это закончится. Вы можете либо стать жертвой, либо… архитектором ее чувства вины. Выбор за вами.

Комаров развернулся и вышел, оставив Дмитрия наедине с его демонами и с циничным, безупречным планом.

***

Мария отдалась на волю старой памяти и ночного города. Огни за окном плыли мимо, не цепляя взгляд и не рождая мыслей. Дорога вела ее на смотровую площадку за городом, когда-то бывшая местом свиданий, а потом – убежищем. Она ждала найти там только ветер и одиночество, чтобы наконец дать волю чувствам, которых так упорно не допускала весь день.

Но место было занято. На самом краю обрыва, свесив ноги в темноту, сидел человек. Спиной к ней, но его силуэт, вырезанный на фоне россыпи городских огней, был узнаваем с первого взгляда. Рядом с ним стояла початая бутылка дорогого виски.

Она не удивилась – будто часть ее ждала этого. Затем она сделала шаг вперед. Подошла почти бесшумно, но не сомневалась – он знал, что кто-то есть.

– Вы следите за мной? – ее голос прозвучал тихо, без прежнего вызова.

Комаров не повернулся. Его взгляд был прикован к огням внизу, будто он вел с ними безмолвный диалог. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил в пространство, обращаясь к ночи больше, чем к ней.

– В этом не было необходимости, – ответил он тихо. – Я знал об этом месте из вашего досье. И оно… показалось мне подходящим. Иногда чужие убежища кажутся… привлекательнее собственных.

Он не спрашивал, что она здесь делает. Он и так знал. Мария, не говоря ни слова, опустилась на холодную землю рядом с ним, в метре от края. Плечом к плечу с бездной и с ним. Он молча протянул ей бутылку. Она, не колеблясь, взяла ее, и сделала долгий, обжигающий глоток из горлышка. Жидкость огненной змейкой скользнула внутрь, разгоняя лед в жилах.

Они сидели в тишине, которая была громче любых слов. И вот, глядя на огни внизу, она наконец спросила. Без гнева, без упрека – просто выдохнула слова, которые висели в воздухе ожидая своей минуты.

– Вы ведь всем манипулировали? Мной. Ректором. Моим мужем. Весь этот день… это был ваш сценарий?

– Да, – его ответ был простым констатированием факта. Не оправданием, не вызовом – снова лишь фактом.

Она кивнула. Потом повернулась к нему, и в ее глазах читалось не осуждение, а странное, почти профессиональное любопытство.

– И каково это? Цель всегда оправдывает средства?

Комаров взял у нее из рук бутылку, его пальцы на секунду коснулись ее кожи – холодные. Он отпил, смотря в темноту.

– А оправдывает ли хирурга, который ампутирует конечность, его цель предотвратить неминуемое?

Мария медленно выдохнула, и вместе с паром в холодный воздух ушло последнее сопротивление. Она больше не ждала ответа. Он был в самой постановке вопроса. В его безжалостной, хирургической точности.

В этот момент сзади беззвучно подъехали две машины с выключенными фарами. Комаров поставил бутылку на землю, повернулся к ней. Вся тень усталости исчезла с его лица, сметенная привычной, железной волей. В его глазах снова горел тот самый хищный, всевидящий огонь.

– Мне пора. Как закончите, вас отвезут в отель. Номер зарезервирован. Завтра утром водитель за вами заедет. Будьте готовы.

Он поднялся, отряхнул форменные брюки и, не оглядываясь, пошел к машине, оставив ее одну с бутылкой, ночным городом и принятым решением.

Мария посмотрела ему вслед, и подняв бутылку допила остатки виски до дна. Горько. Но честно.

Глава 5. Тот, кто знает тропы

Утренний свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывая из полумрака безликую мебель номера. Мария проснулась от непривычного гула – не города за окном и не ровного храпа Димы с другой стороны кровати, а монотонного, механического дыхания кондиционера. Чужой звук в чужом пространстве.

Она лежала неподвижно, позволив реальности вернуться к ней холодным, точным уколом. Когда она, наконец, поднялась, движения были медленными, будто сквозь вязкую среду. Душ, одевание – все происходило на автомате.

Водитель, молчаливый и непроницаемый, ждал ее в холле. «У вас есть час», – сказал он, когда машина остановилась у знакомого подъезда. Не «ваш дом», а «у вас есть час».

Она поднялась в полной тишине. Пустая квартира пахла пылью и одиночеством. Следы вчерашней ссоры витали в воздухе, невидимые, но ощутимые, как запах гари.

Сборы в этой новой тишине были похожи на ритуал отречения. Она методично, почти бездумно, сверялась со списком, который сама же и составила когда-то для полевых исследований. Термобелье. Аптечка. Планшет. Каждый предмет – кирпичик в стене, отгораживающей ее от вчерашнего кошмара. Она брала только свое, купленное еще до Димы.

Пара звонков – в университет и в больницу ректору – лишь подтвердили: все было предопределено. «Спасибо, Владислав», – мысленно поблагодарила она, ощущая смесь признательности и досады от этой тотальной расчетливости.

Внезапная волна паники накатила на нее – позвонить, отменить, вернуть все как было. Но мгновение спустя, сжав зубы, она отбросила телефон. Пути назад не было.

Мария глубоко вздохнула, и взгляд ее, скользнув по полкам, упал на рамку с фотографией родителей. Подойдя ближе, она взяла ее в руки. Пыль легла на стекло тонким слоем, но улыбки сквозь него проступали ясно.

– Простите, что не стала нормальной, – прошептала она, убирая снимок в рюкзак. Не память – амулет.

Она оглядела пустую гостиную в последний раз, вышла и закрыла дверь с тихим, окончательным щелчком.

В зале ожидания он возник из толпы беззвучно. Черная форма, единственный рюкзак. Его взгляд скользнул по ее лицу, выхватывая не детали, а общее состояние – бледность, синяки под глазами, собранную в кулак волю.

– Не передумали? – спросил он, встретив ее взгляд.

– Даже не рассчитывайте, – парировала она, поднимая подбородок. В ее глазах читалась та самая стальная воля, что он вчера в ней разглядел.

Регистрация, посадка. Он занял место у прохода, оставив ей иллюминатор – не столько жест галантности, сколько тактическое решение.

Взлет был стремительным, отрывая их от земли с почти жестокой уверенностью. За стеклом поплыла бескрайняя сибирская тайга – зеленое, бездушное море. Мария прильнула к иллюминатору, впитывая эту суровую мощь. Владислав откинулся на спинку кресла, глаза прикрыты, но расслабленности в его позе не было ни на йоту.

Удачный встретил их выдохом промерзшей земли. Аэропорт – бетонная коробка. Морозный воздух обжег легкие.

– Вертолет только завтра, – констатировал Комаров. – Переночуем в городе.

Гостиница оказалась аскетичным, но добротным приютом. Стены из проверенного временем морозостойкого камня, тройные рамы – здесь все говорило о разумной экономии сил в борьбе со стихией. Они сняли номера и вышли на улицу.