Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Обычно он привозил искореженные балки, куски обшивки или спутанные мотки кабелей из зоны раскопок Пятого трюма, который «Термиты» сейчас активно перемалывали. Но в этот раз в его массивной клешне был зажат небольшой черный предмет.

Я стоял у приемного бункера «Гефеста», сортируя лом перед отправкой в плавильню. Работа была монотонной, но необходимой — нельзя было допустить попадания взрывчатки или энергоячеек в печь.

— Стоп! — крикнул я машине, когда увидел, что «Атлас» собирается бросить находку в жерло дробилки.

Я заблокировал конвейер и выхватил предмет из металлического захвата. Он был неожиданно тяжелым для своего размера — килограммов пять. Черный матовый кофр из неизвестного сплава. Абсолютно гладкий, без единого шва, сглаженные углы. Только на верхней крышке тускло, едва заметно в пыли, светилась сенсорная панель.

Ни царапины. Этот ящик пролежал под чудовищным давлением в эпицентре катастрофы, его мяли «Термиты», швырял в кучу мусора «Атлас», но он выглядел так, словно его только что достали из банковской ячейки на Каладане.

— Элара! — позвал я по внутренней связи. Голос сам собой стал тише. — Подойди к сортировке. Срочно. Бросай всё.

Когда она пришла и увидела кофр в моих руках, её лицо побелело так, что веснушки стали казаться каплями крови. Она медленно протянула руку, но не коснулась черного металла, словно он был раскаленным.

— Это личный архив отца, — прошептал она. В её глазах стояли слезы. — Он никогда с ним не расставался. Я думала, он пропал… Но, видимо, он хранил его в другом месте.

— Что внутри? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Я не знаю точно. Он говорил, что это гарантия нашего будущего. Патенты на технологии, коды доступа к офшорным счетам Гильдии, может быть… может быть, настоящие, секретные указы Императора по поводу Арракиса. То, ради чего мы сюда летели на самом деле.

Я повертел ящик. Монолит.

— Биометрия, — констатировал я, разглядывая сложный сканер ладони и сетчатки. — Причем активная. Видишь этот индикатор? Если попробуем вскрыть, хоть как-то — сработает защита. Кислота или термический заряд внутри. Содержимое уничтожится за долю секунды.

— Нам нужен отец, чтобы открыть его, — голос Элары дрогнул, срываясь. — А отца больше нет.

Я взвесил кофр на руке. Это был «черный ящик» нашей экспедиции. Ответы на все вопросы. Возможно, ключ к богатству и власти, который позволит нам купить половину Арракиса(три раза ха). Или доказательство предательства, которое стоило жизни всему экипажу. Или смертный приговор, если там что-то нужное Харконненам.

Но прямо сейчас, в пыльном трюме, посреди гудящих машин, запаха плавящегося камня и пота, он был абсолютно бесполезен.

— Мы не будем рисковать, пытаясь его взломать кустарными методами. Слишком высоки ставки.

Я подошел к стене, где мы оборудовали нишу для особо ценных инструментов, и положил кофр на самую дальнюю, верхнюю полку, накрыв куском плотного брезента. Спрятал с глаз долой.

— Это наш лотерейный билет, Элара. Мы обналичим его, когда выберемся отсюда, если повезет. Когда у нас будут нормальные лаборатории, технологии и время, чтобы обойти защиту. А пока… пока пусть полежит. Наша цель сейчас достижима и без него.

Элара долго смотрела на полку, кусая губы. Потом кивнула, вытирая глаза.

— Ты прав. Сейчас это просто лишний груз. Главное — выжить, чтобы было кому этот ящик открывать.

Очередным вечером, когда цикл работ был завершен, мы сидели в кают-компании.

На большом голографическом столе перед нами висела обновленная модель Котловины Отчаяния.

Зеленая спираль, проложенная «Термитами», уже сделала первый полный виток вокруг того места, где должен был быть корпус корабля. Фундамент рос. Система работала как часы.

— Я провел новые расчеты, — сказал я, выводя столбцы цифр на экран. — С текущей скоростью «Термитов», с учетом переработки песка в наполнитель и помощью «Гефеста» с облицовкой…

— Сколько? — спросила Элара. Она сидела, поджав ноги, с чашкой воды в руках. Она выглядела уставшей, осунувшейся, но спокойной. Паника первых дней ушла безвозвратно.

— Три года, — ответил я. — Три стандартных года. Может, три с половиной, если будут поломки. За это время мы поднимем уровень дна до крышки кратера, и построим башню на вершине которой сделаем замаскированный выход на поверхность пустыни.

Элара медленно опустила чашку.

— Три года? — переспросила она. — Кейл, мы рассчитывали на пять. В худшем случае на десять лет кротовьей жизни.

— Автоматизация творит чудеса, — я позволил себе легкую улыбку. — «Термиты» оказались эффективнее, чем я думал. Они жрут этот песок быстрее, чем мы успеваем планировать новые уровни.

— Три года в яме, — она покачала головой, но в её голосе не было ужаса. Только задумчивость.

— Нет, — я развернул карту галактики, где была отмечена текущая дата. — Это не срок для такой работы. Особенно в наших условиях.

Я помнил «историю» этого мира. Через пять лет, в 10191 году, начнется Великая Игра. Император Шаддам IV заберет Арракис у Харконненов и отдаст его Атрейдесам. Это будет ловушка. Харконнены ударят, и Дом Атрейдес падет. Пол Атрейдес бежит в пустыню, чтобы стать Муад’Дибом.

Если мы выйдем на поверхность через три года, в 10189-м, мы попадем в самое затишье перед бурей. Харконнены будут заняты сборами и выводом активов, готовясь к передаче планеты. Атрейдесы будут слепы и наивны.

У нас будет два года форы. Пока Великие Дома будут грызть друг другу глотки в городах, мы сможем закрепиться здесь, в глубокой пустыне. Мы встретим перемены на своих условиях.

Но я не мог сказать ей об этом. Не мог сказать: «Эй, я читал об этом в книге». Для неё я должен был оставаться просто гхолой советником/телохранителем и инженером на полставки в свободное от работы время, да, а не пророком.

— Думаешь, Харконнены к тому времени всё еще будут здесь? — спросила она.

— Власть на Арракисе меняется, как направление ветра, — уклончиво ответил я. — Главное, чтобы к моменту нашего выхода мы были готовы к любой буре.

Гул механизмов где-то внизу изменил тональность — «Атлас» повез очередную партию груза, грохоча ногами по металлу. Ритм жизни наладился. Корабль больше не умирал. Он превращался в куколку, внутри которой зрело что-то новое и опасное.

— Три года, — повторила Элара, пробуя срок на вкус. В её глазах появился холодный блеск. — Что ж. Значит, у нас есть время подготовиться. Чему ты научишь меня завтра, гхола?

— Завтра мы будем учить «Гефеста» делать бронированное стекло из песка, — улыбнулся я. — Нам понадобятся оранжереи. Я хочу есть свежие овощи, а не эти проклятые брикеты.

Я откинулся на спинку кресла и впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза не от смертельной усталости, а от странного, непривычного чувства покоя.

Автоматика работала. План был. Смерть отступила, огрызаясь, в темноту туннелей. Мы побеждали.

Глава 8. Яд жизни

D-Zero + 5 месяцев.

За пять месяцев мы почти окончательно перестали быть потерпевшими крушение. Мы стали частью экосистемы. Странной, техногенной, паразитической частью, которая вгрызлась в плоть Арракиса и отказалась умирать. И сейчас было завершение очередного шага к независимости от окружающей среды. И поднятие уровня жизни.

Я стоял на верхнем техническом ярусе, который «Термиты» сформировали внутри искусственной скалы. Воздух здесь был другим. Внизу, в жилом модуле и мастерских, пахло озоном, разогретым металлом и смазкой. Здесь же пахло… надеждой. Влажной, зеленой надеждой.

— Показатели влажности в норме, — голос Элары звучал в наушнике спокойно. Она была внизу, у пульта управления насосами. — Циркуляция — сто процентов.

Передо мной, в темноте огромного каменного зала, светились ряды труб. Это было творение «Гефеста». Идеально прозрачное, сверхпрочное кварцевое стекло.