Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Я развернул «Атласа» и загнал его в боковой карман.

— Сначала страховка, — сказал я, выбираясь из кабины. — Если там, за этой стеной, песочный карман под давлением, и мы его вскроем — нас может и засыпать в этот раз. Нужно подготовить шлюз.

Следующий час мы потратили на укрепление тыла. В последнем метре твердого каменного туннеля мы смонтировали мощную стальную раму. Я лично вогнал полуметровые анкеры в базальтовый пол и потолок, приварив к ним направляющие швеллеры.

Рядом, прислоненный к стене, стоял массивный аварийный щит — цельная плита из корабельного металла.

— Если пойдет прорыв, — инструктировал я, проверяя затворы, — «Атлас» бросает всё, хватает эту плиту и загоняет её в пазы. Получится затычка. Она отсечет песок, а мы успеем заварить стыки.

— Поняла, — Элара проверила крепления. — Рама держит. Можно вскрывать.

Теперь, когда за спиной был надежный шлюз, мы могли действовать агрессивно.

— Слушай внимательно, — сказал я Эларе, доставая специальный маркер. — Мы не можем просто пробурить стену — песок хлынет через щели да и пробку выдавит. Нам придется использовать трубу наращиваемую сегментами и это-то просто, при этом нужно сохранить заглушку по центру.

Я очертил на стене круг диаметром три с половиной метра.

— Сначала мы выдолбим узкую щель по этому контуру. Глубокую. В том числе ниже уровня пола. Чтобы, когда мы вставим туда стальное кольцо и запустим вращение, эта центральная «пробка» из породы и песка уже оказалась внутри трубы. Она должна оставаться единым целым со скалой, пока мы не накроем её броней.

Следующие шесть часов мы работали ручными резаками и отбойниками. Это была ювелирная работа грубыми инструментами. Мы прорезали в базальте узкий, но глубокий кольцевой канал — паз, уходящий вглубь на полметра. Центральная часть — та самая пробка — осталась нетронутой, торчащим островом посреди туннеля.

Затем мы смонтировали станину. В прорезанный паз мы вставили первое кольцо — огромную стальную фрезу с зубьями из сверхпрочного материала. Она села в углубление как влитая, сразу же «проглотив» начало пробки. Теперь песку было некуда деваться — он был заперт внутри фрезы еще до включения моторов.

— Фреза в пазу, — доложил я, затягивая крепления двигателей. — Люфт ноль. Запускай.

Электродвигатели взвыли, набирая обороты. Огромное зубчатое кольцо, утопленное в камне, начало вращаться. Я подал питание на толкатели. Труба пошла вперед, идеально направляемая прорезанным каналом, изолируя нас от хаоса внутри себя.

Пять суток спустя.

Это была монотонная, изматывающая работа.

Фреза уходила вглубь. Мы наращивали трубу сегмент за сегментом. Как только замки щелкали, я давал команду на вращение. Труба ввинчивалась в буферную зону. Весь мусор, песок, камни — всё это оставалось внутри, в «пробке», которую мы обходили по кругу.

Мы не видели, что режем. Мы только слышали. Скрежет металла, хруст камня. Наша стальная кишка становилась все длиннее, но внутри неё по-прежнему находился нетронутый (и теперь надежно упакованный) столб грунта.

— Пять метров, — Элара сидела у пульта, следя за нагрузкой на моторы. — Нагрузка растет. Видимо, режем арматуру.

— Зубья справятся, — ответил я, контролируя температуру редукторов. — Главное, что пробка стабильна. Труба держит давление изнутри.

На седьмом метре звук изменился. Визг режущего камня сменился чистым, высоким гулом, а потом — резким ударом, от которого содрогнулась вся установка. Труба встала. Автоматика вырубила двигатели.

Я подошел к последнему сегменту и приложил руку к теплой стали.

— Упор, — констатировал я.

— Похоже добрались. По данным сканера это наш трюм. — сверилась со устройством Элара.

— Да. Труба уперлась в обшивку. Стенки защищены. Теперь мы в безопасности и можем вскрывать эту консервную банку.

Теперь предстояло самое грязное — вычистить то, что мы так старательно обходили. Мы загнали внутрь нашей трубы маленького сервисного дрона с шнеком. Он начал выгрызать «пробку» — тот самый семиметровый столб спрессованного грунта, который теперь был надежно одет в стальную рубашку.

Дрон работал двенадцать часов, отправляя назад на конвейер тонны песка, перекушенной арматуры и куски пластика. Мы с Эларой стояли у входа в трубу, готовые в любой момент захлопнуть аварийный щит, если щель в месте стыка с трюмом окажется слишком большой. Но когда дрон вычистил последние кубометры грязи, я увидел в конце туннеля серый металл. Наша фреза пропилила в броне трюма глубокую кольцевую канавку, но не прошла насквозь — просто приварилась трением на последнем миллиметре. Герметичность была абсолютной.

Я полез внутрь. Семь метров по стальной трубе. В конце — глухая стена обшивки с отпечатками наших зубьев.

— Идеально, — прошептал я.

Я прошелся по кругу с лазерным резаком, намертво соединяя нашу трубу с корпусом корабля.

— Элара! — крикнул я, эхо гулко отразилось в трубе. — Мы пришли.

Через десять минут она была рядом. В тесноте трубы мы были плечом к плечу.

— Режь, — сказала она.

Я зажег резак. Плазма легко пошла по титану внутри кольца. Дым заполнил туннель, вентиляция выла на пределе.

Последний кусок металла подался внутрь и с грохотом рухнул на палубу трюма. Из пробоины пахнуло холодом, пылью и… чем-то стерильным. Запахом долгого сна.

Мы ввалились в отверстие.

Луч моего наплечного фонаря прорезал тьму. Трюм был наклонен, пол уходил вниз. В дальнем углу виднелся хаос — смятые контейнеры с провизией, рухнувшие стеллажи. Но здесь, в зоне усиленного силового набора, было чисто.

Три черных монолита. Контейнеры Дома Икс стояли, закрепленные на грави-платформах. Идеальные, матовые, поглощающие свет. Казалось, катастрофа даже не коснулась их.

Элара, спотыкаясь на наклонном полу, бросилась к центральному обелиску.

— Они целы, — её голос дрожал. — Батареи в режиме ожидания.

Она подключила планшет к скрытому порту. На черной поверхности загорелся хищный оранжевый глаз. Потом еще один. По трюму прошел низкий, инфразвуковой гул, от которого завибрировала диафрагма.

— Протоколы загружены, — Элара обернулась ко мне. Её лицо было перемазано пылью, но глаза сияли. — «Термиты» активны.

Я посмотрел на гигантские машины, способные перекраивать ландшафты, и на нашу узкую, вымученную трубу позади.

— Отлично, — я хлопнул ладонью по холодному боку дроида. — У нас для них очень много работы. Запускай их, Элара.

Глава 7. Фундамент лжи

D-Zero + 20 дней.

Я стоял перед панелью управления «Гефеста», вытирая ветошью руки, перепачканные графитовой смазкой. Мой новый «бог огня» гудел ровно, переваривая очередную порцию сырья, но меня интересовал не процесс, а результат.

На выдающем лотке лежал тестовый образец. Это был не привычный нам темно-серый, гладкий блок сверхплотного базальта. Этот куб выглядел… больным. Его поверхность была рябой, шершавой, словно изъеденной оспой, с вкраплениями блестящих частиц кварца и слюды.

— Выглядит отвратительно, — честно оценила Элара, стоя у меня за плечом. Она держала планшет с данными спектрального анализа. — Ты уверен, что это выдержит нагрузку?

— Механическую? Да, — кивнул я. — Внутри это тот же монолит. Я лишь изменил параметры спекания внешнего слоя и добавил в шихту побольше силикатов и оксида железа, которые «Термиты» отфильтровывают из песка.

Я постучал по шершавой поверхности куба костяшками пальцев. Звук был глухим, ватным.

— Мы не можем перепрошить «Гефеста», Элара. У меня нет доступа к иксианским кодам ядра, а лезть туда с паяльником — значит превратить единственный станок в кирпич. Но мы можем его обмануть.

— Обмануть?

— Я задал ему программу создания «пористого изоляционного материала», но вручную забил бункеры подачи ингредиентов не полимерами, а минеральной крошкой и металлическим порошком. Машина думает, что печет легкую пемзу, а на деле выдает вот этот композит.