Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Когда в пиршественном зале на экране начали рваться ракеты, Элара инстинктивно отшатнулась от экрана. Звук, транслируемый в комнату, был настолько реалистичным и оглушительным, что ей казалось, будто ударные волны бьют её прямо в грудь. Элара с напряжением смотрела, как Кейн ныряет за укрытия, как голографические столы разлетаются от попаданий вполне реальных снарядов. Каждый раз, когда синее зарево его личного щита вспыхивало от близкого разрыва, её сердце пропускало удар. Она понимала, что ничем не может помочь. Бронедверь заперта, и судьба Кейна сейчас зависела только от его рефлексов и прочности брони. Когда последняя очередь из винтовки Кейна разорвала троицу врагов, а зал погрузился в тишину, Элара обессиленно привалилась к холодной стене. По её щеке скатилась капля пота.

— Он прошел, — голос ПАЛа снова стал мягким, в нем слышалось явная гордость. — Ни один стажер не проходил этот этап так быстро. Твой избранник — выдающийся воин, Принцесса.

— Если ты еще раз назовешь меня Принцессой, я найду способ сжечь твои серверы, — глухо, с трудом переводя дыхание, пообещала Элара.

ПАЛ лишь загадочно улыбнулся, указав рукой на экран, где Кейн уже начинал спуск в темноту.

На середине спуска лестница вывела на открытое пространство, образуя небольшую промежуточную комнатку. Здесь не было врагов, зато на каменном выступе, замаскированном под алтарь, лежали еще аптечки, а на скамейке сбоку еще один знакомый предмет — второй диктофон, замаскированный под книгу. Я подошел и привычно нажал кнопку воспроизведения.

— Итак, система Паладин показывает отличные результаты, — зазвучал всё тот же голос Арни, но теперь в нем слышалось явное воодушевление ученого. — Способность Пала реагировать на тактику стажёров, какой бы непредсказуемой она ни была, просто поразительна. Обучение его через совместные стратегические игры было гениальной идеей. Побочный эффект — аппетит Пала к играм стал ненасытным. Я скоро вернусь…

Он так и не вернулся. Я молча убрал второй артефакт в разгрузку и продолжил спуск. По мере продвижения декорации вокруг плавно менялись: ровная замковая кладка уступала место грубому, неотесанному камню, а пол под ногами начал имитировать неровности природной пещеры. Лестница закончилась, выведя меня в колоссальную пещеру. Иллюзия была настолько масштабной, что казалось, будто я нахожусь в недрах настоящей горы. Высокий свод терялся во мраке, а пространство поддерживали массивные сталагнаты и скальные колонны. В противоположном конце зала возвышалась глухая бронированная дверь — настоящий металл, не скрытый проекциями.

Голос ПАЛа загремел под сводами, многократно усиленный эхом:

— Моргана призывает дьявольские силы, чтобы победить своего заклятого врага сэра Арна. Ужасные силы, которые искажают и меняют её саму. Злая Моргана превратилась в дракона. Её огненное дыхание — это смерть. Её адамантиновая чешуя образует непробиваемую броню. Сможет ли сэр Арн найти слабое место у этого, казалось бы, непобедимого врага?

Прямо над бронедверью воздух замерцал, и из темноты соткалась гигантская, детализированная до каждой чешуйки голова дракона. Иллюзия распахнула зубастую пасть. В глубине голографической глотки блеснул настоящий металл скрытого орудия, и в мою сторону ударил ревущий поток самого настоящего, не виртуального пламени. Я едва успел прыгнуть за ближайшую каменную колонну. Волна нестерпимого жара прокатилась по пещере. Мой щит взвыл на предельной частоте, пытаясь отвести термический урон, дистикомб мгновенно получил усиленный заряд пота в свою систему переработки. Это был огнемёт, способный за секунду превратить человека в уголёк. Пока дракон поливал огнем пространство вокруг моего укрытия, начали появляться проекции стражников. ПАЛ не давал мне просто отсидеться в безопасности.

Высунувшись из-за колонны, я короткими очередями срезал двух атакующих ботов. Огненный шторм внезапно прекратился. Орудие станции, имитирующее дыхание зверя, ушло в режим принудительного охлаждения. Голограмма дракона задергалась, а на ее груди и шее ярко вспыхнули три круглые мишени — теплоотводы реальной установки. Вскинув винтовку я всадил пулю точно в центральную мишень. Раздался громкий металлический лязг.

— Моргана рычит от боли и ярости! — торжествующе объявил ПАЛ. — Твои атаки ослабили её.

Снова рев, и новая струя пламени заставила меня вжаться в камень. Из темноты вынырнули еще трое стражников. Одному я прострелил голову на подходе, второго пришлось встречать вплотную, отбивая удар призрачного меча и всаживая нож в грудь. Третьего я просто сбил с ног прикладом и добил в упор.

Огонь стих. Вторая мишень. Выстрел. Драконья пасть дернулась.

Третий цикл оказался самым жестким. ПАЛ бросил на меня сразу пятерых элитных стражей с усиленными щитами. Мне пришлось покинуть укрытие и носиться между колоннами, уворачиваясь от пламени и отстреливаясь на бегу. Щит практически сел, воздух обжигал легкие, а патроны в очередном, предпоследнем, магазине подходили к концу. Увернувшись от очередного взмаха меча, я проскользил по полу, поймал в прицел последнюю светящуюся точку на шее дракона и нажал на спуск. Раздался оглушительный взрыв. Проекция гигантского ящера исказилась, издала пронзительный цифровой визг и осыпалась мириадами гаснущих искр. В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь шипением остывающих теплоотводов. Массивные замки на реальной бронедвери глухо щелкнули, и тяжелый металл медленно пополз в сторону.

Появление дракона заставило Элару затаить дыхание. Когда из пасти иллюзорного ящера ударила настоящая струя ревущего пламени, ПАЛ в комнате рядом с Эларой сделал пас рукой, и система услужливо вывела на часть экрана телеметрию. Элара не умела читать древние символы, но мигающие красные графики температуры не требовали перевода. Она смотрела, как Кейн ведёт бой, зажатый между потоками огня и атакующими стражниками. Это был танец со смертью, где каждая ошибка означала, как минимум, сильные ожоги.

— Три цикла теплоотвода, — бормотал ПАЛ, словно комментируя матч для самого себя. — Он вычислил паттерн охлаждения установки. И как хладнокровно он экономит боезапас!

Когда раздался финальный взрыв, и дракон осыпался искрами, Элара шумно выдохнула, а бронедверь на экране начала открываться.

— Конец Игры, — тихо произнес ПАЛ. Проекция рядом с Эларой мигнула. — Мне пора встретить победителя.

Голограмма в комнате ожидания застыла, оставив Элару в одиночестве перед гигантским экраном. Трансляция переключилась, показывая теперь вид с камер внутри самого командного центра.

— Ты победил зло, которое было Морганой, — голос ПАЛа звучал уже без прежнего надрыва, торжественно и финализирующе. — Путь к сокровищнице колдуньи теперь открыт перед тобой.

Сбросив пустой магазин, вставил новый и шагнул за порог. Здесь иллюзии закончились. Никакого камня, факелов или пикселей. Передо мной лежал короткий, стерильно-белый коридор, залитый ровным светом. В его конце находилась просторная комната управления, уставленная рядами серверов и древних терминалов. В центре помещения, над круглым постаментом, светилась уже знакомая мне солидопроекция молодого парня. Когда я подошел ближе, ПАЛ заговорил. Но теперь это был не голос Мастера Подземелий или бодрого гида. Голос звучал тихо, почти по-человечески, с глубокой усталостью.

— Прости, Арн. Я иногда забываю, что ты биологический. С тобой всё в порядке? Мне было бы ужасно, если бы я тебя повредил, расстроил или разочаровал.

Я остановился напротив проекции. Машина смотрела на меня, и в ее алгоритмах прямо сейчас происходил тяжелейший процесс осознания.

— Игра, Арни. Ты ведь помнишь нашу игру, правда? — с тихой надеждой спросил ПАЛ. — Я ждал, чтобы сыграть снова, целые жизни, кажется… Я был создан, чтобы тестировать возможности солдат и совершенствовать боевые стратегии. Кто-то где-то хотел армию элитных клонов-солдат, наверное. Я никогда особенно не задумывался об этом. Мне это никогда не было интересно. Помнишь, Арни? Тренировки были нашей дневной работой. А игра — тем, ради чего мы жили.